Сага о близнецах. Сторож брату своему (СИ) - "jenova meteora" - Страница 120

А Лиланг снова снились сны — о прекрасной погибшей земле и перепутьях. Каждый раз она стояла в руинах павшего мира на распутье, и всегда рядом была златокожая женщина, говорившая на забытом языке. Лишь один раз принцесса сумела понять её, и услышанные слова накрепко врезались в её память:

Стоя на перепутье — выбери верную дорогу. Иногда злейший враг надежнее самого лучшего друга.

— Элли! — снова позвала иллирийка. — Элли, тебе не надоело бежать? Мы уже столько лет скрываемся! Ты никогда и ничего мне не говоришь. Зачем это все? Ты столько лет по крупице собирал сведения, собирал силы. Почему мы снова бежим?

— Потому что нам не хватает силы. Лильхарран размажет нас на подступах к Колыбели Лета. Неужто ты ни разу не прислушивалась к сплетням и всяким слушкам? Император стал Kuroihn, — Элион выплюнул эти слова так, словно они были страшным проклятием. — Проводником сонма Его голосов. Он убьёт всех полукровок во славу Тысячеглазого!

Лиланг молча переваривала услышанное. Это многое объясняло, и все же... Она, конечно, слышала эти сплетни, но считала, что то были выдумки, связанные с жестокостью узурпатора — ни один иллириец в здравом уме не захочет отдать себя Хаосу.

Был ли Лильхарран безумцем?

— Но кто может одолеть одержимого? — спросила она.

Элли ответил ей тяжелым взглядом.

— Тот, кто будет равным Ему.

«Кто может сравниться по силе с тем, кто одержим?» — хотела спросить девушка, но не успела.

Возникшая из ниоткуда стрела воткнулась ей в плечо, выбила из седла. Лиланг ударилась о землю, услышала, как заржала лошадь, и едва успела увернуться от копыт перепуганного животного. До ушей принцессы донесся вскрик Элли, а потом жаркую тишину степи разрезал громкий боевой клич на чужом языке. Лёжа на горячей земле, Лиланг видела небо — и видела, как рассекают пронзительную синеву крылатые создания.

«Шеддары», — отстранённо подумала принцесса.

А в следующий миг её разум затопил липкий страх, и она потянулась рукой к стреле. Наплечник оказался крепким и выдержал удар стрелы — под ним не было крови, и все же Лиланг не сомневалась, что сейчас её плечо превращается в один большой синяк. Сорвав наплечник вместе со стрелой и швырнув его на землю, она поднялась на ноги и оглянулась в поисках Элиона. Её спутник лежал рядом без сознания, а лошади не было. Принцесса бросила быстрый взгляд в небо и со всех ног припустила вперёд, надеясь убежать от крылатых воинов.

Вскоре она услышала мерное хлопанье кожистых крыльев, а затем в спину ударил порыв воздуха, чьи-то пальцы вцепились в волосы и дернули наверх. Лиланг не успела испугаться и закричать — почти сразу её швырнули обратно на сухую и выжженную землю. Наглотавшись пыли, принцесса перевернулась на спину и увидела, что рядом с ней опустился шеддар. Его массивная фигура заслоняла солнце и казалась безлико чёрной. Он обнажил меч и прорычал что-то на своём языке, но даже сквозь безотчетный страх Лиланг каким-то чудом сумела его понять.

«Богомерзкая Совершенная», — вот, что произнёс крылатый воин.

Иллирийка отчаянно замотала головой, пытаясь отползти назад.

— Я не Совершенная! Нет! — залепетала она с сильным акцентом на языке рогатого племени.

— Митра, глянь-ка! Она говорит по-нашему! — в голосе шеддара прозвучало удивление.

Рядом с ним возник ещё один воин с лицом, иссечённым старыми шрамами. Увидев Лиланг, он довольно осклабился и махнул рукой.

— Забирай и её тоже.

— К-куда? Нет, не надо! — пролепетала Лиланг, когда её грубо подняли с земли. — Руки убери, клыкомордый! Руки, я кому сказала!

Она извернулась и ловко пнула шеддара в колено, а затем на заплетающихся ногах припустила куда подальше. Далеко иллирийка убежать не успела — тот, кого звали Митрой, догнал её и выкрутил руки. Лиланг заверещала, отбиваясь изо всех сил, старалась наступить шеддару на ноги, попасть локтем в живот, она умудрилась укусить его за руку, и в конечном итоге получила знатный удар в ухо, после которого беспомощно обмякла в чужих руках, чувствуя, как уплывает сознание.

...Очнулась она от нестерпимого запаха пота и пыли, и от того, что её грубо стащили со спины какого-то животного. Открыв глаза, Лиланг не сразу поняла, что на голову ей надели мешковину, а ухо звенело и раскалывалось от боли, которая отдавалась в челюсть и висок. Сдержав стон, не способная что-либо разглядеть сквозь плотную ткань, принцесса напряжённо вслушивалась в почти незнакомую речь, улавливая знакомые слова. Язык шеддаров был грубым, резким, совсем не похожим на её родную речь. Девушку вели, дергая за веревку на руках, и она то и дело спотыкалась на ровном месте, не видя дороги.

— Morenos, khart’um daeru, — услышала Лиланг голос того воина, что ударил её. — Ine Aya!

«Его зовут Митра, — вспомнила она, морщась от боли в ухе. — Этого рогатого мерзавца зовут Митра».

С головы девушки, наконец-то, сорвали мешковину, и она зажмурилась, ослепнув от яркого солнца. Когда зрение вернулось к ней, она увидела, что стоит посреди относительно небольшого лагеря. Неподалёку от неё вполголоса ругался Элион. У него было разбито лицо, а кровь из носа заливала шейный платок, но Лиланг с облегчением выдохнула: Элли был жив. И почти сразу же ей стало стыдно за то, что она позорно сбежала, не попытавшись ему помочь.

Почувствовав на себе очередной взгляд Митры, принцесса гордо подняла голову, смерила его испепеляющим взором.

— Гляди-ка, — насмешливо обратился он к одному из своих спутников. — Пленница, а ведёт себя, будто принцесса. — Остроухая, может мне тебя себе оставить? Скрасишь мой досуг.

— Да чтоб тебя Тысячеглазый сожрал! — плюнула в его сторону Лиланг.

Шеддар подошёл к ней и, схватив за лицо, заставил посмотреть ему в глаза.

— Или, быть может, лучше я отдам тебя своим воинам, а? — на губах его расцвела донельзя паскудная улыбка, от которой у опальной принцессы внутри все похолодело.

Она дёрнулась, когда Митра бесцеремонно ощупал её со всех сторон и что-то буркнул себе под нос, а затем добавил уже громче:

— Ни сисек, ни задницы. Тощая, как селедка.

— Иди к демонам, клыкомордый! — немедленно огрызнулась Лиланг, пытаясь стряхнуть с себя чужие руки.

Ладонь шеддара, тем временем, по-хозяйски огладила её по той самой отсутствующей заднице, а затем Митра добавил:

— Оставлю себе, хоть и торчат одни мослы.

Лиланг позеленела от злости, пообещав себе дать наглецу по морде, чего бы ей это ни стоило. И весь её страх сразу куда-то улетучился — мужчины везде были одинаковыми.

Митра тем временем, обернулся в сторону второго воина.

— Скажи остальным, чтобы второго не убивали. Отведём к шаману, посмотрим, что скажет.

— Я не пойду никуда! — возмутилась Лиланг, но никто её, конечно же, слушать не стал.

— Не нарывайся, — подал голос Элли.

И услышав его, принцесса послушно замолчала, чувствуя, что её трясёт от злости и страха одновременно.

Шеддары привели их к небольшому шатру в центре лагеря, и заставили опуститься на колени. Лиланг изнемогала под беспощадными лучами солнца, ухо у неё распухло, а в голове все ещё звенело. Однако, принцесса решила до последнего держаться с достоинством. И потому она молча стояла на коленях, расправив плечи и выпрямив спину.

Через некоторое время полог шатра откинулся и наружу вышел ещё один шеддар. Принцесса сразу же отметила, что он совсем не похож на тех грубых воинов, что напали на неё с Элионом. Лицо у шеддара было острым, скуластым, светлые волосы — распущены, а когтистыми пальцами он задумчиво пощипывал свою бородку. Он казался несколько тоньше своих собратьев, а руки, лишенные мозолей, говорили о том, что этот шеддар уже давно не держал в них оружие.

— Смотри, шаман, — протянул Митра, улыбнувшись. — Мы нашли их, когда они пересекли границу Земли Радости. Кто бы мог подумать, что остроухие решат так далеко забраться.

— Мы всего лишь заблудились, клыкомордый! — огрызнулась Лиланг, и тут же пальцы воина сжались на её загривке.