Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 120

— То есть подрались?

— Лэйр Ганц предусмотрительно ставит на отгрузку усиленные патрули.

— Вам не хватает людей?

— Ваше Величество правда не по… то есть считает проблемой именно драки?

— Мадам, это не только ваша проблема.

— Но мне-то что делать?

— Медь вы, конечно, брать не хотите?

— И сколько же ее будет? Ваше Величество, Его Сиятельство Винштейн… — посмотрев на Его Величество, Лиля решила подождать с продолжением.

На следующее утро ей принесли записку, в которой неизвестные ей барон полковник Самьер и шевалье полковник Рут просили принять в удобное для неё время. Лилиан удивилась, и ответила согласием на следующее утро.

На встречу она уже привычно пришла в сопровождении двух гвардейцев и горничной, которая смирно встала в уголок.

— Господа?

— Ваше Сиятельство, дозвольте представиться. Второго пехотного полка командир, барон полковник Самьер.

Барон Самьер был огромен. Казалось, что если он неловко развернется — он снесет стену. Похоже, камзол ему был как-то непривычен — жмет не там, трет не там и как-то неуютно.

— Шестой морской полк, шевалье полковник Рут, к услугам.

Морской — можно было бы не говорить. Худой и жесткий, похожий на плетку. Обветренная физиономия и очень характерная манера ходить…

— Рада знакомству, господа. Чем обязана?

— Его Величество распорядились порядок, значит, бытования полка и лЕкарства узнать и учесть.

— Что-ж, постараюсь кратко описать…

Кратко не вышло. Минут через десять ей пришлось пнуть одного из собеседников:

— Господин шевалье полковник. Если вы и дальше будете слушать меня как говорящую собаку — то смысла рассказывать я не вижу.

— Как это?!

— А так! Собака если говорит — то не важно что!

— Виноват — покраснел Рут. — Непривычно, мадам.

Помогло, но чем дальше — тем больше приходилось уточнять. Ей нужны были пособия. Справочники. Руководства…

— Скажите, шевалье полковник Рут, — спросила она при расставании — А есть ли у вас сведения с Вирманского архипелага?

— Кое-какие. — осторожно сказал моряк.

— Нет ли сведений о ярле Эрике Эрквиге и некоей… девушке?

— Ярл Эрик потрошит пиратов у Лорис. А девушка… Знаете, ярл Эрик возвестил на осеннем тинге, что некая девица, именем Мири, есть "по названию" его дочь и посягательства на неё он будет считать посягательством на свой род. Не она ли?

— Скорее всего, — с трудом сдерживаясь сказала Лиля. — Это именно та девушка.

— Прошел слушок, что купила та лута Мири корабль, собрала команду, и готовится выйти в море.

— Но сведения о том пришли раньше её? Как же, как не кораблем?

— Выход в море — штука не простая. А если человек корабль купил — то никто ему и слова не скажет. Выйдет когда решит, что пора.

— Ребенку дадут корабль?!

Адмирал пожал плечами.

— Вирма. Лута — ребенок ярла. Считается, не должен он быть просто ребенком. Купил, собрал команду — значит, пришла пора.

— Вы немало знаете о вирманах.

— Давно воюем, Ваше Сиятельство. Познакомились.

Она начала писать что-то вроде наставления для полков.

Вторая встреча с Королем была посвящена планам. С клиникой Его Величество согласились, но указали что начинать придется с малого, ибо до выздоровления её мужа она сама не будет отпущена надолго. С медицинской школой — условно согласились, но пожелали увидеть программы обучения — вот и еще писанина. И пока ограничили все десятью учениками — для полков и крепостей.

Конечно, про другие дела она не забыла:

— И, Ваше Величество, массовый спрос зависит…

— Вы сговорились?! — выдержка Ричарду изменила как-то уж очень вдруг.

— С кем, Ваше Величество?.. Нет, просто проблема общая.

— Графиня, Мы вас не задерживаем более.

Ладно, Carthago delenda est…

Выздоровление мужа шло, но медленно. Джесс очень старался выглядеть здоровым — и в хорошее время даже отвечал ей почти впопад. Только глаза оставались… тусклыми. А потом он снова сидел в комнатке.

Лиле снова стала одевать платье "мадам лекарь", и тогда Джесс стал с ней разговаривать чуть больше.

Дни были заполнены докладами, письмами и экспериментами. Она хотела выделить активное вещество, потому что без этого подбирать дозировку было почти нереально.

Лилиан вдруг обнаружила, что она… одна. Да, она могла разговаривать с сотнями людей. Да, она могла найти себе мужчину на любой вкус — но это не с ними она ругалась по поводу ведер и падала в реку. Это не они на ее глазах проламывали строй противника, а потом командовали пока она "наживую" зашивала рану. Это не их глаза светились улыбкой во время вопроса "Позволите помочь, мадам лекарь?". Да и почти все "серьезные" люди были давно и серьезно женаты.

Её — по закону ее — мужчина не видел в ней женщину. Он ее вообще не сразу узнавал. А его ближайший друг, Король — видел тупую деловую тетку. Которой надо за друга заплатить. И ей нечего было даже возразить ему. И каждый раз, чувствуя на себе восхищенные или облизывающие взгляды Лиля вспоминала, как Джесс улыбался, спрашивая: "Позволите помочь, мадам лекарь?".

Отец ей писал, да. Купеческие по сути письма. Радовался, что дочка-то, ух! Можно дело передавать, денег с ней заработать! А если что — то она знает, что этот самый Иртон ему не просто не указ! Где ж ты раньше-то был, "папа"? Что толку с "перегрызания", когда уже поздно?.. "За кого-то перегрызу" — дурацкая формулировка. Ну грызи — может тебе и полегчает.

Буквально убивало то, что это были ровно её первоначальные планы. Она во дворце, практически свободна, влиятельна и богата. Король прислушивается к её мнению. Муж в уголочке, не мешает ничем. Кто надо — знает о ее силе и богатстве. Вокруг неё дети. Можно просить титул лично себе. Можно… Все можно! Твори — не хочу! И… зачем?

Самым тяжелым оказались вечера. Вечером тихо, при свече особенно не попишешь, карбидка "достает" вонью. Приходится думать. Вопросы "Зачем?" и "Что дальше?" приходят сами и ждут ответа. А его нет.

Как все было просто — "Ох, я должна, нет выбора". Вранье, выбор был. "Выжить" — задачка была решена за полгода. Но смотреть на выбор не хотелось. Ничего, на самом деле, не мешало сидеть тихо. Ничего. Достаточно было не демонстрировать всем подряд свои медицинские знания — и она бы еще года два жила в Иртоне. Соль эта чертова!

Приходилось это признать, ей нравилось командовать людьми. Нравилось думать, что она всеми манипулирует. "Этот — противовес тому", "Посмотрим кто они". Она готовилась — ну уж будем честны! — мстить Джессу. Набрать силу, щелкнуть по носу, и чтобы мучился. Обязательно мучился! И чтобы денег у неё была масса, и чтобы он знал, что она может и не дать ничего. Чтобы он вел себя правильно. Господи, Джесс — и деньги, да он про них и вспоминал-то только для обеспечения полка! Шантаж наследником — даже по времени ограничен, не говоря уже о том, что это мерзость. И потом — поди, проблема! Заведет бастарда и признает, успела уже и такое повидать, вполне уважаемые люди — официальные бастарды. С его репутацией — какая ему разница? Выбор есть — вот хоть та коза рыжая.

Вот — все есть. Деньги, возможности, защита. К Королю — прямейший доступ! Хорошо было думать про "козла". Удобно. А вот теперь — больного командира, тоже "щелкать по носу"? Он ее прикрывал, он ее терпел, на ее глазах в атаку шел. А она ему — обиду и страдания глупой толстухи. Даже не свои… Но ведь и правда — спровоцировал, аж три покушения! А на него сколько было, девять, десять? Что они для него — бытовуха, проза жизни… Не обеспечил безопасность — здорово, а как её надо было обеспечивать? Возить с собой беременную жену? Не любил — а то, что тут у двух третей дворян жена отдельно, "любовь" отдельно, это как? Пока выглядела как черти-что, тела в зеркале пугалась, как-то по другому думала. А потом все, он "козел", а она вроде и не коза…