Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 50

— А третьего нету?.. Мы бы вот, ваша Светлость, к примеру, могли бы и овсом вернуть.

При этом у лейтенанта внезапно открылись такие большие и честные голубые глаза, что замотаная уже всем сразу Лилиан только и спросила у полковника:

— Он всегда такой нахал?..

— Так точно, всегда. — коротко ответил Фрим. — Оттого и посылаю.

Распрощались. Лилиан расцеловала девчонок, приличным образом обнялась с Алисией, ощутив совершенно деревянные мышцы ее спины. На лице вдовствующей графини отражалось приличествующее случаю выражение вежливой благодарности. Как-то они доедут…

Вечером Лилиан все-таки бросила попытки что-то написать и пошла в холл. Караван не возвращался.

Ингрид, все еще дувшаяся, нашла ее там. Рагна уселась неподалеку. Лилиан, правда, подозревала, что дело не в ней, а в Лейфе, уехавшим вместе с тем самым обозом. Они начали обсуждать как раз состояние погреба, как вдруг раздалось характерное журчание.

— Ой! — Ингрид… нет, это не называется словом покраснела. Полиловела. — Я… я… я уберу! Простите, госпожа.

— Обойдутся без тебя. Пошли. Рагна!

— Но я… — еще пыталась что-то сказать Ингрид.

Лилиан, не слушая ее, посмотрела на лужу. Вроде все нормально.

— Да, госпожа. Мы все приготовили.

— Вот, слышишь? Девочки уже все приготовили.

— Оййй… — Ингрид схватилась за живот.

Лиля вдруг успокоилась.

— Кхрм! — сказали из угла.

— Что еще?! — своим лучшим "графинским" тоном спросила Лилиан.

— Наша работа, Сиятельство, вроде.

Бабки… Скорее все-таки тетки. Здоровые, спокойные, в серых платьях и мятых… шляпах? — именно шляпах, даже не в платках. На поясах навешаны какие-то фигурки, пучки трав, мешочки.

Лилиан посмотрела на них без всякого энтузиазма. Одна повыше — худая, другая пониже — не толстая, а скорее крепкая.

— Вы повитухи? А вы тут откуда взялись?

— Да люди сказали…

— Это какие же люди?

— Служанки твои. — пожала плечами худая, которая в паре оказалась главной. — А парни и провели, кто ж повитуху остановит?

Лилиан подумала, что кажется инициативность ее служанок может быть и лишней. Но — пусть посмотрят, вдруг что-то поймут?

— Если вы хотите присутствовать, то снимайте вот эти веники и прочее барахло и мойте руки. Вам покажут где.

— Сама примешь? Молода ты…

— Еще раз обратишься ко мне на ты и без титула — велю тебя выкинуть. Понятно? Насмотрелась уже на ваши успехи!

Не дожидаясь конца перепалки, Рагна практически унесла Ингрид.

— Погоди гневаться, Ваше Сиятельство. — Примирительно сказала худая. — Дело-то непростое.

— Я знаю. — сказала Лилиан, решив не дожимать. — На своей шкуре.

— Ну, раз ты у слуги своей сама роды принимаешь — мы посмотрим?

— Руки. Мусор. — Лиля для определенности показывала пальцем. — И вы мне под руки не лезете.

— Это что ж за роженица такая, что ей прям, стал быть, Сиятельство, сами туда полезете? Чего это там у этих разбойников — она прям такая благородная?

— А что, у кого-то там все не так, как у всех? — с ехидцей спросила Лиля выходя. — Может, даже и поперек? Тем более, любопытно же.

Спорить с этим странноватым по местным меркам утверждением тетки не стали, и с недовольными физиономиями пошли за служанкой мыться.

В медкабинете Лилиан специально держала запас свечей и особо обратила внимание на тягу и вентиляцию. Сейчас свечи очень пригодились — хотя это, конечно, были совсем не электро-лампы.

— Рагна, начнем с тебя. Что по порядку осмотра?

— Раскрытие полное. Воды, отошли. Все, поехали.

— Ой-ой-й!!!!

— Все хорошо, Ингрид, все просто отлично. Мы возле тебя все посидим, никуда не уйдем, руку только мне не отрывай, она тебе пригодится… Ты настолько замечательная, что только на тебя и можно любоваться, как оно все должно идти. Гуднё?

Рагна утерла лоб Ингрид, подождав пока кончится схватка. Лилиан удалось таки вынуть руку.

— Сердце ребенка слышно хорошо… — сказала ей вторая девушка.

— Что нужно проверить?

— Как это… тоны чистые.

— Дай-ка я сама послушаю.

Необходимости в этом никакой не было. Ингрид рожала не просто как по учебнику, а как для исправления учебника "Акушерство и гинекология" в описании недостижимого идеала. После кровищи и ужаса Амалии Ивельен, Лиля просто наслаждалась.

— Лишнее вот это вот все — бурчали из угла. — В бане бы рожала, как все люди. А то и в поле рожают, ничо… Нагородили чего, то-ли лавка, то-ли стул — видать и кровать им не нать…

— Пока мы тут все равно сидим. — как бы и не замечая бурчания сказала Лиля. — Разберем обычную дурь. Можно ли рожать в поле? Можно, процесс не остановится. Только после… Смените ведро, девушки, Ингрид нашей на низ давит, ничего не поделаешь… — так вот, после таких вот родов три из десяти, что начнется воспаление и мать вы потеряете. И зачем? Соблюдение же простейших правил, тщательно отмытых рук, например…

— Мужуков ишшо позвать, любовацца…

— Может, и стоило бы — также ни к кому не обращаясь отметила Гуднё. — Побольше думали бы о том, чем оно кончается. Извините, госпожа.

— Да за что бы? И вообще, кто не помнит, так мы все оттуда — так что они, вообще-то, в курсе дел… Обойдутся. О чем это мы? Ингрид, не помнишь?

— Ох. Про мытые руки, кажется.

— Во-от. конечно, если надо добиваться родильной горячки — мыть ничего не надо.

— … окна, стеклищев насували…

— Ага, — потягиваясь сказала Рагна. — Из погреба-то оно виднее.

— Вот гундит и гундит, толстуха! И чо я с тобой шатаюся ажно десятый год?! Помолчи, погляди как оно бывает-то, чо те все не тае-то?! — не выдержала Худая, с комфортом устроившаяся в уголке.

Так и переругивались.

— Аааа-ааа-аййй!!..

— Быстро, однако. Ингрид, да ты не торопись — только мы тут поговорить уселись. Конечно, если вам надо нагнать туману и убедить в своих знаниях тайных, или если нет денег на двойные стекла — тесная баня очень хороша. Но если есть возможность…

— Ой-йййй!!

— Дыши, дыши!

— Сроки между схватками сокращались.

— Ой-ой-ой, госпожа, я боюсь!

— Нечего бояться, все отлично, я тебе говорю.

— Но вы же не посыпали порог солью! А вдруг духи обозлятся? А там даже нету Лейфа с мечом!!!

— Духов тут никаких не будет, я тут. Спокойно, сейчас проверим.

Лейф и правда не вернулся. Лилиан, долго не думая, вызвала двух часовых и велела им стоять у двери с мечами. Те очень серьезно отнеслись к ситуации и притащили еще по щиту и дротику. Лиля возвела очи горе и решила, что пусть все играются.

— Безбожники, еретики!!! — завизжала толстая тетка. Тощая отвесила ей затрещину.

— Заткнись, балаболка! Не твово ума дело! Купчихам своим головы морочь!

Лиля, долго не думая, размашисто перекрестилась, и, прочитав "Отче наш пресветлый" в качестве комментария, выкинула тетку за дверь. Тощая поджала губы, но спорить не стала.

— Пульс, давление — на обеих руках…

— Одинаково.

— Хорошо. Так вот. Если есть возможность — хорошее освещение, пространство для работы, вентиляция — все это уменьшает риски. Обезболивание же…

— Альдонай терпел, и нам велел!!

— … а вот это вот доморощенное богословие слушать вообще не надо. Ничего такого Альдонай ни в одной Книге не говорит. Особо обсуждала я это с Альдоном Романом — но не будем отвлекаться. Вопрос же о обезболивании — в наших условиях, увы, даже поставить не могу. Надеюсь, с некоторым основанием, что это все-таки возможно.

— А-а-а!!!…….!!!

Судя по тому, как хмыкнула Гуднё и покраснела Рагна — Ингрид высказалась совсем не куртуазно.

— Про меня?

— Нет, госпожа. Про мужа.

— А-а-а… Так вот, милостью Альдоная дана нам голова, так и будем же ее использовать. О чем я?

— И-и-и-и!!!