Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 83

И очень бодренько уворачиваясь под общий хохот стал уходить.

— Стоять. — перекрыл всех голос Томмена. — Сюда иди! Руп, сделай-ка там воды теплой.

— Чего еще?!

— Сюда, говорю, иди! — добавил металла в голос Пайко. Лиля тоже заинтересовалась. И, пока тот бурча подходил, она тоже заподозрила в чем дело.

— Штаны снимай.

— Чего это?! — солдат, не глядя на Лилиан, аж побурел от стыда.

— Штаны снимай, тебе говорят! — добавила Лиля. — Ничего нового у тебя там нет, уж я как-нибудь стерплю, мораль моя уж точно не пострадает. Давай-давай, не жмись!

Путаясь в завязках, тот медленно спустил свои порты. На внутренней стороне бедра красовалась какая-то серая лепешка. На секунду Лилиан показалось, что это какой-то жуткий нарост, но Пайко Томмен ловко отковырнул ее кинжалом.

— Ну, красота. Как вам, коллега?

— Да-а-а… — присоединилась к мнению Лиля. — Абсцесс. Во всей красе. Что ж ты, дубинушка пехотная, нам тут рыбу квасил, а про настоящую-то болезнь не сказал? Еще пару десятинок — пришлось бы тебе ногу отрезать.

— Пара десятинок — это вы как-то оптимистично. Что предполагаете делать, коллега?

— Отмывать, для начала. А потом будем вскрывать, чистить и смотреть, насколько далеко все зашло.

— Сгниет.

— Не сгниет.

— Это как это?

— Намажем мазью, увидите. В любом случае — не оставлять же такое вот богатство?.. — солдат слушал их с нарастающим беспокойством, но сержант предусмотрительно зажал его плечо. — Чем ты ее намазал-то, орел, что оно у тебя так воняет?!

— Дык, это… Посоветовали, верное дело — навоз с дегтем…

— А чего есть тоже самое не стал? Может, прочищение в голове бы наступило? Отмывай иди. Руп!

— А уже и готово, Ваше Сиятельство! — сержанту Рупу страшно понравилось подчиняться "полковниковой жене". А кулак у него был твердый, так что возражений не возникало.

— Сержант, проследите, чтобы он не сбег?

— О то ж! Так, кур… кхгрм. Нале-ево! Шагом-арш!!! — и, не отпуская его плеча, поволок за палатку отмывать.

Лиля достала банку с мазью.

— Это что ж такое?

— Как ни смешно, отчасти то, что он сам мазал. Но, само собой, без навоза и с другим основным компонентом.

Томмен принюхался.

— Что-то слабо пахнет.

— Лечит-то не запах… — Томмен скептически покачал головой. Он разделял местное убеждение что наружное средство должно вонять, а внутреннее — быть на вкус гадостным.

— Хочется верить, что вам виднее. Чем сама язва.

— Абсцесс.

— Тем более.

— А вот когда из второй роты килу-то резали, — пытался вывернуться Сапар, которому гордость не давала сказать, что боли он боится. — Вы ему чего-то дали, так он спал!

— Ну, ты-то не из второй роты. На тебе, думаю, опробуем новый способ.

— Это какой-же?

— Уши себе заткнем. — по мнению Лили у этой шутки борода уже успела окаменеть.

— Что же в этом, коллега, нового-то? Так обычно и делаем… — заметил Томмен, критически оценивая результат помывки. Кажется, он даже не шутил.

— Птичка! — сказала Лиля и одним движением вскрыла абсцесс.

Сержанты удержали рванувшегося солдата, а Лиля в который раз дала себе слово заняться синтезом местных обезболивающих. Хотя из чего?..

— Все уже почти, не ори, пожалуйста!

— Че ты как баба на сносях?! Ребра тебе о позапрошлом году сломали — ничего, из боя вышел? — Томмен с больными не особенно церемонился. А способы ушивания и классификация грыж примирили его даже с тем, что она женщина.

Вечером, перед тем как заснуть, Лиля снова, как и вчера, и позавчера, подумала о том дне, когда они все-таки выяснят кто тут графиня. И что она фактически просто оттягивает этот момент — и даже не готовится к нему. И что вообще не знает, что делать. Может, все так и останется? Может, они просто спокойно договорятся?

Формально-то ей "предъявить" ничего нельзя, но сама бы она восприняла происходящее как изощренное издевательство… Ладно. Делать нечего, остается подумать об этом завтра. Написать Августу, что-ли? А выпустят ли отсюда ее письмо? Мири там, конечно, не одна, но все-таки.

Поворочавшись, Лилиан все-таки сумела заснуть.

Крайне редко Туми Ланье требовались какие-то указания о порядке приема посетителей. На сегодня у королю последним (уже по темноте) был призван коннетабль, Его Светлость, полковник Пятого пехотного Его Величества полка, Джеррисон Морель Иртон. Каковой и прибыл незамедлительно.

Его Величество сидел откинувшись на спинку в кресле за столом и даже глаз не открыл, когда стукнула дверь.

Джесс не задавая вопросов, не дожидаясь приглашения, поставил к рабочему столу табурет и достал из за отворота камзола фляжку. Хлопнул пробкой и выставил ее на стол.

— Сопьемся. — не открывая глаз сказал Его Величество.

— То есть ты отказываешься?

Король по-прежнему не глядя взял фляжку и принюхался.

— М-м-м! Нет. — тут Его Величество все-таки открыл глаза. — Констатирую факт. Где взял?

— Из личных запасов…

Из горла пить не стали, достали походные стаканы. Ланье принес сыру.

— На сегодня вы свободны. Кстати, птицу можете брать с собой.

— Благодарю Вас, Ваше Величество.

Пятясь, Ланье вышел.

— Он себе щегла завел. Где по зиме добыл — непонятно.

— О, кстати! У меня в полку есть теперь своя самозванка!

— Чего у тебя есть?! — ради такого дела король даже снова глаза открыл.

— Ну, помнишь ты говорил, что попрут ко мне "жены"? Так вот — является ко мне десятинки две назад дама, и сообщает — именно "сообщает", ты бы ее слышал! — я мол, графиня Иртон, проверяйте. И говорит — оцени шутку! — что она лекарь и докторус в одном, так сказать, сапоге. Жена из нее никакая, наверное, но как оказалось, она и правда лекарь.

— Женщина — лекарь?!

— Вот и я удивился. А потом всех самозванок к ней велел заворачивать. И помогло! Уж как она там с ними разбирается не знаю, но полк даже ржать надо мной перестал. Так что хочешь извести мышей — найди крысу.

Рик устало потер глаза.

— И давно они над тобой ржать перестали?

— Десятинку, примерно — а что? — удивился вопросу Джесс.

— Хороший лекарь?

— Ну… да. Томмен ее слушается — а я такого даже не припомню.

— А полк? Все-таки знаешь, баба в полку…

— Дама. С вашего Величества позволения. — пробурчал Джесс. — Вообще ты знаешь, удивительно. Как-то за десятинку кого "отшила", кого убедила, на кого прикрикнула — как будто и не первый раз.

Рик не стал пока другу ничего напоминать, но конструкцию "вдруг появляется очень знающая блондинка и не по возрасту умно и бойко ведет дела" он уже встречал. И свое мнение о том, почему полк "перестал ржать" сообщать Джессу не стал.

— Кстати. Курьеров из-под столицы не было? Она знает, что Сапожник погиб.

Рик побарабанил пальцами по столу. Они не сообщали эту новость кому попало.

— И знает как погиб?

— Не спрашивал.

— Если к слову придется — попробуй узнать?

— Хорошо.

О планах не говорили, разрешения не спрашивали и повелений не выдавали. Чего тут обсуждать? Полк готов, дороги подсыхают, что могли — сделали. Выставив из личного неприкосновенного запаса фляжку самойского, лучшего года десятилетия, из долины неспешной реки Лев, полковник Иртон все Его Величеству доложил. Его Величество план сам придумывал, сведениями они давно обменялись, так что просто выпили на удачу.

Die erste Kolonne marschiert

Лиля проспала окончательное сворачивание и выход из лагеря у себя в фургоне. Впрочем, в каком-то смысле для нее поход начался еще ночью.

— Госпожа. — ее без особых церемоний потрясли за плечо. Лиля вскинулась и примерно увидела мощную фигуру.