Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 84

— Да что ж ты делаешь, дурища морская!!!… — прошипел кто-то из-за спины Гудне. — Почивать госпожа изволит…

— Что случилось, Гудне? — хрипло спросонья спросила Лилиан.

— Привезли офицера со стрелой в боку…

— Иду.

"В неверном свете факелов" — Лиля в последнее время оценивала эту фразу как издевательскую. В этом проклятом свете разобрать что-то уверенно было просто невозможно. Арбалетный болт пробил легкую кольчугу на боку и, похоже, попал в печень. Кровит. Н-да. Боже Альдонай, зачем ты оставил мне память о Рентгене и его изобретении — но отобрал его самого?..

— А Томмен где? — спросил кто-то из притащивших офицера.

— Да ладно, — ответили ему — Какая разница кто отходную прочтет?

Лиля не стала с ними дискутировать, а внимательно насколько могла осмотрела раненного.

В общем, ничего хорошего не было. Болт сидел в правой стороне, под ребрами и точно задел печень. Лейтенант был бледен, дышал мелко, что-то шептал, на вопросы не реагировал — в общем, полный набор. Ушить печень… э-э-э… в-общем, она такое видела, да. И читала, конечно. И даже сдала на отлично. Теорию.

Лилиан открыла свой ящичек, порылась и достала пузырьки теста на группу крови. Тест был не очень сильно лучше, чем подбрасывание монетки, но что-то он показывал.

— Ого… — протянул у неё над ухом голос Пайко Томмена. — Ну, коллега, что думаете?

— Печень точно повреждена. Кровопотеря большая.

— Альдонай, прими душу твоего верного сына…

Лиля, не зная что сказать, уставилась на свой тест. Четвертая. Четвертая, без резуса. А ведь резекцию делать не надо…

— Так. — сказал Томмен. — А ну-ка отойдем!

Он почти оттащил ее в сторону.

— Даже не думай. ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ — прошипел он. — Тебе интересно себя великой считать, а мужик мучиться будет?!

— Что ты шипишь?! — моментально и тоже шепотом взорвалась Лиля. — Что ты шипишь на меня, ты его похоронил уже — так важно самому его закопать?!

— Ты, отродье Мальдонаи, ты хоть представляешь КАК это БОЛЬНО?!

— Пробовал. — вдруг дошло до Лили. — Ты пробовал. Так?! Ты ж, скот, наживую без наркоза кого-то полосовал?!

— Какая, на… разница, что я делал?! Он кровью уже истек, дай ему умереть спокойно, он же…

— Э, лекарЯ. — вдруг рядом с ними оказались те, кто принес лейтенанта. — Это чо, его еще зашить можно?!

— Нет! — отрезал Томмен. Лиля не могла решиться.

— Госпожа?.. — вдруг спросила Рагна не сводя с нее глаз.

Лилиан внезапно поняла, что вот сейчас, что если она…

— Ты ж можешь, графиня. — вдруг сказал тот же мужик, что задавал вопрос. — Мальдонайскую твою роту, да ты ж можешь!!!

— Так! — рявкнул Томмен. — Слышь, разведка, хлебало заткни! Вы бесноватые, а на нас грех не вешай-ка, ты…

— Два из трех — резко сказала Лилиан, — Что у меня не выйдет и он умрет. И может еще так и не зарасти. Или горячка начнется. Больно будет адски.

— Но один из трех есть?! Делай, графиня. Я ж его знаю, он бы точно при таких шансах в бой поперся, делай! Дочка мальдонаина, раз можешь, что ж ты стоишь?!

— Вас тут сколько, десять есть? Мясо, сало не жрали вечером? С каждого — Лиля обвела всех бешеным взглядом — по мерке крови. Сейчас. Не помрете. Каждому руку вымыть. По плечо. И подходить. Вы — она ткнула в багрового от ярости Томмена пальцем. — Вы либо со мной, либо проваливайте. Мне руки нужны, а не мораль, ясно?!

Приняв решение, она стала командовать:

— Гудне, давай готовиться. Нера, ты тут? Принеси синюю банку с "шипелками", три лампы и пусть парни тащат ящик с инструментом. Руп!

— Я!

— Давай, готовь стол, грей воду. Надо будет много теплой. Вы — быстро нашли мне пару веток попрямее, на высоту человеческого роста. — Лилиан проговаривала все это, лихорадочно вспоминая все, что помнила о ранении печени. — Так! Никто ничего не трогает пока! Особенно болт! Несите полотно, то что вчера прокипятили…

Лилиан закатала рукава и начала отмывать руки. Свои первые операции в этом мире она боялась делать, а теперь перешла в вечное состояние мрачной решимости. И-эх, где ж вы злые травматологи и анестезиологи со своим "Чо ты творишь! Глаза открой!" Что угодно бы отдала за старшего травматолога, он как раз ВМА заканчивал — пусть бы матерился, пил, да что угодно за его "Руки свои кривые убери, я сам!". Он бы за руку схватил, сказал что делать а что нет… А нету никого. Сама себе и терапевт, и хирург, и паталогоанатом. Не дай Бог. Зачем она за это взялась?!

— Принесли — отлично. Кидай в лампы по пять камешков, наливай воду и зажигай. Руп! Рагна! Нежно, быстро, не кидая — на плаще поднимаем, кладем на стол на счет три. Раз. — она схватилась за окровавленный плащ. — Два…

— Кажется, все. — кузнец отошел, распустив шов на боку кольчуги. Оказывается, она как-то расплеталась. Хвала Господу. Лиля влажным полотном аккуратно сняла хотя-бы основную кровь и накрыла все остальное полотенцем. Мир сузился до операционного поля.

— Лампу левее. Хорошо. Пайко, вы тут? Как только разведу края — вот этими зажимами берете, отводите и аккуратно откладываете не снимая зажимов. Начинаем. Промокайте кровь. Аккуратнее с поверхностью, орган нежный, сосудов очень много. Гудне, скальпель.

В отставленную руку лег скальпель.

Полтора часа или больше? Лиля мрачно резала, шила, мыла вглядываясь через вонючий свет самодельной "карбидки" в свое поле и надеялась, что скальпель не затупится и она не "впилится" в крупный сосуд. Что она обойдется тампонами, и обойдется без отсоса крови. Что не понадобится резекция. Что Гудне не ошибется. Что хватит шприцев и людей для переливания, что ее пародия на кетгут… Список казался бесконечным.

Под конец, когда Лилиан с Томменом в четыре руки пришивали лоскут брюшины на место и, не очень выбирая выражения, ругались из-за дренажей, лейтенант начал постанывать.

— Не добавляй, — сказала Лиля лазаретному сержанту с тряпочкой и склянкой хлороформа, разгибаясь. — Мы уже закончили, пусть выходит из наркоза понемножку.

Разогнувшись, она обнаружила вокруг фургона и стола человек так пятьдесят и солдат и офицеров. Впрочем, грех жаловаться, ближе пяти метров никто не подошел.

— Ну? Вам всем тут чего?! — недружелюбно спросила Лиля, у которой немилосердно заболела спина. — Если дадите три яблока — могу в вас кинуть. Ловить точно не буду. Веселье кончилось, все свободны.

— А… это… куда кусок печенки-то девать? — робко спросил солдат, все еще державший кусок полотна с вырезанным болтом и кусочком печени. Вот она кому их сунула, оказывается.

— Выкинуть. Закопать. Сжечь. Тебе какой вариант больше нравится? Назад точно не пришью. Есть только не надо.

— Почему?..

Вокруг солдата образовалась нехорошая тишина.

— Ну, — сказала Лилиан задумчиво. — Даже и не знаю. Вот я, например, людей не ем. Совсем.

— Э-э-э-э! Вы чо все?! — завертелся солдат. — Я ж не это! Вы чо?!

— Так. Тахо. — сказал вдруг оказавшийся рядом Джеррисон Иртон. — Пойди, закопай, и держи язык в… за зубами. Взвод! Вопросы есть?!

— НИКАК НЕТ, ГОСПОДИН ГРАФ ПОЛКОВНИК ИРТОН!!!

— Отдыхать, к выступлению готовиться! Разойдись! А вы, оказывается, отчаянная, мадам Брокленд.

"Зрители" моментально "испарились".

— И на том спасибо, господин полковник. Извините, я на минуточку. Рагна, Гудне — спать, прямо сейчас — да, без вас приберутся! Руп, возьми пару ребят, аккуратно его отнесите в фургон. Не поить часа два… что еще? Ему будет больно, посидите с ним кто-нибудь. Его наверняка будет рвать — помогите ему, чтобы не сорвал швы и не задохнулся. Я передохну и при…

И тут утро кто-то выключил.