Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 305

— В смысле? — напрягаюсь. — В чем проблема?

Поворачиваюсь и вижу, что мою сумку достают из пластикового контейнера, открывают, изучают с особым пристрастием.

Может, из-за денег? Не помню норму для провоза наличных. Сколько разрешается брать без заполнения декларации?

— Все в порядке, — стандартная улыбка, точно пластмассовая, приклеенная.

— Ну, если честно, — посмеиваюсь. — Не похоже.

— Пойдемте, — повторяет и увлекает меня за собой.

Подчиняюсь. Пожалуй, не стоит сопротивляться в подобной ситуации. Необходимо сохранять спокойствие, держать эмоции под контролем.

Мне подбросили оружие? Наркотики?

В памяти живо всплывает жуткий сериал с Николь Кидман. Гребаный «Бангкок Хилтон». Причина моих детских кошмаров.

Однако кто и когда сумел бы подкинуть хоть что-нибудь? Таксист. Барон Валленберг. Случайный прохожий. Первый встречный человек.

Бред. Ерунда полнейшая. Сумка у меня крохотная, и я ничего особого не брала. Даже новые документы швырнула в мусорный бак. Подстава исключена.

Тогда — какого хрена?

Мозг генерирует тысячу вариантов.

Бурное воображение трудится без устали.

— Проходите, Маргарита, — женщина отворяет дверь, подталкивает внутрь комнаты.

— Что происходит? — во рту убийственно сухо.

— Вам необходимо пройти дополнительный осмотр.

— Зачем? — нервно усмехаюсь. — Я же не…

— Стандартная процедура.

Яркий свет.

Слепит.

Жмурюсь.

— Поверьте, все хорошо, — говорит женщина.

И я совсем ей не верю.

— Система безопасности делает выбор случайным образом, — продолжает она ровным и абсолютно невозмутимым тоном.

— Значит, мне повезло?

— Да, не волнуйтесь.

Моргаю.

— Я спокойна, — бросаю сквозь судорожный выдох. — В чем заключается проверка?

— Раздевайтесь, — следует короткий ответ.

— Нет, — выдаю резко. — На каком основании?

— Если вы не желаете, чтобы вас осматривала именно я, процедуру проведет другой сотрудник, — произносит невозмутимо. — Я приглашу коллегу.

— Стоп, не в том дело, — поднимаю руки, будто сдаюсь. — Я вообще не желаю никакого осмотра.

— Простите, система выбрала вас, — чеканит четко по инструкции. — Нам необходимо осуществить проверку в любом случае.

Прелесть какая. Проще с роботом договориться. Эта дама прямо кремень.

Оглядываюсь. Голые белые стены. Пол. Потолок. Все белое. Пугающая стерильность. Разве только сверкающий черный пластиковый стол выбивается из общей картины.

— Ладно, — вздыхаю и расстегиваю куртку. — Давайте поскорее.

— Раздевайтесь полностью, — уточняет женщина. — Вещи складывайте на стол. Я выйду, вернусь через несколько минут.

— Полностью… даже белье? — мой голос срывается.

— Верно, — говорит сухо. — Обувь тоже.

— А потом?

Она покидает кабинет.

Щелкает замок.

Ну, круто.

Мой первый порыв — мигом броситься наутек. Биться о надежно закрытую дверь. Орать и звать на помощь.

Боюсь, при таком поведении меня сразу заберут в психушку.

Придется имитировать адекватность.

Я выравниваю дыхание. Медленно избавляюсь от одежды. Аккуратно складываю все предметы гардероба на стол.

Меня трясет.

Изнутри.

Жутко.

Черт.

Это аэропорт. Международный. Тут ничего плохого не произойдет. Слишком много народу. Разные важные службы.

Это рядовая проверка. Нет смысла дергаться. Накручивать себя на пустом месте.

Надеюсь, не нужно ожидать дополнительного осмотра слишком долго. В комнате довольно прохладно. Кожа моментально покрывается мурашками.

Расстегиваю бюстгальтер. Укладываю под уже лежащую на столе футболку. Стягиваю трусы, сворачиваю в комок и прячу туда же.

Я подхожу к стене. Опираюсь ладонями о белоснежную поверхность. Пробую сохранить остатки хрупкого равновесия.

Пол неприятно холодит босые ступни.

Лихорадочно дергаю головой.

Прочь дурные мысли.

Это аэропорт.

Повторяю снова и снова.

Наркотики мне никто подбросить не мог. Значит, волноваться не о чем. Пройду дурацкую процедуру и продолжу путь. Через пару часов приземлюсь в Австрии. Доберусь до центра и засяду в кафе на рандеву с безумно вредным десертом.

Утыкаюсь разгоряченным лбом в безупречно гладкую поверхность стены. Дрожащими пальцами рисую рваные узоры.

Пульс резко учащается.

Ледяной пот прошибает плоть.

Я знаю.

Понимаю.

Я чувствую.

Ты не выбираешь дорогу.

Дорога выбирает тебя.

Звук открываемой двери оглушает. Заставляет вздрогнуть. Вжаться в стену. Судорожно затрепетать. Затаиться в ожидании грядущей дикости.

Запах дождя. Гроза. Ураган.

Разряд. Разряд. Разряд.

Ток пробегает по венам.

Я вижу кровь.

На снегу.

Я вижу себя.

Голую.

Я…

— Поздравляю, — говорит фон Вейганд.

Глава 25.1

Я тебя не люблю.

По ночам изучаю пустое поле наших сражений. Челюсти сводит от первого личного поражения. Когда лед градом под кожу течет. Выламывает суставы да кости. И холод железа жадно врезается внутрь.

Мой путь до жуткого прост.

Пора бы уже смириться.

Одиноко теперь в постели.

Утробный рык зверя.

Не бьется о ребра ударом грома. Не забивается в грудь осиновым колом. Не срывается камнем на дно скалистой пропасти.

Я тебя не зову.

Имя твое.

Во тьме.

Погребено.

Похоронено.

Предано земле.

Не отдается эхом в голове. Не отбивается в до одури сбитом пульсе. Не опаляет огненным клеймом каждую клетку плоти.

Я тебя не помню.

Вырываю страницу. Без сожаления. Вырезаю. Пусть и по-живому. Выжигаю. Чтоб лучше запомнилось. Избавляюсь от искушения.

Чеканят четко часы.

Вычеркиваю тебя.

Начисто.

Давно за чертой.

Даже ближе.

К черту.

Я тебя не знаю.

Образ твой не отражается во всех без исключения случайных встречных. Голос твой не обвивается вокруг горла жесткой прочной петлей. Запах родной не будоражит в клочья разодранный разум.

Я тебя не ищу.

Отворяю очередную дверь. Двигаюсь дальше. Вперед. К новым свершениям. Взираю в упор на горизонт.

Я не жду твоего возвращения.

Есть другие развлечения. Первая любовь — не значит последняя. Обойдемся без пафосных клише. Если начинаешь исповедь, надо оставаться честным. Хотя даже сырая земля горит и разверзается под ногами.

Забываю.

Чаще.

Еще.

Прощай.

Прости.

Я не пью тебя мелкими глотками. Крупными тоже не употребляю. Не смакую, как самый изысканный на свете деликатес. Не растягиваю пытку до бесконечности. Не отдаюсь на волю гремучего соблазна.

Ты не мой алкоголь.

Не яд.

Не отрава.

Вот правда.

Я не пускаю тебя по венам. Не втираю в обожженные желанием десны. Не вдыхаю, насквозь пропитываясь безумным блаженством на грани.

Я не твое покорное животное.

Я не страдаю от ломки.

Прошлое в прошлом.

Точка.

Пойми.

Ты не мой наркотик.

Больше не найти твоих отпечатков внутри. Разломана печать, выдрана с мясом. Старые раны сокрыты под грубыми рубцами.

Я тобой не живу.

Не дышу.

Я по тебе не курю.

Не тоскую.

Ничуть.

Не скучаю.

Ни капли.

Не голодаю.

Бешено.

Не загибаюсь.

От жажды.

Не погибаю.

Внутри.

Не подыхаю.

Раз за разом.

Ведь это не я пыль под твоими ногами.

Скажи мне, почему так старательно взываю к Богу днем, но когда ночь обрушивается на плечи, приходит только Дьявол?

Чернота пожирает душу.

Истина рвется наружу.

Порви.

Порежь.

Сотри.

Уничтожь.

Убей гребаную суку.

Вот чего жаждет зверь.

Сорвать всю твою долбаную одежду. Завалить, подмять под себя, вонзить клыки и когти поглубже. Добраться до нутра, вспороть, пронизать похотью. Задрать до смерти. Залить мир вокруг горячим свежим алым.

А я?

Я тебя не ищу.