Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ) - Мар Диа - Страница 11

Да все они только и могут, что строить глазки, а потом ноги раздвигать перед богачами. Злость закипает в крови, зрачки усиливают зоркость, а на руках удлиняются когти зверя. Старые раны не ушли, а лишь затянулись. Не верю я женщинам, ни одной.

Но Элен мне показалась искренней. Не знаю почему, не знаю. Поцелуи ее были другого вкуса, прикосновения непривычные, говор заграничный и взгляд совсем не развратный. Да не путана она! Но вот с красивой головой не дружит.

Когда дирижабль чешет верхушки сосен, меня внезапно осеняет. А ведь я слышал о Москве раньше! Где-то было в рукописях это неведомое нам название столицы. Только где, не могу вспомнить.

— Стой, Евжин! — кричу в рубку — Разворачивай!

— Куда летим, роан Михаэль?

— Далеко до архива во Владимирграде?

— Да миль сто, хожаин, не меньше, — механик чешет висок, и кудрявые рыжие волосы пляшут вокруг высокого лба.

— До ночи доберемся?

— А как же, сейчас гажку, ка-а-ак жахнем! — механик бодро приплясывает и берется за дело, а я вцепляюсь в бортик и вглядываюсь вдаль. Я должен узнать о ней больше, а дед Алексей подождет со своим большим семейным делом.

Правило № 9. Везение не вечно

Я понимаю, что мое везение закончилось, едва Аврора подводит меня к очередному клиенту. Нас встречает лысый обрюзгший мужчина в чопорном костюме из дорогих тканей, с резной тростью и крупной серьгой в правом ухе. Он сально щурится и чмокает губами, словно сожрать меня собрался. И смотрит на меня исподлобья и свысока, будто на пуделя или болонку. Да роан Азар был подарком!

Отвращение бьется в горле: неужели мне придется лечь с этим чудовищем?

— Недурна, недурна, — лыбится клиент и хватает бесцеремонно мою руку.

Недовольно вырываюсь. Я готова даже принять наказание, лишь бы не очутиться с ним в одной постели. Нет, не так: в одной комнате!

— Два часа оплачу и танец, — говорит клиент Авроре.

Та кивает и елейно ухмыляется. Видно, кошелек у мужика толстый. Но от этого мне только хуже: никто не станет обращать внимание на то, что богатый клиент обижает девушек.

— И пивка мне с сушеной рыбой в номер, — мужичок щелкает пальцами-сосисками и тянет меня за локоть по коридору.

Представив, что от и без того неприятного посетителя будет еще и рыбой тащить, я окончательно раскисаю. И пока мужчина ведет меня по коридору к комнате, представляю себя половой тряпкой. Сейчас на мне потопчутся, и я должна буду это принять. Или…

Или сопротивляться. Бороться. Кричать. Только есть ли смысл?

Пока иду, все перед глазами плывет. Почему я отпустила Михаэля? Почему?!

Мужчина пропускает меня в комнату первой. Здесь все, как и прежде, разве что, кто-то оперативно вытер остатки вина с пола и поставил новое. А скоро и рыбу с пивом принесут… Тошнота карабкается по ребрам: неужто не знала Элен, на что идет?!

Дверь хлопает, и замок, тихо щелкнув, отрезает нас от коридора. Я вспоминаю о моем секретном оружии, что запрятала под матрацем. Надеюсь, толстяк окажется сговорчив, но если потребуется…

Клиент грузно проходит по комнате и заваливается в кресло в углу.

— Танцуй, — говорит и щелкает языком.

С возмущением и отвращением оглядываю его. Нужно думать о том, что, возможно, он когда-то был красивым и добрым. И не чмокал губами. И не ходил по борделям за поиском утех.

— Ваша жена такое одобряет? — спрашиваю его вместо того, чтобы повиноваться.

— Тебя это касается? — он округляет глаза и ерзает в кресле, пытаясь вместить свой толстый зад.

— Просто не люблю, когда предают женщин, — я дерзко подмигиваю. — Мы ради вас все делаем, а вы вечно чувствуете себя хозяевами жизни.

— Твое дело выплясывать, а не мораль мне читать, — мужик краснеет и сжимает кулаки. — Хочешь отработать два часа бесплатно? Так я устрою, — он откидывается на спинку. — Начинай.

— Может, покажете, как надо? — усмехаюсь я, наблюдая, как сомовья морда клиента наливается закатным багрянцем. — А то я последний раз в школе на выпускном выплясывала!

Он кривит губы и упирается ладонями в подлокотники:

— Ты грубишь клиенту, штраф уже заработала. Танцуй.

— Не буду, — мямлю я уже не так уверенно. Туша клиента, пожалуй, способна раздавать меня наживую, если ему вдруг вздумается на меня грохнуться.

Он сначала смотрит на меня и пыхтит, а затем поднимается из кресла и берет в руки трость. Щелкает резной болванкой по ладони и говорит:

— Аврора обещала мне хорошее развлечение, а ты решила носом покрутить?

— Ну, что ж поделаешь, — развожу руками. — Не все всегда происходит так, как мы того хотим.

Удивляюсь своей смелости. Когда я ныла и жаловалась на жизнь, мне не могло и в голову прийти, что я могу взять бразды правления в свои руки! Досада всего моего существования в том, что я додумалась до этого лишь когда потеряла все.

Навершие трости поворачивается в мою сторону.

— Ложись, — и тыкается мне в грудь. — Я купил тебя, мне все равно, что ты там хочешь.

Мотаю головой:

— Одно вы не учли. Если я не хочу, то и не буду. Давайте разойдемся с вами по-хорошему, господин…

Он открывает рот и давится словами.

— Роан, простушка! Да я же тебя… — толкает меня тростью в плечо, заставляя почти упасть на кровать.

— Спокойно, уважаемый роан, — я выставляю вперед ладонь и морщусь от боли. Надо отдать мужичку должное: под слоем жира и дряблой кожи у него точно есть слой мышц. Да как бы там ни было, я не позволю ему сделать из себя подстилку! — Единственный компромисс, на который я готова пойти, спеть вам.

— Э, нет, — наглая рожа двигается ближе, и меня обдает неприятным запахом изо рта. — Ты меня удовлетворишь, а потом танцевать будешь, как я захочу. Мои деньги — мои желания. Запретного я не требую.

— Так вот беда, — потихоньку скатываю покрывало и двигаюсь к окну. — Не нравитесь вы мне. К диетологу бы вам сходить, на бамию и беби-шпинат пересесть, пиколинат хрома и кору муравьиного дерева на айхербе заказать, на двухразовое питание перейти. Вон как организм вразнос пошел, даже изо рта воняет. Фу-у!

— Острая на язычок, — скалится мужик. — Да только зубы мне не заговаривай, — он расправляет плечи и снова бьет тростью по ладони. — Будешь сидеть со мной, пока не выполнишь оплаченное. Аврора, видно, с ума сошла, когда тебя предложила! — он идет ко мне с уверенностью во взгляде. Сейчас сцапает, и потом пиши пропало!

Вскакиваю и отхожу в маленькую нишу между стеклянным столиком и подоконником:

— Ладно, посидим. Только если дело затянется до ночи, — поглядываю на смятую кровать, — спать будем валетом и одетые. Хорошо?

Он краснеет пуще прежнего.

— А ну, сюда иди! Я сейчас покажу, кто с кем и как спать будет!

— Так показывайте, — невозмутимо пожимаю плечами, — а я тут постою, посмотрю.

Клиент крутит головой и, кажется, собирается уйти, но потом буром идет на меня, как настоящий разъяренный бык.

Вздрагиваю от страха, но тут же беру себя в руки. Меня парализует, но лишь на мгновение. А потом, подчиняясь инстинкту самосохранения, я отталкиваюсь от стены и опрокидываю на незнакомца стеклянный стол.

Хрупкий материал звенит, сея по полу осколки. Вино брызжет на паркет густой, сладкой кровью. И воздух впитывает такой знакомый аромат перезрелой черной вишни…

Клиент отскакивает назад и верещит, как свинья:

— Да ты совсем, что ли?!

А я выхватываю острый осколок — попрочнее, чем тот, что лежит у меня под матрацем — и выставляю перед собой:

— Аврора немного ошиблась. Все, что я могу вам предложить — острые ощущения. И песня.

— Смотри, девка, я уйду, но ты будешь жестоко наказана! — он тычет в меня пухлым пальцем. — И я все равно тебя…

— Передавайте супруге привет, — машу в ответ рукой.

— Ты пожалеешь о том, что отшила меня! Я бригаду приведу, будешь обслуживать, как миленькая. Дай только Авроре расскажу, как ты себя вызывающе ведешь! — он идет к двери и зло распахивает ее.