Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ) - Мар Диа - Страница 12

Наклонившись, замечаю в стопке прозрачных осколков зеленоватый камушек. Похоже, богатый буратинка серьгу свою обронил. Поднимаю ее и протягиваю ему с милой улыбкой на лице:

— Да чтоб вас черти всю ночь драли! И вдоль, и поперек! Чтобы вы поняли, на что вынуждены идти девушки, которые работают здесь!

Он замахивается, но тут же опускает стиснутый кулак.

— Я еще вернусь, — зло цедит сквозь зубы, разворачивается и уходит прочь.

Когда тишина съедает его шаги, я приваливаюсь к запотевшему стеклу окна. Снаружи валит снег. Белые мошки роятся в воздухе и оседают на голых ветвях и промерзшей земле. И кажется, что вся моя жизнь такая же: опустошенная и замерзшая.

Быстрые шаги громыхают по коридору и как будто вбивают меня в пол. Я знаю, кто спешит ко мне. На всякий случай сдергиваю с кровати покрывало и занавешиваюсь им. Словно это поможет мне избежать нотаций и наказания.

— Ах, ты неблагодарная! — нападает с порога Аврора. Ее лицо пламенеет от возмущения. Она подходит ближе и забирает покрывало. — Это моим клиентам запрещено вас бить! — и большая ладонь влипает в щеку, отчего кожа превращается в очаг яркой боли. — А я могу убить, и никто о вас не вспомнит, как о потопленных котятах. — Женщина бьет не один раз, я пытаюсь оттолкнуться, но получаю по косточкам рук. Кольцо с камнем рассекает кожу, и кровь переплетает пальцы. Большая лапища сгребает мои волосы и тащит на себя. Не получается кричать, боль затмевает рассудок. Я просто бреду куда-то и не понимаю, что делать дальше.

Коридор заканчивается лестницей. Мы долго спускаемся, и Аврора еще несколько раз бьет меня по лицу. И когда за мной замыкается глухая и темная дверь, я уже ничего не чувствую.

— Через сутки-двое будешь смирная, — бросает из-за двери хозяйка.

Спасительная темнота пахнет землей и шуршит лапками крыс. Она окутывает меня с ног до головы, такая густая, что мне кажется я ослепла. Руки, перемазанные кровью, упираются в земляной пол. Комнатушка крохотная: распрямиться в полный рост не выйдет, размяться — тоже.

Пару дней она сказала? Пару дней?! Здесь? Да она сумасшедшая!

Правило № 10. Не медли

В архиве не нахожу никаких ответов. Все, что связано с Московией, упорядочено на огромном стеллаже и забирает у меня несколько часов. История, история, история… Ничего особенного и ни одного упоминания о Москве.

Где я видел это название? Где о нем читал? Или слышал.

Работник архива через несколько часов уже поглядывает на меня косо и сонно потирает глаза, а я все ищу и не могу избавиться от неприятного предчувствия. Волчий дух бунтует, заставляя меня стискивать хлипкую столешницу. Когда дерево начинает трещать под пальцами, я поднимаюсь и бросаю архиватору:

— Подскажите мне, где самые старые записи о столице.

Он подтягивает к полке механическую стремянку, опускает на глаз пузатый монокль и задумчиво вглядывается в вязь фолиантов на самой верхней полке.

— Не понимаю, что вы ищете. История основания города есть даже в школьных учебниках.

— Мне нужно найти упоминание другого названия, — говорю отрешенно, прислушиваясь к стуку сердца. Оно колотится под ребрами, как свихнувшееся, а почему — не понимаю.

— Какое? — работник перекатывается на стеллаже по металлической ложбине и замирает напротив меня.

— Москва.

Редкая бровь выгибается, а губы вздрагивают.

— Не слышал никогда, — отрезает паренек и почти улетает в другой коней помещения, утаскивая за собой шлейф древней пыли. — Долго вам еще?

Я гляжу на стопку книг и понимаю, что бессмысленно потратил время, но я не сдамся.

— Да, я еще посижу.

Бедный работник чуть не слетает с перекладины, а затем собирается и выдает:

— В столичном архиве больше истории. Вы там искали?

Качаю головой и утыкаюсь в черную вязь букв. Везде Московия, от самого основания города. Может, мне почудилось, и на самом деле нет никакой Москвы? Просто девушка симпатичная сказала, вот я и проникся. Как проникся и тогда, много лет назад. А потом застукал жену с соседом. Как же долго пришлось от ее обмана отмываться!

Покинув архив, мы летим в Московию. Я приказываю Евжину поторопиться и выжать из аэростата все возможное. Он весело подпрыгивает и приподнимает кепку.

— Сделаем, хожаин! — и берется за работу. Через время шипение и щелчки нарушают покой города, и дирижабль отчаливает от пристани.

Метель кружит над ночным городом и зализывает грязные улицы снежинками. Пытаюсь уснуть в дороге, но не получается. Перекатываюсь на постели, как волчок, а затем подбираюсь к круглому окошку и гляжу на небосвод, усеянный звездами.

Губы все еще помнят ее поцелуи. Почему? Даже с Варварой такого не было. Как же больно будет, если она окажется предательницей. Не хочу этого снова, но все равно возвращаюсь. Мне нужно утолить жажду и любопытство. И последнее оказывается крепче возбуждения.

На самом рассвете я сваливаюсь в кресло и проваливаюсь в сон, наполненный ее голосом.

«Не сейчас».

— Хожаин, мы прилетели, — сквозь приятную негу пробивается голос помощника. — Вы просили ражбудить вас!

— К Авроре поворачивай.

— Дык, мы ужо тут.

Переодеваюсь быстро и выскакиваю на лестницу. На улице крепкий мороз с утра. Снега намело выше цокольных этажей, пристань едва различима среди крыш. Дворники уже вытаскивают свои механические метлы и берутся за работу. Снежинки окружают мужиков белыми облаками и просыпаются на землю.

Издали слышится гудок паровоза. Протяжный, вымученный. Уже больше восьми. Первый поезд почти как будильник.

Я застегиваю борт дирижабля и вцепляюсь в поручень лестницы. Проворачиваю шестеренку на часах и ставлю в то же положение шестеренку на перилах. Лестница с тихим шелестом начинает спускаться.

— Евжин, можешь отдохнуть пока меня не будет. Сходи в ближайший бар, но только не пей крепкого. Ты мне еще нужен будешь сегодня.

— Слушаюсь, роан! — кричит сверху механик и трясет рыжими кудрями.

Спрыгиваю в снег и быстро добираюсь до знакомого здрания.

Дверь в бордель со скрипом отворяется, а веселое лицо Авроры внезапно искажает гримаса. Хозяйка машет девице, что увлеченно рассказывала ей утренние новости, и последняя быстро улепетывает, вытирая длинным платьем коридор.

— Роан Азар? — она рисует на своем лице широкую улыбку, но в глазах ее тревога. Злую сущность не скроешь, как ни старайся. — Вы рановато на этот раз.

— Рановато? — прищуриваюсь и слышу, как хаотично грохочет в груди женщины сердце. — Я к вам не обещался.

Оглядываю зал и замечаю в углу Алессу. Она краснеет и быстро убегает. С ней не сложилось, я не люблю, когда мне в душу лезут, а она слишком привязалась. Влюбчивая натура.

— Я хочу купить на несколько часов Элен, — говорю строго и ловлю перемены в мимике хозяйки.

— Элен? — Аврора теряется и бледнеет. И сердце начинает громыхать, как отбойный молот. — Это невозможно. Роан Азар, возможно, выберете кого-то другого?

— Вы меня обмануть решили?

— Я не обманываю. Это невозможно.

Наклоняю голову и смотрю на свои руки. Сжимаю перчатки до хруста ткани. Мокрый снег срывается на пол мелкими каплями.

— У нее кто-то есть? — связки дрожат, но мне удается держать себя в руках и не показать волнения. Нашел же увлечение! Нельзя забывать, что Элен — путана. И убеждаю себя, что развернусь и уйду, если хозяйка скажет «да».

— Ей нездоровится, — отрезает Аврора. — Но здесь есть много девушек, которые отдадут все за ночь с вами, роан.

А это уже интересно.

— Нет. Только Элен. Я бы заплатил больше, чем в прошлый раз, но раз она больна… — разворачиваю плечи и делаю вид, что ухожу.

— Может, передумаете? — начинает заискивать Аврора. — Алесса очень вас ждала.

— До свиданья, — припечатываю и иду уверено к выходу. Щелкаю ручкой, и холодный воздух толкается мне навстречу. Собираюсь сделать шаг, но хозяйка вдруг останавливает:

— Я приведу ее. Только, роан, прошу понять правильно. Элен неудачно упала и нервничает из-за болезни. Она может вести себя агрессивно.