Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1001

— Можно попытаться, — сказал я. — Или постараться блокировать Чичен-Ицу, чтобы отбить Мэгги, когда Красные доставят ее туда для своих фокусов с магией.

Сьюзен, широко раскрыв глаза, повернулась ко мне.

— Что?

— Они готовят свою церемонию в Чичен-Ице, — объяснил я, встретился взглядом со Сьюзен и кивнул. — Я это узнал. Она будет там. А нам остается отбить ее.

Сьюзен издала исполненный свирепого торжества вопль и прыгнула на меня через всю комнату. От неожиданности я даже врезался спиной в книжную полку. Она обвила меня ногами и прижалась губами к моим губам.

Губы ее оказались жаркими как пламя, сладкими, и стоило им коснуться моих губ, как по всему моему телу разбежался огонь, на некоторое время испепеливший в голове все более или менее разумные мысли. Руки сами собой сомкнулись, прижимая ее к себе, такую теплую, такую настоящую, такую… такую… в общем, крепко ее обняли. Сердце забилось вдвое чаще, и голова слегка пошла кругом.

И тут в комнате послышался утробный, предупреждающий рык Мыша.

— Родригес! — рявкнул внезапно напрягшийся Мартин.

Сьюзен оторвалась от меня губами. Когда она открыла глаза, они оказались совершенно черными — в точности как у вампиров Красной Коллегии. Мои губы и язык продолжало щипать — это напоминало слабое эхо отравления ядовитой слюной Красных. На ее лице, шее и руке проступили багровые татуировки. Мгновение она смотрела на меня затуманившимся взглядом, потом медленно зажмурилась и оглянулась через плечо на Мартина.

— Ты на грани, — очень тихо, успокаивающим тоном сказал он. — Тебе нужно прийти в себя. Перевести дух.

На мгновение на лице Сьюзен промелькнуло нечто, похожее на злость. Потом она поежилась, несколько раз перевела взгляд с Мартина на меня и обратно и осторожно отстранилась.

— Сейчас тепло, солнечно, — продолжал Мартин, мягко взяв ее под локоть. — Идем, прогуляемся по солнышку, и все будет хорошо.

— Солнце, — пробормотала Сьюзен все еще хриплым, чувственным голосом. — Ну да, солнце…

Мартин смерил меня взглядом, каким порой и убить можно, и они со Сьюзен вышли на улицу.

— Что ж, — заметила Молли, когда они отошли от двери на достаточное расстояние. — Очень глупо со стороны вас обоих.

Я оглянулся на нее через плечо и нахмурился.

— Ну, я что вижу, то и говорю, — вполголоса продолжала моя ученица. — Вы же знали, что она с трудом контролирует свои эмоции, свои инстинкты. Ей не надо было так на вас бросаться. А вам — целовать ее в ответ. — Она поморщилась. — Кто-то мог от этого пострадать.

Я машинально потер губы (которые все еще продолжало щипать) и подавил вспышку гнева.

— Молли…

— Да понимаю я все, — упрямо сказала она. — Правда. Послушайте, ну ладно, вам она дорога. Может, вы ее даже любили. Но дальше-то так все равно не получится. — Она развела руками. — Ну, так все выходит, вот такая реальность, и вам придется с этим жить. И отмахиваться от этого не получится. Стоит вам сблизиться с ней, босс, и ничего хорошего не выйдет.

Я испепелил ее взглядом, и как я ни старался сдержать злость, получалось у меня это плохо.

— Поосторожнее, Молли.

Молли побледнела и отвернулась. Но все же сложила руки и сделала еще попытку.

— Я говорю это, Гарри, потому что мне жалко.

— Жалко Сьюзен? — удивился я. — Ты же ее совсем не знаешь.

— Не Сьюзен, — возразила она. — Вас.

Я шагнул к ней.

— Да ты ни хрена, ничегошеньки вообще о нас со Сьюзен не знаешь, Молли.

— Знаю, например, что вы корите себя за то, что с ней случилось, — выпалила она. — А вот подумайте-ка, будет ли ей приятно, если она вдруг забудется, целуясь с вами, и, очнувшись, увидит, что перегрызла вам горло и выпила всю кровь, а сама превратилась в монстра? Вы что, хотите, чтобы ваш роман закончился вот так?

От этих ее слов мне захотелось визжать. Даже не знаю, что удержало меня от того, чтобы ее ударить.

Ну, разве тот факт, что она ни за что и никогда не поверила бы в то, что я на такое способен.

А потом она говорила дело. Ну, по крайней мере не без логики.

Поэтому я сделал глубокий вдох, зажмурился и подождал, пока гнев не погаснет. Что-то я начал уставать от таких штук.

Правда, когда я все-таки заговорил, голос мой звучал чуть надтреснуто.

— Это что, занятия у чародея развили у тебя тягу манипулировать другими?

Она пару раз шмыгнула носом, и я вдруг понял, что она тихо плачет.

— Н-нет, — ответила она. — Это все мама.

Я понимающе хмыкнул и кивнул.

Она посмотрела на меня и вытерла рукавом слезы с лица.

— Вид у вас кошмарный.

— Я тут кое-что выяснил, — сказал я.

Она прикусила губу.

— Наверняка пакость какую-нибудь. Так ведь?

Я кивнул.

— Еще какую. Мы… — Я тряхнул головой. — Я даже не знаю, сможем ли мы что-нибудь поделать без поддержки Совета.

— Наверняка сможем, — сказала она. — Всегда можно придумать что-нибудь.

— Ну… с этим некоторая проблема, — буркнул я, косясь на ближайшую ко мне полку с переставленными по-новому книгами. — Знаешь, мне… Пожалуй, мне нужно побыть немного одному.

Молли посмотрела на меня взглядом, каким обычно смотрят на хрупкий, готовый разлететься от одного чиха предмет.

— Вы уверены?

Мыш издал негромкий скулящий звук.

— Я не собираюсь предпринимать никаких крайностей, — заверил я ее. Ну да, если и собираюсь, то не сейчас еще. — Мне просто нужно немного собраться с мыслями.

— Ладно, — вздохнула она. — Пошли, Мыш.

Мыш опасливо покосился на меня, но послушно затрусил за Молли вверх по лестнице.

Я отправился в ванную, разделся и забрался под холодную воду. А потом постоял под душем, пытаясь думать.

По большей части в голову лезли мысли о том, как сладки были губы у Сьюзен. Я подождал, пока ледяная вода не понизила интенсивность этих мыслей до приемлемого уровня. Потом поразмышлял над предостережением Ваддерунга насчет Красной Коллегии.

В свое время я имел дело с разными очень крутыми типами. Однако среди них не имелось ни одного богоподобного существа — или их потомка, или кем им там приходились Повелители Внешней Ночи. Таких нельзя просто вызвать на прямой поединок и победить. Ну, конечно, я тоже не лишен кое-какой силы. Черт, да я, будучи в хорошей форме, вполне могу претендовать на место в первой двадцатке или тридцатке чародеев планеты — принимая в расчет голую силу, конечно. Да и опыта и мастерства у меня только прибавлялось. Дайте мне еще пару сотен лет, и я за место в первой тройке смог бы поспорить.

Разумеется, если Марконе прав, мне таких вершин не светит. А уж этот хищник — повелитель каменных джунглей вовсе не дурак. Честно говоря, я сказал бы, что шансов пережить два или три следующих дня у меня почти нет.

Я не мог бросить вызов боссам Красной Коллегии и победить.

Но у них в руках моя девочка.

Ну да… Подумать, так то, что эта девочка была именно моей, вряд ли что-то меняло. Мне полагалось впадать в ярость из-за любой девочки, попавшей в лапы к этим монстрам. И все же разница имелась. Мэгги — моя дочь, и это чертовски много для меня значило.

Я стоял под душем до тех пор, пока холодная вода не загасила все гормоны, все эмоции и всю бездумную жажду крови за кровь. Подумав еще немного, я решил, что у меня осталось три возможных варианта действий.

Враг силен. Значит, я мог бы выйти на поле боя, собрав под свои знамена как можно больше сил. Я мог бы мобилизовать всех друзей, всех союзников, всех потусторонних существ, кто хоть чем-то мне обязан. Любая помощь могла бы сыграть роль в битве — а я не сомневался в том, что наше противостояние выльется в битву исторического масштаба.

Проблема заключалась в том, что единственные, кого я мог бы привлечь на помощь в этой отчаянной битве, — мои друзья. И мои друзья погибли бы. Мне пришлось бы использовать их в качестве живого щита, а я не питал сомнений насчет того, чего это будет стоить. Мои друзья погибли бы. Большинство. Черт, возможно, даже все, да и я вместе с ними. Возможно, мне удалось бы прорваться к девочке и уйти с ней, пока друзья будут отдавать за это свои жизни. А что потом? Провести остаток дней в бегах с Мэгги? Вечно в оглядке, нигде не задерживаясь дольше пары дней?