Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1002

Второе, что я мог бы сделать, — это перевести конфронтацию в какую-нибудь другую плоскость. Изыскать способ подобраться к девочке поближе, схватить ее и исчезнуть, избежав обреченного на провал первого пункта предыдущей программы. Опять-таки, и жертвовать друзьями не пришлось бы.

Но, конечно, чтобы добиться такого результата, мне пришлось бы изыскать еще способ сделаться умнее и хитрее существ, обладающих тысячелетним опытом конспирации и подрывной деятельности. Не будучи до ужаса умными и осторожными, они просто не смогли бы выжить в агрессивном окружении вроде нас с вами. Вот ведь хорошо было бы, если бы удалось грохнуть по башке пару часовых, переодеться в их форму, а потом пробраться в ней в тыл врага с друзьями — Трусливым Львом и Железным Дровосеком. Только сомневаюсь, что все вышло бы так просто.

(Себе-то я отвел роль Страшилы. И то верно: будь у меня мозги, я бы придумал план получше.)

Короче, открытая потасовка с командой всех звезд представлялась мне плохой идеей. И скорее всего не сработала бы.

Но и скрытое проникновение в сердце Красного Королевства — идея ненамного лучше. И тоже вряд ли сработает.

Значит, остается третий вариант. Немыслимый вариант. Вернее, он был немыслимым всего несколько дней назад. До того, как я узнал, что я отец.

Моя карьера чародея вышла, скажем так, довольно активной. Мне удалось надрать задницу многим чертовски сильным тварям. И по большей части я выходил из этих передряг целым, а на память о тех случаях, когда мне это не удавалось, остались шрамы — и телесные, и всякие другие. Многие именитые игроки видели во мне оружие страшной разрушительной силы.

Некоторые предлагали мне силу.

Чертову уйму силы.

То есть если бы я вот прямо сейчас собрал все доступные мне резервы — не принимая в расчет ярлычки с ценами на них — это, вполне возможно, изменило бы расклад сил в игре. Это сделало бы меня на порядок круче безбашенного молодого чародея. Это придало бы моим способностям такую силу, такую точность, о которых я раньше и мечтать не мог. Это подарило бы мне шансы рассчитывать на помощь новых союзников. Это дало бы в мое распоряжение почти неограниченный арсенал, предоставило бы возможности, которых раньше для меня просто не существовало.

Но что потом?

Я не смогу бежать вместе с Мэгги, чтобы защищать ее от монстров.

Я сам стану монстром.

Ну, может, не сразу. Даже не за одну неделю. Но рано или поздно то, что я приму, изменит меня. И я, возможно, не буду против этого возражать — если вообще замечу, что происходит. Такова природа этой силы. Ты не ощущаешь, как она тебя меняет.

Ничто не предупредит тебя о том, что душа твоя почернела.

Вариант номер три имел одно общее свойство с первыми двумя: я его не переживу. Во всяком случае, таким, каков я сейчас, — тем, кто пытался сделать мир хоть немного светлее и безопаснее, тем, кто пытался помочь, пусть это и не всегда получалось, тем, кто верил в такие понятия, как семья, как ответственность, как любовь.

Но Мэгги, возможно, и останется жива. Если я, конечно, сделаю все как надо. Жива, но останется сиротой. Так или иначе, сиротой.

Черт, как я устал.

Может, выхода и нет вовсе, прошептал голосок где-то у меня в голове.

Я выключил воду и снял с крючка полотенце.

— А ну отставить такие мысли, Дрезден, — приказал я себе. — Выход есть. Есть выход, слышишь? Тебе всего только осталось его найти.

Я вытерся и всмотрелся в искорябанное, все в шрамах, небритое лицо в зеркале. Никак не из тех лиц, которые нравятся детям. Девочка, возможно, разревется, разглядев меня как следует.

А может, это самое лицо и должно быть у человека, который благополучно вытащит ее из толпы кровожадных тварей. Слишком рано выбрасывать белый флаг.

Я не имел ни малейшего представления, что буду делать. Я знал только, что не могу сдаться.

Глава двадцать третья

Я набрал номер мобильника Мёрфи.

— Мёрфи слушает.

— Привет, Мёрф. Как дела?

— Нас могут прос…

— Знаю, — перебил я ее. — Знаю. Мой номер тоже. Эй, парни из ФБР! Вам еще не надоело работать без перерыва, а?

Мёрфи фыркнула в трубку.

— Что у тебя?

— Подумываю, не прикупить ли мне драный дверной коврик в комплект к взломанной двери и сломанному косяку, — ответил я. — Да, ребята, спасибо и за это.

— Не превращай Бюро в сплошных демонов, — возразила Мёрфи. — По части бездарности они не круче любых других. Они эффективны ровно настолько, насколько позволяет им плохая информированность.

— Как твоя квартира? — поинтересовался я.

— Пришли, обыскали и ушли. Им помогали Роулинз, Столлингз и дюжина ребят из ОСР. ФБРовцы даже пропылесосили и вынесли за собой мусор, когда закончили.

Я невольно хохотнул.

— И ребята из отдела на этом успокоились?

Голос у Мёрфи звучал решительно довольно.

— Они пришли по особой просьбе агента, назначенного на это дело.

— Тилли?

— Ты что, с ним уже познакомился?

— Ага, и рад этому. Он о тебе хорошо отзывался.

— Он айкидока, — сообщила Мёрфи. — Я бывала у него в школе несколько раз, типа вела мастер-класс. И он давал несколько у нас в зале — по вооруженным единоборствам.

— Ого. Так это он научил тебя бою с посохом?

— Он. Только это было раньше. Очень давно.

Я хмыкнул:

— Жаль, что довелось познакомиться с ним вот так. Даже стыдно.

— Ребята в Бюро, в общем-то, неплохие. Все из-за Рудольфа. Ну, или того, кто дергает Рудольфа за ниточки.

Тут мне в голову пришла одна мысль, и я помолчал немного.

— Гарри? Ты еще на проводе?

— Угу, прости. Я тут как раз собирался выползти ради сандвича с говядиной. Тебя такое интересует?

— Еще бы. В двенадцать?

— В двенадцать.

Мёрфи повесила трубку, но гудков я не услышал.

— Эй, — сказал я в микрофон. — Если кто-то из вас, ребята, присматривает еще за моей квартирой, не могли бы вы передать копам — пусть проследят, чтобы никто не пытался спереть мой постер к «Звездным Войнам». Это оригинал. — После этого я с мстительным наслаждением положил трубку на рычаг. Не знаю почему, но эта маленькая плюха для ФБР доставила мне детскую радость.

Двадцать минут спустя я спустился к Мак-Энелли.

По причине раннего часа народа в зале было немного, и мы с Мёрфи устроились за столиком в углу — подальше от окон, а значит, и от лазерных микрофонов. На случай, если федералы удвоили свою подозрительность.

Я обошелся без преамбулы.

— Кто сказал, что Рудольф получает приказы от непосредственного начальства? Или вообще от кого бы то ни было в Чикаго?

Она нахмурилась и подумала немного. Я терпеливо ждал.

— Ты ведь не веришь в это сам, — сказала она наконец. — Правда?

— Мне кажется, стоит покопать. Очень уж вид у него нервный был при нашей последней встрече.

— Угу, — задумчиво кивнула Мёрфи. — У меня дома тоже.

Я посвятил ее в подробности того, что она пропустила, и у меня дома, и в конторе ФБР, и к концу рассказа она кивала вполне убежденно.

— Валяй, продолжай.

— Мы оба знаем, что карьеристы вроде Рудольфа мало переживают, орудуя с официальной санкции. Они слишком наслаждаются, колошматя людей по башке дубинкой своей власти.

— Ну, не знаю насчет всех, — усомнилась Мёрфи, — но уж Рудольф точно такой, чтоб ему пусто было.

— Угу. Так вот, на этот раз он весь издергался от нетерпения. Я бы сказал, от отчаяния. — Я поведал ей, как он вел себя вообще, и у меня дома в особенности, и при допросе в конторе. — Тилли сказал, что Рудольф из кожи вон лез, только бы натравить ФБР на меня.

— И ты ему веришь? — спросила Мёрфи.

— А ты?

Она пожала плечами:

— Туше. Но из этого еще не следует, что кто-то использует Рудольфа в своих целях.

— Думаю, использует, — сказал я. — Он действует без полного одобрения начальства. Его явно подталкивает кто-то другой — кто-то, кого он боится… Отсюда и нервозность, и спешка.