Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 959

Она кивнула и снова посмотрела на меня. Я видел спокойную, сосредоточенную силу командира Корпуса Стражей, готового исполнить свой долг. Я видел неуверенность Анастасии, которой так долго не приходилось испытывать близости с кем-либо. И, возможно, я видел еще кого-то одинокого, несчастного — часть той, кем она была в годы своей молодости, за полтора века до моего рождения.

— До свидания, Гарри, — прошептала она.

— До свидания, Ана, — сказал я.

Она сжала мои руки, повернулась и пошла прочь. Пройдя пять или десять шагов, она остановилась и оглянулась.

— Дрезден?

Я посмотрел на нее.

— Рашид мне почти ничего не сказал про ночь, когда умер Морган. Я сама почти ничего не помню после того, как Пибоди произнес то, что произнес.

Я понял, что ее тревожило.

— Он не был один, — сказал я. — Я был с ним. И он знал, что он нашел предателя. Он умер с сознанием выполненного долга.

Плечи ее чуть расправились.

— Спасибо, — произнесла она.

— Не за что.

А потом она повернулась и ушла.

Я покосился на окровавленный матрас на крыше моего Жучка и вздохнул. Мне как-то расхотелось везти его куда-то. Час был еще довольно ранний. Матрас мог и подождать несколько часов. Я повернулся к Мышу.

— Пошли, мальчик. Бутылка пива мне не помешает.

Мы спустились из летнего пекла в относительную прохладу моей полуподвальной квартиры.

Бутылка. Может, даже две.

Жюстине понадобилось больше двух недель, чтобы устроить мне встречу с Томасом. Когда она наконец позвонила, она снова говорила деловым секретарским тоном. Она поставила условием встречу в общественном месте, где мы оба могли бы не слишком выделяться, но находиться под охраной. На такой предосторожности настаивала Белая Коллегия с учетом напряженности в отношениях с Белым Советом — сами понимаете, из-за чего.

Мы встретились с Томасом днем в субботу, перед павильоном крупных кошачьих в зоопарке Линкольн-парк.

Подходя к назначенному месту, я заметил двух Лариных охранников, пытавшихся раствориться в толпе посетителей. Томас стоял, облокотившись на барьер перед участком искусственного рельефа, где держат пару тигров. На нем были белые джинсы в обтяжку и свободная белая футболка. Все до единой женщины и некоторое количество мужчин оглядывались на него — кто с любопытством, кто с интересом, кто с откровенным желанием, а кто и с завистью. Я подошел и облокотился на барьер рядом с ним.

— Привет, — сказал я.

— Привет.

Несколько минут мы стояли молча, глядя на тигров.

— Ты просил о встрече, — сказал он. — Чего тебе надо?

Я выгнул бровь.

— Томас, я хотел тебя видеть. Поговорить с тобой. Удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты же мой брат, чувак.

Он никак не отреагировал на мои слова. Вообще никак.

Некоторое время я смотрел на него в профиль.

— Что-то не так? — спросил я.

Он равнодушно повел плечом.

— Все в норме, per se. Разве только… я сам был неправильный.

— Ты? Неправильный?

— Я был идиотом, пытаясь жить так, как я жил, — ответил он.

Я внимательно посмотрел на него.

— Чего?

Он небрежно махнул рукой вокруг себя.

— Салон. Постоянное недоедание — все по крохам. И… — Он пожал плечами. — Все это вообще.

Я смотрел на него в упор.

— Что, — спросил я у него очень тихо, — сделал с тобой Перевертыш?

— Напомнил мне, кто я на самом деле.

— Да?

Томас повернулся и посмотрел на меня своими спокойными, темно-серыми глазами.

— Да. И ему не пришлось долго стараться, как только он распознал что к чему.

Мне сделалось немного дурно.

— Что произошло?

— Он подвесил меня за ноги, — спокойно ответил Томас. — И срезал кожу. Небольшими кусочками. Не спеша.

Я поежился.

— Это больно, — продолжал он. — Не особенно опасно для нашей породы. Мой демон регенерировал кожу без особого труда — но он проголодался. Очень, очень сильно проголодался. — В глазах его внезапно блеснуло серебро, и он отвернулся. — Он привел ко мне, в яму, где меня держал, человеческую самку. И скормил ее мне.

— Блин-тарарам, — выдохнул я.

Томас смотрел на беспокойно ходивших из стороны в сторону тигров.

— Хорошенькую. Лет шестнадцати, наверное… Не знаю точно. Не спрашивал. — Он развел руками. — Разумеется, кормление ее убило. Кажется, я не объяснял тебе, на что это похоже?

— На что это похоже? — спросил я хриплым шепотом.

— Словно ты становишься легче, — произнес он, мечтательно закрыв глаза. — Словно погружаешься в тепло костра, после того как несколько часов трясся от холода. Словно горячий стейк, после того как целый день плавал в холодной воде. Это тебя преображает, Гарри. Ты начинаешь ощущать себя… — глаза его сделались отрешенными, пустыми, — полноценным.

Я тряхнул головой.

— Томас. Господи.

— Когда она умерла, а мое тело восстановилось, Перевертыш снова начал меня пытать, пока не довел до такого же отчаянного состояния. Тогда он скормил мне еще телок. — Он пожал плечами. — Снова и снова. Должно быть, раз пять или шесть. Давал мне молодых женщин и снова мучил. Когда он притащил меня на остров, я готов был собственные потроха грызть. Честно говоря, я это плохо помню. — Он улыбнулся. — Помню, как увидел Молли. Но ты, похоже, неплохо ее обучил — она умеет защищаться.

— Томас, — мягко произнес я.

Он ухмыльнулся.

— Если она тебе вдруг надоест, надеюсь, ты дашь мне знать.

Я в ужасе смотрел на него.

— Томас…

Он снова посмотрел на меня, все еще ухмыляясь, но надолго его не хватило. Глаза его снова сделались пустыми, только немного отчаяния виднелось еще на дне. Он снова отвернулся.

— Тебе этого не понять, Гарри.

— Так поговори со мной, — настаивал я. — Господи, Томас. Это не ты.

— Очень даже я, — огрызнулся он, едва не шипя от раздражения. — Вот, чему он меня научил, Гарри. К концу дня я просто пустое место, которое нужно заполнить. — Он тряхнул головой. — Я не хотел убивать этих девок. Но убил. Я их убил, несколько раз подряд, и мне нравилось, как я себя чувствовал при этом. Когда я вспоминаю это, я не чувствую страха. — Он ухмыльнулся. — Это меня только укрепляет.

— Томас, — прошептал я. — Ради бога, чувак. Ты ведь не хотел быть таким. Я-то тебя знаю, чувак. Я тебя видел.

— Ты видел того, кем я хотел стать, — возразил он. — Кем я себе казался. — Он тряхнул головой и оглянулся на гулявшую по зоопарку публику. — Сыграем в игру?

— Какую еще игру?

Он кивнул в сторону двух девушек, проходивших мимо нас с рожками мороженого в руках.

— Что ты видишь, глядя на них? Самая первая мысль?

Я зажмурился. Потом открыл глаза.

— Так… Блондинка и брюнетка, для меня слишком малолетки, но ничего, смотреть можно. Готов поспорить, блондинка за эти туфли переплатила.

Он кивнул и ткнул пальцем в направлении пожилой пары, сидевшей на скамейке.

— Эти?

— Ругаются из-за чего-то, и обоим это нравится. Они столько прожили вместе, что для них это в порядке вещей. Поругаются, возьмутся за руки и будут вместе смеяться над этой ссорой.

Он побарабанил пальцем по губам и указал на мать, подгонявшую по дорожке троих детей разного калибра.

— Эти?

— У нее на пальце дорогое кольцо, но в зоопарк с детьми она поехала одна. Все дети одеты почти одинаково. Муж работает как вол, но она уже не та, что прежде, — посмотри, как тесны ей туфли. Она боится, что станет соломенной вдовой, а то и экс-женой. Вот-вот заплачет.

— Так-так, — сказал он. — Сказать, что я о них думаю?

Я нахмурился и кивнул.

Томас нацелил палец в молодую женщину с мороженым.

— Еда, — палец его переместился на пожилую пару. — Еда. — На мать с детьми. — Еда.

Я молча хлопал глазами.

Он подвигал головой из стороны в сторону, несколько раз глубоко вдохнув-выдохнув.

— Может, все эти убийства, вместе взятые, довели меня до такого. Может, это он свел меня с ума своими пытками. — Он пожал плечами. — Честно говоря, не знаю. Знаю только, что все стало на порядок проще.