Три дня до смерти (СИ) - Мединг Келли - Страница 14

Он поморщился — возможно, от отвращения, но я слишком наслаждалась завтраком, чтобы думать об этом, — и бросил в меня бумажную салфетку.

Я схватила её со стола и вытерла подбородок.

— Ну? Идеи?

— Это зависит от… Ты помнишь что-нибудь новое?

Я остановилась, с куском яблока на полпути ко рту. Темная пустота всё ещё нависала над частью моей памяти. Я не помнила ничего нового. Не думаю, что мне даже приснился сон прошлой ночью.

— Нет.

— В самом деле?

— Это потеря памяти, Вайят. Это не то же самое, что щелкнуть выключателем.

— Никогда не случается с женщинами.

Я бросила в него кусочек яблока, который он легко отбил.

— Что за ужасные вещи ты говоришь.

— А что это как-то не соответствует действительности?

— Нет, но это всё равно дерьмово звучит.

— У нас последний шанс, Эви. У меня нет времени или терпения быть вежливым.

— Тогда помоги. Это моя жизнь — загробная или какая угодно. Это я умру через два с половиной дня, а не ты.

Вайят замер, совершенно неподвижно, как будто кто-то нажал кнопку паузы на видеорегистраторе. Секунды шли. Он встал, каждое движение было точным и размеренным, пододвинул стул и направился в ванную.

— Вайят, прости.

Ничего. Он зашёл в ванную. Дверь с грохотом захлопнулась. Ни одно ругательство в моем довольно длинном лексиконе не казалось подходящим, поэтому я не успела ничего сказать.

Я забыла, что Вайят вел переговоры о моем воскрешении. Цена, которую он заплатил, оставалась тайной, но я могла догадаться, чего это стоило. Он рисковал своей шеей, идя против триад и Совета. Он спас мне жизнь с собакой. Черт, он даже приготовил мне завтрак. И разве я хоть раз сказала «спасибо»?

Завтрак больше не казался таким замечательным, но я его доела. Мне нужна энергия, особенно если мы наткнемся на другую гончую или патруль гоблинов. Из ванной не доносилось ни звука, даже сердитого топота или стука. Вайят должен быть очень взбешен, если даже не может выплеснуть свою ярость.

Он обладал физической подготовкой и темпераментом (читай: быстро злится), чтобы быть охотником, не говоря уже о дополнительном преимуществе его дара. В единственный раз, когда я осмелилась спросить, почему он стал куратором, а не охотником, он отправил меня в двухдневную слежку в разгар зимы. Больше я не спрашивала.

Я закончила свой завтрак, допив остатки молока и съев два куска не жареного хлеба, но из ванной по-прежнему не раздалось ни звука. Помыла посуду в безупречно чистой раковине и поместила её в сверкающую металлическую сушилку. Вся кухонная зона была неестественно опрятной — по-моему довольно грязному опыту — для одинокого мужчины, живущего с котом.

Всё ещё ни одного звука из ванной, даже по прошествии нескольких минут. Беспокойство перевесило здравый смысл. Я пересекла маленькую комнату и ударила кулаком в дверь ванной.

— Я здесь не умер, — последовал ответ.

— Тогда скажи мне это в лицо.

Дверь распахнулась. Вздрогнув, я отступила назад. Вайят стоял, положив одну руку на ручку, а другая свободно висела. Ни слез, ни покраснения, ни настоящих эмоций на лице. Просто само спокойствие.

— Я в порядке, — произнес он, проходя мимо меня. Остановившись посередине комнаты, он обратил внимание на прибранную кухню. — Я и не знал, что ты такая хозяйственная.

— Я тоже. — Положив руку ему на предплечье, с удивлением обнаружила, что его кожа теплая, почти горячая. — Вайят, мне очень жаль.

Он отступил, отстраняясь от моего прикосновения.

— Под кроватью стоит пластиковый ящик. Подруга Дилана, оставаясь здесь, хранит там свои вещи, возможно что-то подойдет.

Я встала прямо на его пути, заставляя на меня посмотреть.

— Спасибо, — проговорила я. — За всё это. Ты продолжаешь спасать мою жизнь, а всё, что я делаю, это оскорбляю тебя.

— Давай, займись вещами.

Я смотрела, пока не увидела в его глазах проблеск веселья.

— Мне действительно очень жаль.

— Я знаю, правда, всё в порядке. Думаю, я бы тоже разозлился, если бы кто-то нарушил мой вечный покой, потому что у него возникли вопросы.

Я рассмеялась, и он тоже. Это было здорово.

* * * * *

Девушка Дилана была миниатюрной, а я высокой. Её джинсы облегали талию, но доходили лишь до середины икры, как капри. К тому времени как оделась, раны на ноге полностью зажили, так что бинты я сняла. Легкие шестидюймовые шрамы, вероятно, исчезнут через несколько часов. Моя рука, с другой стороны, чесалась безумно. Я отказывалась смотреть на рану, пока этот проклятый зуд не прекратится, но Вайят посмотрел и сказал, что она хорошо заживает. Мне повезло.

В ящике для хранения лежали только две симпатичные блузки на пуговицах. Я схватила ту, что глубокого синего цвета, закатала рукава, застегнула три пуговицы и завязала концы чуть выше талии. Не идеально, но неплохо.

Мы так и не решили с вопросом «Что дальше?» Мой инстинкт подсказывал следить за Амалией, так как она наша единственная настоящая зацепка. Смедж сказал, что она укрепляет свою власть внутри сообщества фейри, готовясь к чему-то большому. У эльфов имелась сила, их не так легко напугать. Они также не слишком остро воспринимали потенциально плохую информацию. Подобно логически мыслящим вампирам, они ждали новостей, а затем реагировали соответствующим образом. Единственная загвоздка — фейри не жили в городе. В отличие от своих Падших собратьев, они предпочитали уединение северных гор.

— Итак, давай ещё раз пройдемся по фактам, — я присела к Вайяту на маленький диван. — Я встретила тебя в ночь на тринадцатое, сразу после того, как триады напали на Сансет-Террас. Я хотела сдаться, но ты отговорил меня.

— Пока верно. Один из моих информаторов рассказал мне о союзе между гоблинами и кровососами. Я хотел это проверить. Ты согласилась.

— Куда я отправилась?

— В смысле?

— Я была охотником, Вайят. Гоблины и вампиры просто так не рассказали бы мне о своем подлом плане, и я не знала никого из их сообщества. После того как мы встретились, я сказала, куда пойду дальше? У меня имелся план?

Сжав губы, он нахмурил брови.

— Ты сказала, что поедешь на Четвертую улицу в верхнем городе, но не сообщила мне подробностей.

Я приоткрыла губы. Я знала только одного в верхнем городе.

— Должно быть, я отправилась к Максу. Если он не мигрировал, он всё ещё может быть там.

— Макс?

— Он горгулья, живет в библиотеке. — Я вскочила на ноги. — Горгульи никогда ничего не забывают, так что он сможет рассказать мне, о чём мы говорили. Улики, Вайят. Давай, пойдем их заберём.

Он ухмыльнулся и на мгновение показался готовым к охоте. Больше похожим на себя прежнего. Встал.

— Хорошо, тогда давай пойдем посмотрим на горгулью.

Глава 7

56:40

Я называю его Макс, потому что язык горгулий не имеет прямого перевода на английский. Или любой человеческий язык, если на то пошло. Имена не переводятся. Как и у птиц, звуки, которые горгульи издают, меняются по высоте и характеру общения. Немногие из них пытаются понять тонкости человеческой речи; ещё меньше людей учат язык горгульи.

В этом сезоне Макс сидел на крыше Публичной библиотеки на Четвертой улице. Большинство его соплеменников выбирали места в центре города ближе к остальному населению Падших. Он предпочёл верхний город. Птицы слетались туда весной и летом из-за меньшей угрозы. Голуби были деликатесом для горгульи, и по какой-то необъяснимой причине голуби любят библиотеки.

Вайят припарковался на коротенькой боковой улице, и мы вернулись, пройдя пешком три квартала, к библиотеке. Её впечатляющие каменные ступени поднимались вверх, как перед греческим театром, и четырехэтажное здание казалось таким же впечатляющим. Статуя льва охраняла парадный вход, сжимая в своих мраморных когтях знак, который гласил: «Входите все, кто ищет знания».