Три дня до смерти (СИ) - Мединг Келли - Страница 22

— Я люблю тебя, Вайят, — сказала я. — Всегда любила, но не романтически. Прости, если заставила тебя думать иначе.

— А сейчас?

— Сейчас?

Насколько любовь была физическим влечением? Я не знала, но мои губы все еще горели от его поцелуев. Мое сердце забилось быстрее при виде его, раскрасневшегося и запыхавшегося. Я вспомнила, как чувствовала его внутри себя и что-то новое — и исключительно Чалис — хотела его снова. — Сейчас? То, чего я желаю, не подходит для публичной библиотеки.

— Что изменилось?

Всё. Я, он, мир. Мы не были такими, как пять минут назад. Когда мои воспоминания вернутся, я продолжу развиваться. В ту, кто боролась против чужого желания и ставила долг выше личных интересов. Ту, кто умрет через пятьдесят с чем-то часов. Ту, кто бросит его снова.

— Эви?

Он сверлил меня взглядом. Я смотрела вниз, не в состоянии вернуться к своему прежнему легкомыслию. И чувствовала лишь всепоглощающую грусть — тяжелую, осязаемую и удушающую.

— Мы должны идти, — сказала я. — У нас заканчивается время.

Открыла служебную дверь и выбежала в светлый коридор третьего этажа. Вайят последовал за мной на некотором расстоянии, и мы больше не разговаривали, пока не вернулись к его машине.

* * * * *

— Чалис!

Голос незнакомца раздался от здания позади меня. Я застыла на месте, с коснувшимися дверной ручки пальцами. С другой стороны машины напрягся Вайят. Мы оба повернулись в сторону библиотеки.

Парень лет двадцати бежал по тротуару, его длинные каштановые волосы развевались на ветру. Он был в мешковатых джинсах и двигался со всей грацией новорожденного жеребенка. Один раз споткнулся, но продолжил целенаправленно двигаться ко мне.

— Привет, Чал, — сказал он, остановившись и чуть меня не сбив.

— Привет, — ответила я, понятия не имея, кто этот парень. Будь проклята Чалис с её друзьями.

— Что с тобой случилось вчера? — Он обладал высоким, гнусавым голосом, который, как мне показалось, становился довольно раздражающим, если долго слушать. — Слушай, Бакстер был в ярости, когда ты не появилась, а потом забеспокоился, потому что ты никогда не опаздываешь. — Парень посмотрел на повязку на моем предплечье. — Ты в порядке?

— Да, теперь да, — сказала я, поднимая руку. Ложь вылетела у меня изо рта. — Пожар в моей квартире. Мой, эм, брат, Вайят, был в гостях и захотел приготовить жаркое. Он облил меня маслом, но потом у меня проявилась аллергия на обезболивающие в больнице, иначе я бы позвонила. — Скажи… э… — Какое имя он сказал? — Скажи Бакстеру, что я прошу прощения.

Парень наклонил голову влево, анализируя мои слова. С моей удачей, Чалис могла оказаться единственным ребенком, и все могли это знать. Он поймал бы меня на этом, и мне пришлось бы выдумать очередную ложь.

— Сама скажи Бакстеру, Чал, он будет там, когда ты сегодня вечером придёшь на смену, — сказал он наконец.

Я закусила щеку, чтобы не рассмеяться. Да, это должно было случиться.

— Ага, конечно. Слушай, я ненавижу грубить, но мне правда нужно идти.

— Ну, ладно. — Он пожал плечами, казалось, не смущенный моим внезапным уходом. Посмотрев на машину, он отдал Вайяту бестолковый салют. — Чувак, твоя сестра потрясающая. — Повернулся и продолжил свое шаткое путешествие по улице.

После того как парень отошёл на двадцать футов, я повернулась и уперлась ладонями в крышу машины.

— Это было несколько сюрреалистично.

— Брат? — спросил Вайят, всё ещё прозрачно-бледный после использования дара, но вряд ли его унесёт сильным ветром.

— С языка сорвалось. По крайней мере, я не сказала, что пропустила свою смену, потому что оказалась мертва и ещё не назначила четырехчасовое воскрешение.

— Выражение его лица было бы бесценным.

— Почему я не могла очнуться в теле бездомного, которого никто не знал? Это может оказаться очень, очень сложным.

— Думаю, мы уже прошли эту отметку. Ты сказала, что познакомилась с соседом Чалис. Теперь мы знаем, что у неё где-то есть работа, поэтому люди обязательно её узнают.

— Не говоря уже о рапорте о самоубийстве, который какой-то городской коп, вероятно, подал вместе с фотографией Чалис.

Он выдохнул через рот, нахмурив брови.

— Мы должны заставить тебя исчезнуть, Эви. Удалить данные о Чалис Фрост из системы.

— Ты сейчас думаешь об этом?

— Меня немного отвлекли другие детали, например, выслеживание тебя и уход за твоими самозаживающими ранами. Если бы ты появилась там, где должна, это не стало бы проблемой.

Я закатила глаза.

Он передразнил меня, а затем сказал:

— Мы должны сделать это, тогда сможем сосредоточиться на твоей памяти.

Он прав. Надеяться, что прежняя жизнь Чалис Фрост не станет проблемой, глупо. Мы должны разобраться с этим прямо сейчас. Время исправить ошибку. Я просто не знала, что делать с Алексом Форрестером, но вырубить его и запереть в шкафу на ближайшие два дня звучало многообещающе.

Я открыла дверь и забралась на пассажирское сиденье.

— Ну и как нам это сделать?

Вайят повернул ключ, и двигатель машины заревел.

— Мне нужно зайти в пекарню.

Я уставилась на него.

Вайят подмигнул:

— Верь мне.

Глава 10

55:20

Я держала на весу коробку из пекарни, стараясь не уронить и не испортить дорогое угощение внутри, когда поднималась по шаткой металлической лестнице. Вайят шёл впереди, переступая через ступеньку. Внутри служебного подъезда пахло забвением и упадком.

Мы вернулись в центр города. Вайят оставил меня в машине, пока бегал в пекарню, а через несколько минут вернулся с белой коробкой. Я не открывала её, но на наклейке сбоку было написано: «Чизк. — вишневый топ». Учитывая форму и вес, молча расшифровала как «вишневый чизкейк». Свои вопросы я держала при себе, даже когда Вайят отвез нас обратно к Мерси-Лоту.

На полпути он сказал:

— Знаешь, ты проявляешь удивительную сдержанность.

— С чем? С этим чизкейком?

Едва заметная улыбка.

— Нет, не спрашивай меня о той ночи, когда ты умерла. Про то, кто ещё находился в комнате.

— Ты расскажешь мне, когда я захочу всё узнать.

— Вполне справедливо.

Добравшись до окраины Мерси-Лота, он припарковался перед заброшенной фабрикой картофельных чипсов и сказал, что нам нужно подняться на верхний этаж.

Через шесть пролетов я почувствовала запах. Сначала слабый, а затем постепенно усилившийся — аппетитный запах забродившего сахара. Мне казалось, что я иду на перегонный завод, и это подсказало мне, кого мы посетим.

Гремлины — тараканы Падших. Они проживают короткие жизни в темноте (восемь дней — рекорд), размножаются, как кролики, и их трудно убить. Также они гермафродиты. На четвертый день своей жизни они производят и оплодотворяют двенадцать пометов, которые полностью вырастают за двадцать четыре часа. Гремлины печально известны тем, что ломают технику, а ещё любовью к сладкому. Существуя почти полностью на сахарной диете, они выделяли экскременты с запахом алкоголя, который пронизывал верхние этажи фабрики.

Я всё ещё жду, когда какая-нибудь храбрая душа начнет продавать шнапс из гремлинской мочи.

Гибкие, как глина, и уродливые, как грех, восемнадцатидюймовые существа не боялись триад. Вместо смерти и разрушения они специализировались на причинении неприятностей и случайных увечий. У нас не было причин на них охотиться. Их единственными естественными врагами были горгульи — то ли использующие гремлинов в качестве хрустящей закуски, то ли для спортивной охоты, я не знала — и их собственная короткая жизнь.

На седьмом этаже я услышала приглушенный топот маленьких ножек, бегающих туда-сюда. Они знали, что мы здесь; это всего лишь вопрос секунд, прежде чем будет выслан эмиссар. Гремлины не разговаривали с посторонними толпой. Они редко показывали свою полную силу, и, учитывая размеры фабрики (и вонь), в тени могли легко размножаться тысячи гремлинов.