Эрминиды (СИ) - Курленёва Анастасия - Страница 3

***

— Я знаю, что он член вашего клана, — с плохо скрываемым раздражением говорил король Варион. — Но он всё-таки человек! Я не могу допустить, чтобы новый лорд Эрлинг оставался в доме этой… этого чудовища! Мой сын был, может быть, и не ангел, но загрызть его на глазах у ребёнка!

— Я даю вам слово, что сегодня же заберу мальчика из дома Эрлингов и лично позабочусь о нём, как того требует его положение.

Варион подозрительно покосился на невозмутимого вампира.

— Вам-то что до него? Почему просто не отдать его мне?

— Как бы вам объяснить… — задумался князь Элизобарра. — Скажите, что вы почувствовали, когда умер ваш сын?

— Гнев, — честно ответил король. — Жажду мести.

— Да нет, — отмахнулся вампир. — Это когда вам сообщили, что он умер. А в тот момент, когда это произошло. Около двух часов ночи.

— Да что я мог почувствовать? — пожал плечами Варион. — Я спал сном праведника.

Глава клана Вампиров согласно кивнул.

— Три года назад я набил шишку о крышку собственного гроба, когда подскочил как ужаленный среди бела дня. Как оказалось, маленький Северин подхватил тяжёлое воспаление лёгких и был при смерти. Я отправил туда медика и только через пару дней смог спать спокойно.

— Это очень трогательно, — буркнул король. — Но не кажется ли вам, что о мальчике следовало позаботиться его матери?

— Или его отцу, — парировал князь Элизобарра. — И я не взываю к вашей сентиментальности. Я просто хочу сказать, что как глава клана я гораздо чувствительнее к судьбе его членов, чем вы к судьбе собственных детей. При всём уважении к вашим отцовским чувствам.

Король устало вздохнул и присел рядом с вампиром.

— Эйзенхиэль, мы знаем друг друга много лет… и… могу я быть с вами откровенным?

— Вы же знаете, я буду нем, как могила, — тонко улыбнулся вампир.

— Я вовсе не люблю собственных детей. — Князь Элизобарра придал лицу вежливо-скорбное выражение. — Да, я должен признать, что все три мои сына редкостные идиоты, — продолжал король. — И я прихожу в ужас, когда думаю, что станется с государством после моей смерти. Да, вы скажете, что я ещё вовсе не стар… — Эйзенхиэль не собирался этого говорить, поскольку с точки зрения вампира королю предстояло отойти в мир иной едва ли не завтра. — Но, тем не менее, когда-нибудь этот день настанет. А мне говорили, что Северин способный мальчик. И я надеюсь, что при должном воспитании…

— Он, в самом деле, способный, — сказал князь Элизобарра. — Может быть, даже талантливый. Однако вам не стоит забывать, что после смерти своей матери он унаследует и её титул. И станет лордом-вампиром. Так что я также вынужден дать ему соответствующее воспитание. Более того, при известном прилежании он может достичь положения куда выше, чем монарший трон. В частности, при должном развитии магических способностей его продолжительность жизни может сильно превзойти среднечеловеческую.

— С чего вы взяли, что он переживёт свою мать? — подозрительно осведомился Варион.

— Потому что я намерен в качестве порицания формально исключить её из клана лет эдак… ну, скажем, на пятьдесят. Думаю, будет достаточно. А за это время с ней всякое может произойти.

— И вы… не будете мстить за неё?

— Нет. Я буквоед. И личной привязанности к ней не испытываю.

Король Варион крепко задумался. Перспектива блеснуть заявлением, что он отомстил за сына, убив вампира, и ему ничего за это не было, казалась просто ослепительной. На одной чаше весов лежал небывалый взлёт репутации как государства в целом, так и его лично, а на другой — маленький мальчик, из которого ещё неизвестно, что вырастет. Князь Эйзенхиэль покупал кота в мешке. И за такую цену… Этот факт показался Вариону подозрительным.

— Вы же только что доказывали мне, что для любого вампира вы отец родной!

Эйзенхиэль суеверно сплюнул через левое плечо и посмотрел на короля почти испуганно:

— Типун вам на язык, Ваше Величество! Мой сын сбежал и подался в вольнонаёмные чародеи, а дочь в свои три с половиной года вьёт из меня верёвки. Если бы все мои подопечные вели себя подобным образом, мне оставалось бы разве что наглотаться святой воды. Разумеется, когда… если Патрисия умрёт, я это почувствую. И ощущение будет не из приятных. Однако, во-первых, я не сказал, что сдам вам её с потрохами: я просто обещаю не оказывать ей поддержки. Сумеете ли вы её одолеть — это ещё пифия надвое сказала. А во-вторых, если морально подготовиться, удар от прекращения её существования поразит меня вовсе не так уж сильно. Не думаете же вы, что главы клана Вампиров никогда не приговаривают его членов к смерти? Иногда нам даже приходится делать это собственноручно.

— Что, и у вас бывают недовольные? — заинтересовался Варион. — Оппозиция?

— Как и везде, — дипломатично отозвался князь Элизобарра. — Итак, мы договорились?

— Скажите честно, зачем вам мальчик?

— Ну что ж, — притворно вздохнул Эйзенхиэль. — Откровенность за откровенность. Человек-маг из клана Вампиров — это большая редкость. Даже более того — уникальный, не имеющий прецедентов случай. Мне хотелось бы… поближе исследовать этот феномен.

— Вы что, будете ставить над ним опыты? — ужаснулся король.

— Я бы назвал это скорее серией экспериментов, — невозмутимо отозвался вампир.

Если бы Эйзенхиэль умел читать мысли, его очень позабавили бы ужасные сцены, которые немедленно вообразил себе король Варион. Ведь страшно представить, что может сделать с человеческим мальчишкой этот саблезубый щёголь с холодной светской усмешкой. Сам князь Элизобарра действительно имел в виду чисто магические эксперименты, поскольку магия людей и вампиров довольно сильно отличалась между собой, и ему было интересно, какое направление унаследовал юный Эрлинг. Особенно же он надеялся на то, что имеет место некоторый симбиоз. Вопреки расхожему мнению, большинство вампиров в повседневной жизни куда менее агрессивны, чем даже люди. Объяснялось это тем простым фактом, что первобытная жажда убийства с лихвой удовлетворялась в них уже в процессе питания. Например, сам князь Элизобарра пробовал человеческую кровь за всю свою долгую жизнь всего однажды, и то исключительно из любопытства. Как всякий интеллигентный вампир, он считал охоту на людей варварством, а как тонкий гурман предпочитал молодую оленину, с изысканным ароматом свежих трав. Другие члены клана, возможно, и разделили бы аристократические замашки своего главы, однако заповедными лесами, где могла откармливаться непуганая дичь, сравнимыми с вотчиной князя Элизобарры, владел далеко не каждый лорд-вампир. Что уж говорить о рядовых членах клана. Кроме того, увы, но реальность была такова, что тысячелетия цивилизованной жизни сделали вампиров куда менее умелыми охотниками. Попробуй поймай эту хитрую осторожную бестию, беспрестанно озирающуюся по сторонам и нюхающую воздух. Добыть человека куда как проще.

Поколебавшись немного, король Варион решил, что предложение вампира слишком соблазнительно, чтобы отказаться от него из-за ребёнка, которого он даже никогда не видел. «Прости меня, внучек, — мысленно извинился он. — Такая, видно, судьба у тебя».

***

— Иди за мной, — через плечо бросил Эйзенхиэль, однако мальчик не двинулся с места. Вампир вернулся к нему и наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ты что, не слышал, что я сказал?

— Кто вы такой? — побелевшими губами, но твёрдо спросил Северин.

— Я глава твоего клана. Так что потрудись делать то, что я тебе говорю.

— Я не вампир, — тихо сказал юный лорд Эрлинг.

— Что-о-о? — князь Элизобарра даже слегка опешил от такой наглости.

— Я не вампир, — чуть громче повторил мальчик, сверкнув угольками тёмных глаз из-под густых бровей.

— Ты маг, — строго сказал Эйзенхиэль. — А маги состоят либо в кланах, либо в гильдиях. И подчиняются соответствующим руководителям: архимагам, главам совета, старейшинам или варкам. Тебе достался я. Просто смирись с этим.

— Есть ещё вольнонаёмные чародеи, — упрямо сказал Северин.