Эрминиды (СИ) - Курленёва Анастасия - Страница 4

Эйзенхиэль Элизобарра презрительно оскалился.

— Для этого ты ещё слишком молод.

— Я…

— Ты будешь подчиняться мне, — перебил его вампир. — По своей воле или помимо неё. Но я бы посоветовал не выпендриваться: целее будешь.

Юный маг вдруг ощутил, как тяжелеют все его члены, а веки наливаются будто свинцом. Он боролся с наваждением, правда, не очень умело, зато отчаянно, хотя и безуспешно. Последнее, что увидел Северин, был угрожающий оскал сверкающих длинных клыков. Эйзенхиэль легко перебросил обмякшее тело мальчика через плечо и направился к своему экипажу, не тратя времени на прощание с леди Эрлинг. На самом деле его улыбка вовсе не была угрожающей. Скорее, он почувствовал уважение к маленькому страдальцу. Его собственный сын, прекрасно сознававший, что ничего особенно ужасного отец с ним не сделает, хотя и любил попререкаться на словах, но ни разу не отважился действием противостоять главе клана. Впрочем, смелость юного мага была, скорее всего, продуктом отчаяния, замешенного на невежестве. Но тем не менее.

— Глянь, и малого загрызли, — жалостливо протянула стряпуха, толкнула локтём горничную, завидев невозмутимого вампира с его ношей. — У-у-у, нелюди! Паладинов на них нет!

— Тихо ты! — прошипела горничная. — Это ж главный ихний! Не ровён час услышит, и тебя до кучи…

При этих словах князь Элизобарра, тонкий слух которого различал всё до последнего звука, повернул голову и дружелюбно улыбнулся обеим женщинам. Объёмистая стряпуха грузно грохнулась в обморок.

***

Северин долго прислушивался к ощущениям, прежде чем открыть глаза. Не сказать, чтобы он чувствовал что-то особенное. Лежал на чём-то не очень мягком, хотя и не жёстком. И мерно покачивающемся. Зрение дополнило картину, уверив в том, что он и в самом деле покоится на широком сиденье закрытой кареты.

Эйзенхиэль не любил пользоваться порталами. Он был очень хорошим магом, а потому прекрасно осознавал, какие опасности таит в себе этот способ передвижения. В частности, в момент перехода через мембрану субъект становился очень уязвимым. И другой очень хороший маг мог этим воспользоваться в своих целях.

«Даже если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят», — любил говаривать его отец. У Эйзенхиэля паранойи не было. Он знал, что за ним следят, совершенно точно. Клан Вампиров на сегодняшний день являлся самым успешным и влиятельным кланом магов. А также и самым богатым. А ещё вампиры контролировали огромные площади сразу в нескольких государствах. И было немало охотников изменить это положение вещей. Самым простым способом достижения цели казалось устранение главы, приведшего Вампиров к такому небывалому расцвету, единственного, кому удалось не только заключить соглашение с Сообществом Драконов, но и поиметь на этом выгоду, и прочая, и прочая…

Так вот, магические порталы Эйзенхиэль не любил. Поэтому чаще всего путешествовал на небольшие расстояния традиционным способом, закрытая карета к тому же защищала вампира от нежелательных прямых солнечных лучей и любопытных взглядов. Вернее, любопытные взгляды в этом случае доставались не вампиру, а карете. Кроме порталов Эйзенхиэль не любил ещё и слуг, а потому просто внушал лошадям нужный маршрут и предоставлял их самим себе. Магией воздействия на разум он владел виртуозно. При необходимости же преодолевать расстояния длиннее дневного перехода князь Элизобарра по большей части обходился магической голограммой. В данном случае он хотел проследить за мальчишкой лично, поскольку необычная заинтересованность его деда-короля вампира насторожила. Однако помимо этого Эйзенхиэль, по своей давней привычке, решил убить как можно больше зайцев одним выстрелом, а потому проложил маршрут через несколько городов и запланировал несколько визитов по дороге, намереваясь совместить всё путешествие с инспекцией части своих владений, где он давно не появлялся. А кроме того… хоть он и души не чаял в своей дочери, но всё-таки неплохо бывает от неё отдохнуть.

Открыв глаза, Северин почти тотчас же испытал сильную неловкость, поскольку платиновый блондин, небрежно поигрывавший тросточкой, нахально его разглядывал. Нахохлившись, словно мокрый воробей, мальчик забился в угол и исподлобья сверкал глазами на своего невозмутимого попутчика.

— Ты есть хочешь? — неожиданно спросил князь Элизобарра. В последний раз лорд Эрлинг жевал кусок копчёной говядины, похищенный из кладовки, и было это ещё прошлым утром. Тем не менее, он только отрицательно мотнул головой. — Хорошо тебе, — со слегка наигранной завистью протянул вампир. — А я вот голоден.

Он улыбнулся, показав самые кончики клыков. Северин сглотнул немного судорожно, однако глаз не отвёл. Издав лёгкий вздох, Эйзенхиэль отвернулся к окну, за которым, впрочем, мало что можно было различить, особенно, если ты был всего лишь человеком — пока Северин спал, наступила короткая, но тёмная и душная летняя ночь. Собиралась гроза. Они проехали таким образом ещё минут двадцать, пока карета не стала мелко трястись, и Северин понял, что они выбрались на гравийную дорожку. А очень скоро остановились совсем. Неловко спустившись с высокой подножки вслед за своим похитителем, мальчик огляделся по сторонам. Было темно, но на фоне предгрозового неба можно было различить кроны огромных деревьев. Гравийная дорожка тут замыкалась кольцом, а дальше белела посыпанная мелким песком тропинка, ведущая куда-то вглубь этого не то леса, не то парка. Эйзенхиэль выпряг лошадей одним небрежным пассом, и вся четвёрка устало потрусила кормиться и отдыхать, чтобы к утру, в точно назначенное время, вернуться опять.

— Идём, — просто сказал князь Элизобарра своему маленькому спутнику и зашагал по песчаной тропинке. Немного приотстав, Северин последовал за ним. Оставаться одному в незнакомом лесу ребёнку не очень-то хотелось. Довольно скоро перед ними вырос двухэтажный особняк, мягко освещённый магическими сферами, имитировавшими лунный свет. Это здание выглядело изящно, как юная девушка, одевшаяся к своему первому балу.

— Это… ваш дом? — от восхищения и удивления Северин даже бояться забыл.

— В некотором роде, — отозвался Эйзенхиэль, не оборачиваясь. — Это мой охотничий домик. Один из.

При этих словах юный лорд Эрлинг густо покраснел. У его отца тоже была пара охотничьих домиков. Однако «легконогие серны», на которых тот предпочитал охотиться, имели обыкновение пастись внутри его стен, а не снаружи. Особняк князя Элизобарры, хоть и был не в пример изящнее «домиков» покойного лорда Эрлинга, использовался хозяином именно в качестве охотничьего. В том смысле, который в это выражение вкладывал вампир, разумеется.

Впустив мальчика внутрь, Эйзенхиэль показал ему, где находится кухня и запас дров.

— Разведи огонь. И принеси воды, — сказал он нейтральным тоном. — За домом бьёт источник. Я скоро вернусь.

Глава клана Вампиров и в самом деле был голоден: он не ел уже больше суток. А потому не стал особенно привередничать и завалил первого же кабана, имевшего неосторожность оказаться у него на пути. Вернувшись в дом, на кухне он мальчика не обнаружил. Очаг, однако же, был растоплен. А неподалёку от него стояло целое ведро воды. Быстро, с профессиональной сноровкой разделав тушу и аккуратно сцедив кровь, Эйзенхиэль задумался на секунду и щёлкнул пальцами. И тотчас же с яблони в близлежащем саду сорвалось несколько плодов и понеслось в сторону кухни. Хоть они были и летнего сорта, но ещё не совсем спелые. Впрочем, для его целей вполне годились. Примерно полчаса спустя по дому разлился умопомрачительный запах мяса, тушёного в яблоках.

Когда Северин бочком просочился в столовую, Эйзенхиэль уже сидел за чудно сервированным столом, потягивая из хрустального бокала нечто, что при известной доле фантазии могло сойти за красное вино. Первый голод он удовлетворил ещё на месте, так что теперь просто смаковал аромат. На другом конце небольшого стола стояла тарелка, издававшая тот самый одуряющий запах, что привёл юного мага сюда.

— Что стоишь, как вкопанный? — невозмутимо осведомился вампир. — Садись, остынет всё.