С нежностью цвета огня (СИ) - Тэль Аадет - Страница 53

— Тебе понравится… — Лен дразняще ласкает шею.

— Как ты вообще собираешься это сделать? — спрашиваю, надеясь за разговором почувствовать себя не так скованно. — Ты же гораздо больше меня!

— Я осторожно. Что бы ты там себе ни придумала, мне вовсе не обязательно впиваться всеми клыками.

— Да мне и одного хватит… — вздыхаю в полголоса. — Оборачивайся уже. Не тяни.

— Садись на середину.

Пока я перебираюсь в указанном направлении, он успевает сменить ипостась и следом за мной ползёт уже змей. Никогда бы не подумала, что научусь распознавать эмоции на его невыразительной морде, но сииру явно не терпится.

Однако начинает он с Медифа.

Я думала, чтобы повлиять на него, инкуб будет смотреть зверю в глаза, но он опускает сосредоточенный взгляд вниз и расслабляет тело. Ему не страшно? Он уже видел сииров раньше или просто так хорошо владеет собой?

Тихо зашипев, змей пару раз с сомнением пробует воздух длинным языком: присутствие постороннего ему не нравится. Однако Медиф всей своей позой демонстрирует, что не представляет угрозы, и, в конце концов, ему позволяют остаться.

Больше ни на что не отвлекаясь, сиир перетекает ко мне. Обвивает кольцами, предвкушающе-радостно стрекочет, вызывая глупую ассоциацию с соскучившимся щенком.

— У тебя получилось, Медиф? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Да, леди. Я контролирую его состояние.

Приободрившись, глажу прохладные пластинки, очерчиваю их по краям. Оживившийся от ласки змей вьётся вокруг, изгибает своё длинное тело, чтобы продлить прикосновение, осторожно касается шёлковым языком моих обнажённых плеч, заинтересованно косится на шею. Это и впрямь напоминает заигрывания любовника. Если закрыть глаза, можно даже представить, что ничего необычного не происходит.

Хватка сильного хвоста становится крепче. Сиир прижимается так тесно, словно пытается стать со мной одним целым. Его дыхание шевелит мне волосы и согревает ключицы, когда он наклоняется совсем близко.

Ожидание даётся нелегко, поэтому я сама наклоняю голову вправо, надеясь таким образом намекнуть, что уже пора. На всякий случай сжимаю зубы, чтоб не вскрикнуть, напугав и его, и инкуба, но змей, вместо того, чтобы укусить, ласково трётся о шею носом.

Ну какое же он чудовище?

— Я люблю тебя, Лен, — улыбаюсь, не открывая глаз.

Не знаю, понял ли он, или просто среагировал на интонацию, но в ответ на моё признание огромный хищник издаёт целую серию свистяще-переливчатых звуков. И только после этого неожиданно бережно, без малейшего намёка на враждебность, прихватывает кожу краешком острых зубов.

Вздрагиваю от ощущения прокатившегося по телу огня.

Сиир, не отстраняясь, гнездится хвостом поудобнее, из чего я делаю вывод, что сидеть так нам предстоит долго, а место укуса тем временем продолжает неприятно печь. Жар снова и снова пробегает до самых ног, принося беспокойство и подозрительную усталость. Некстати вспоминается, что он, вообще-то, ядовит, но я тут же прогоняю эту мысль прочь. Аллеон мне не навредит.

— Уже всё, леди, — раздаётся сбоку усталый голос Медифа. — Теперь мне лучше уйти.

Изогнувшись, вижу как он, пошатываясь, пытается не упасть на первом же шаге: самонадеянный дурак зачем-то обманул меня, уверяя, что справится без проблем, и до своей комнаты ему теперь ни за что не дойти. Свалится или тут, на ковре, или в коридоре.

— Останься с нами.

Это даже не обсуждается, ему надо отдохнуть. К тому же, спать в объятиях огромной змеи со своими вывертами характера я всё-таки опасаюсь, а так будет хоть какая-то поддержка.

— Леди Дарисса…

— Не вздумай спорить, — велю заплетающимся языком и с облегчением закрываю глаза.

На этот раз сон — просто тёплая и мягкая темнота. Никакие чужие воспоминания меня не тревожат.

Проснувшись от возни под боком, неохотно приоткрываю глаза. Хорошая новость в том, что меня больше не кусают, и ничего не болит. Змей, как домашний питомец, дремлет, уютно обвившись вокруг. Браслет исправно сияет насыщенно рубиновым цветом. Всё действительно получилось, и было не так уж плохо. Но почему инкуб клюёт носом, сидя у стенки?

— Медиф…

— Простите, леди! — он вскакивает, и я от неожиданности подпрыгиваю вместе с ним, вызвав недовольное шипение сиира.

— Да ну тебя! Чего ты перепугался?

— Я следил, как Вы и велели, а потом…

— Я думала, ты просто немного поспишь: тебя же шатало! Надо было сразу ложиться, а не караул нести! Ложись давай, отдохнёшь пару часов, — он растеряно оглядывается, и мне приходится пояснить: — На кровать с нами ложись, тут полно места!

Если б мне не так сильно хотелось спать, я бы точно посмеялась, что, в дополнение к уже имеющемуся мужу, чуть ли не силком затаскиваю в кровать ещё одного мужчину, но сейчас не до этого. Глаза просто слипаются.

Не посмев спорить, инкуб по стойке «смирно» вытягивается на самом краешке просторной постели.

Ну и ладно. Лишь бы не на полу, а остальное не важно.

Хотя, нет. Есть кое-что важное, что мне хотелось бы понять прямо сейчас, пока я об этом помню.

— Медиф, а что такое было в гостиной? Ты смотрел на Эшера так, словно он чем-то тебя оскорбил.

— Простите.

— Да перестань же! Чем он тебе не нравится?

— Просто не нравится, — отвечает с вызовом.

Спорить мне лень, поэтому, вздохнув, откладываю любопытство до лучших времён и снова закрываю глаза. Может, когда Эшер уйдёт, инкубу полегчает, и он таки скажет правду?

Выспавшись, обнаруживаю, что всё это время мирно отдыхала на плече Аллеона. Медифа по соседству уже нет. Интересно, как долго мы спали?

— Ну так как? — спрашивает Лен, будто мы беседуем уже несколько минут.

— М?

Его глаза искрятся весельем, а я пока не могу взять в толк, почему.

— Тебе понравилось спать всем вместе? Мне заказывать большую кровать?

— Вот и не смешно! — возмущаюсь. — Не на полу же ему было лежать!

Рассмеявшись, Лен переворачивается, оказываясь сверху, и очень нежно касается губами места недавнего укуса.

— Спасибо, любимая.

Обнимаю его, притягивая ближе. На душе светло и радостно: мы только что избавились от довлеющей опасности, и мне хочется разделить с ним этот момент. Аллеон целует, но делает это медленно и тягуче, игнорируя мои попытки перехватить инициативу.

— Ты издеваешься? — спрашиваю раздражённо, когда его нежелание продолжать становится очевидно.

— Ещё пару дней, Дари, — напоминает с сожалением. — Потерпи всего несколько дней, и я обещаю, ты не пожалеешь.

Обычно, когда кто-то проявляет заботу, это приятно. Но сейчас дотошность Лена просто выводит из себя. Понимаю, что он не виноват, и уверена, что не я одна страдаю от неудовлетворённых желаний, но всё равно ощущаю себя отвергнутой. Мы ведь уже были вместе, и ничего страшного не случилось!

— Отодвинься, пожалуйста. Дай мне встать.

Если уж ничего нельзя сделать, настаивать я не буду. Но и улыбаться настроения нет.

Чуть помедлив, сиир поднимается, садится на край постели, сцепив руки в замок.

Встав, поправляю одежду. На мужа намеренно не смотрю: осознаю, что, вроде как, не совсем права, но чтобы привести чувства в порядок, нужно чуть больше одной минуты.

— Если ты согласишься, можно… — странно-решительным голосом начинает он, и я перебиваю, возмущённая догадкой о продолжении этой речи.

— … предлагаешь снова позвать Медифа? Нет уж, спасибо. Я не настолько отчаялась, — получается резче, чем хотелось, и совесть тут же напоминает, что Аллеон не заслужил подобного обращения.

Мысленно обругав себя за грубость, присаживаюсь с ним рядом. Надо что-то сказать, объяснить, что он тут не при чём, но подобрать правильные слова очень трудно.

— Прости, ты не виноват… Просто я немного разочарована. Мы столько стараемся, но всё идёт не так, как хотелось бы, понимаешь?

— Ещё как, — усмехается Лен, приобнимая меня за плечи.

В воцарившейся тишине я чувствую, как между нами что-то едва заметно меняется к лучшему. Ссора, чуть было не вспыхнувшая на пустом месте, и последовавшее за ней примирение неожиданным образом укрепили моё доверие, сделали нас ближе.