Соблазн (ЛП) - Ширвингтон Джессика - Страница 49

Он издал низкий смешок, очень похожий на облегчение.

— Я чувствовал только яблоко, — заверил он меня. Я была уверена, что он лжет, но крепко сжала его руку.

— Там что-то есть. — Я не могла сдержать дрожь в голосе.

— Я понял. Изгнанники?

— Изгнанник, — уточнила я. — И не похожий ни на что, что я чувствовала раньше. — И все же, как только я произнесла это вслух, у меня возникло ощущение, что я не совсем права. Я и раньше испытывала нечто подобное, только понятия не имела, когда и где. Я вздрогнула.

— Он старый. Когда чувства ударили, мне показалось, что они предназначены только для меня. Ты что-нибудь почувствовал?

— Нет, пока я не почувствовал их через тебя.

— Никто из нас ничего не почувствовал, — сказала Найла, стоявшая чуть поодаль от остальных.

— Но я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Линкольн, все еще держа меня. — У них было преимущество.

— Да… будто это заперто в течение очень долгого времени, будто они создали все это давление, а потом состарились. Ощущения буквально взорвались, когда добрались до меня.

Найла посмотрела на Редьярда. Они волновались. Плохой знак.

— Вайолет, нам нужно добраться до отеля. Мы не можем защищаться здесь. Можешь еще раз выйти на улицу? — спросила Найла, когда Редьярд подтолкнул остальных вперед.

Я нервно взглянула на Линкольна.

— Я тебя не брошу. — Он взял мою дрожащую руку и крепко сжал, чтобы придать мне сил.

Я кивнула.

— Вперед! — крикнул Гриффин с асфальта, придерживая двери микроавтобуса.

Мы все вышли. Линкольн с одной стороны от меня, Найла с другой, но на этот раз, когда я вышла на улицу, все было по-другому.

— Ничего, — ответила я, хотя не могла расслабиться.

— Держите оборону на всякий случай, — сказала Найла.

Как только все погрузились в микроавтобус, мы отправились в отель.

Сальваторе наклонился вперед и протянул мне бутылку воды.

— Спасибо, — сказала я, хотя и жалела об этом. Мои руки сильно дрожали, и теперь все могли видеть.

Линкольн откинулся назад, давая мне пространство. Он знал, что не стоит лезть ко мне, когда я в таком состоянии, что я ненавижу чувствовать себя слишком слабой, когда обо мне заботятся. Найла этого не знала и начала похлопывать меня по руке, но я остановила ее.

Честно говоря, я не собака.

— Куда мы вообще едем? — спросила я, когда мы проезжали мимо знака с надписью «Амман», стремясь отвлечь внимание от меня. Я знала, что все ждут ответов, но у меня их не было, и я начинала чувствовать клаустрофобию.

Гриффин повернулся к нам, изучая карту вместе с Редьярдом.

— Мы едем на конспиративную квартиру Грегори в горах, за городом Мадаба. Грегори владеют отелями по всему миру. Это самое безопасное место для нас, но…

— Дальше, — сказала Зои, озвучивая именно то, о чем я думала.

— Тут другая порода Грегори. Это священное место, и местные Грегори считают себя хранителями Земли. Вам придется постараться принять их путь, иначе они нам не помогут.

— Я не понимаю, — сказал Сальваторе, подавшись вперед. — Эта другая ветвь?

Я поняла.

— Религиозные, верно?

— Набожные, — сказал Гриффин.

— Ладно, — кивнул Сальваторе, вытаскивая из-под рубашки цепочку.

Так или иначе, я сомневалась, что маленький золотой крестик будет иметь большое значение.

Когда разговор закончился, я обратила внимание на солдата за рулем микроавтобуса и на женщину — офицера, сидящую рядом с ним. Они выглядели как настоящие коммандос: парень большой и страшный, девушка поменьше, но с серьезным вооружением. Они были ходячим сообщением «даже-не-смотри-на-меня», звучащим громко и ясно.

Линкольн разговаривал с Сальваторе. Ну, пытался. Зои оглянулась и поймала мой взгляд на парне-коммандос.

— Милый, да? — прошептала она.

— Как они смогут помочь нам?

Она положила ноги на переднее сиденье и сунула в рот несколько «м&м», которые достала из рюкзака.

— Редьярд сказал им, что изгнанники взламывают их самолеты. В армии есть Грегори.

— Зачем?

— Они давным-давно поняли, что изгнанники будут пробовать заполучить власть, и один из способов попасть туда — через армейские ряды. Кроме того, именно так они могут получить в свои руки все забавные игрушки. В любом случае, это привлекает слишком много внимания, когда гражданские вроде нас с тобой бегут с поднятыми кинжалами, поэтому Грегори разместили людей во всех военных секторах, куда могут сунуться изгнанники. Круто, да?

— Наверное, — сказала я, хватаясь за перила, когда мы ехали по ухабистому участку.

— Каков план, когда мы туда доберемся? — Линкольн окликнул Гриффина.

— Нам нужно поговорить с местным Грегории. Они ждут нас, но они не знаю цели нашего визита. Мы решили, что лучше держать все в секрете, пока не окажемся здесь. Это очень важно. Место, куда мы отправились, священно.

Мы добрались до города Мадаба и поехали дальше. Я никогда раньше не была в Иордании, я вообще нигде не была. Это было восхитительно. Я опустила окно на самую малость. Обжигающий жар ворвался через отверстие сухим воздухом. Город был оживленным. Улицы были полны машин и небольших грузовиков, в которых сидели местные жители, свесив ноги. Весь город был цвета песка пустыни, все здания каменные или бетонные, не выше нескольких этажей. Время от времени мы проезжали мимо более современных, кирпичных зданий — отелей, но они тут выглядели неуместно.

Все было в одном цветете. Даже вывеси были преимущественно темно-коричневыми с белыми словами, написанными на арабском и некоторых других языках, которые я не узнавала. На английском попалась только ярко-красная реклама «Кока-Колы».

— Мадаба славится своими мозаиками, — сказал Редьярд, оглядываясь на нас. — Здесь есть целая школа, посвященная восстановлению и сохранению искусства мозаики.

Я любила мозаику. В прошлом году я изучала ее. Так или иначе, я могла поспорить, что мы не будем осматривать достопримечательности.

Мы ехали молча. Когда достигли окраины города, я почувствовала вкус яблока. Странно, но других чувств я не ощущала. Я выглянула в окно, пытаясь понять, что или кого я чувствую. Мы проехали мимо последнего углового здания, и там, сгорбившись, стоял человек в выцветшей коричневой мантии. Когда мимо прогрохотал наш микроавтобус, он поднял голову. Он был в капюшоне, так что я не видела его лица, но могла поклясться, что чувствовала на себе его взгляд.

Прежде чем я успела что-то сказать остальным, мы свернули за угол и снова выехали на дорогу. Я оглянулась и увидела, что человек в мантии последовал за нами за угол и наблюдал, как мы отъезжаем. Я смотрела сквозь грязное стекло, как Мадаба и незнакомец исчезают, а во рту у меня медленно растворяется привкус разбитого яблока.

— О! Да, ладно! — крикнула Зои, выводя меня из транса.

Я повернулась, чтобы увидеть, как она идет, чтобы добраться до передней части микроавтобуса. Очевидно, я что-то пропустила. Найла и Редьярд истерически хохотали.

— Ты должна ценить любую музыку, Зои, — сказал Редьярд, преграждая ей путь туда, где Гриффин охранял стереосистему.

— Вот… я принесла свой айпод. Вы можете выбрать любую песню из него, любую песню вообще! Просто выключите это дерьмо. Клянусь, вы должны идти в ногу со временем!

Гриффин прибавил громкость. Звучала какая-то старинная песня, которую я узнала, но не знала названия. Я помню, как в детстве меня пытали, когда папа действительно контролировал радио. Я полностью была согласна с Зои. Даже Сальваторе, казалось, был оскорблен выбором музыки.

Зои откинулась на спинку, бормоча что-то о том, как она устроит песчаную бурю. Я просто прислонилась головой к окну, теплому и неудобному. Гладкое покрытие сидения прилипло к моим бедрам. Я почти не сомневалась, что, куда бы мы ни направлялись в горах, это место будет еще менее комфортным.

Пока мы ехали по пустыне, мои мысли снова витали где-то далеко. Невозможно было не вспомнить о том, когда я в последний раз была в подобном месте. Смерть была опасно близко. По крайней мере, на этот раз я была не одна. С другой стороны, на этот раз я знала, кто меня ждет, и понятия не имела, что с ним делать.