Возможно, на этот раз - Уэст Кейси - Страница 9

– А я-то думала, что ты беспокоилась о моем самочувствии.

– Ага. И это тоже. – Я провела рукой по волосам: они уже сильно отрасли.

Мика склонила голову набок:

– Что это у тебя на руке?

– Где? – Я повернула ладонь и увидела на коже следы карандаша, размазавшегося, пока я рисовала. Я попыталась стереть их. – Это ничего. Ерунда.

– Кэролайн, – раздался за моей спиной чей-то голос, – сегодня декорации даже лучше, чем в прошлый раз.

Я обернулась. Эндрю направлялся к столу, в руках у него было большое блюдо. Прошло уже несколько месяцев со Дня святого Валентина, и с тех пор я ни разу не видела ни Эндрю, ни его отца – а потому успела убедить себя в том, что в тот раз отреагировала слишком остро. Что, вероятно, Эндрю был далеко не так плох, как мне показалось.

– Спасибо, – ответила Кэролайн, суетясь возле очередного букета.

– Что? – спросил Эндрю, заметив мой пристальный взгляд. – Нельзя уже и комплимент сделать? Симпатичная юбка, кстати.

Я была в черной юбке с узором из маленьких апельсинов и оранжевом кардигане с коротким рукавом, который смотрелся как рубашка из-за пришитой к низу кружевной ленты и застегнутых пуговиц.

– Это мой папа посоветовал тебе надеть что-нибудь, подходящее к одному из блюд? – продолжил Эндрю.

Нет, я отреагировала ровно так, как следовало.

– Разве станет твой отец снисходить до разговора с простыми смертными? Я думала, на них он только рычит, – парировала я.

Вернувшись домой после празднования Дня святого Валентина, я погуглила имя Джетта Харта. Мика была права: у него были связи. В поиске нашлось множество фотографий Джетта со знаменитостями: от кинозвезд до известных моделей. Но потом я пересмотрела несколько эпизодов «Готовим с душой» на Нетфликсе и вспомнила, насколько этот человек мог быть несносным и грубым. Так что я даже не пыталась надеяться, что он использует свои связи по моей просьбе.

Эндрю проигнорировал мою колкость, но заметно стиснул зубы. Значит, его это все-таки беспокоило.

Мика помахала зажигалкой, как флагом.

– Серьезно? Вы снова собираетесь раздражать всех вокруг? Давайте жить дружно, а?

За последние несколько месяцев Мика, в отличие от меня, уже трижды виделась с Эндрю на частных вечеринках. Вечеринках, организаторы которых не стали заказывать цветы. Это она говорила мне, что Эндрю куда приятнее в общении, чем мне показалось при первой встрече. И она была не права.

– Я занята, – пожала я плечами. – Буду держать свои мысли при себе.

– Обещаешь? – попросил Эндрю. Мика пихнула его в бок. – Что?

Я промолчала и, развернувшись, направилась к фургону, чтобы забрать оттуда последнюю пару букетов. Ты сможешь держать себя в руках, говорила я себе. Ты профессионал своего дела.

Я ставила на столы последние лейки с подсолнухами, когда ко мне подошла Кэролайн с листком желтой бумаги.

– Это игра! – радостно пояснила она. Голос у нее так и звенел от предвкушения.

Точно. Я и забыла, что на бранчах в честь Дня матери всегда проводились какие-нибудь игры. Заголовок в верхнем углу страницы гласил: Мамы и дочки, насколько крепки ваши семейные узы? Дальше следовал длинный перечень вопросов: от любимой еды и любимых фильмов до привычек и вечерних ритуалов.

– С одной стороны отвечаешь за себя, с другой – за маму или дочь, – объясняла Кэролайн, – а потом сопоставляешь ответы. Те, у кого будет больше всего совпадений, выиграют наш ежегодный приз!

– Подарочный сертификат в «Барбекю Хэнка»?

– Разумеется.

Да уж, поход на барбекю – что может быть связано с материнством больше? Но судить слишком строго я не могла. Сама, наверное, выбрала бы подарочный сертификат в спа, но в нашем городке никакого спа не было. Ближайшим из всего, что приходило в голову, был ногтевой салон, но и тот находился только в получасе езды.

– Весело, правда? – спросила Кэролайн.

– Да, думаю, будет весело. – Я отдала ей опросник.

Напоследок она прошлась между столами, рассматривая плоды наших трудов.

– У нас ведь в фургоне еще остались цветы, верно?

– Да, – ответила я.

– Хорошо, потому что стол с едой тоже неплохо было бы как-то оформить. Сможешь отрезать стебли у дюжины подсолнухов и разложить цветки между жаровнями?

Я кивнула.

Подсолнухи стояли в большом ведре в заднем углу фургона. Я достала один и развернула его цветком вниз, чтобы отрезать стебель, затем отложила в сторону и достала следующий цветок. Слегка встряхнув его и разгладив лепестки, я покрутила стебель в руках. Лепестки затрепетали и вытянулись, как крошечная цветочная балерина. Перед глазами пронеслась картинка: по сцене, усыпанной лепестками, порхает дюжина балерин в ярко-желтых воздушных пачках и пуантах, от которых вверх по ногам вьются яркие ленты. Я тряхнула головой: слишком легко отвлекаюсь.

Закончив свою миссию по обезглавливанию подсолнухов, я понесла пятнадцать цветков к столу с едой. Мика с Эндрю хохотали над какой-то шуткой.

– Да ты врешь, – говорила Мика.

– Не вру, – отвечал Эндрю.

– Докажи.

– Что, думаешь, я это фотографировал?

– Ты все фотографируешь.

– Ты что, издеваешься над моими навыками фотографа?

– Нет, навыки у тебя что надо. Я издеваюсь над количеством твоих фотографий.

– Это для дела, – запротестовал Эндрю.

– Как скажешь, – ответила Мика. – Соф, – обратилась она ко мне. Я успела выложить на стол три цветка и раздумывала, нормально или глупо они смотрятся.

– Что?

– Голосуй.

– За что? – Неужели она думала, что я что-то поняла из их разговора?

– Эндрю сказал, что засунул язык в одну из зажженных топливных канистр.

– Да, – ответила я.

– Что – да? Ты думаешь, он правда это сделал? Там же миллион градусов. Огонь синий!

– Да, – повторила я.

– Видишь, она мне верит, – сказал Эндрю.

– Да, я верю, что ты достаточно глуп, чтобы это сделать.

Мика расхохоталась, но потом надула губы.

– Соф. Это было жестко. – И она снова рассмеялась.

– Благодарю, – сказал ей Эндрю и повернулся ко мне. – Это так-то ты держишь свои мысли при себе?

– Поверь, я пытаюсь.

– Ну как, твоей маме понравился твой подарок? – спросила подруга, чтобы поскорее сменить тему. Ей отлично удавалось избегать конфликтов.

На прошлой неделе мы с Микой отправились за покупками и решили, что будет здорово подобрать нашим мамам в подарок платья – чтобы сегодня они обе смогли их надеть. Моя мама нечасто носила платья, поэтому я выбрала для нее не очень модную, но удобную обновку – в ее стиле.

– Она его еще не открывала, – ответила я. – Но я оставила сверток на ее кровати с запиской: мол, открой перед праздником в парке.

– Здорово! Уверена, ей очень понравится.

– Надеюсь. – Не знаю почему, но я очень волновалась. – А твоя мама?

Мика ухмыльнулась.

– Она ужасно обрадовалась. Когда я вручила ей платье, она чуть не разревелась, но потом сделала вид, будто чем-то поперхнулась.

Я улыбнулась. Миссис Уильямс была очень милой.

– Классная подвеска, кстати, – сказала Мика, наклоняясь через стол, чтобы рассмотреть мой новый кулон.

– Спасибо. Это из «Всякой всячины».

– Что за «Всякая всячина»? – спросил Эндрю.

– Ты еще не был во «Всякой всячине»? – ахнула Мика.

– Нет.

Мика подняла глаза к небу и задумалась, как простыми словами объяснить необъяснимое.

– Это магазин рядом с работой Софи, там продается…

– Всякое барахло, – закончила я. – Чужое барахло.

– Нет, не просто чужое барахло! Еще там можно купить галлон молока. Или новую лопату.

– То есть… всякую всячину? – спросил Эндрю.

– Именно! – воскликнула Мика.

– Я обожала копаться во «Всякой всячине». Там я находила большую часть своих украшений и почти все материалы, которые использовала для дизайна одежды. Так как городок у нас был небольшой, вещи во «Всякой всячине» мало кто покупал. Люди вываливали туда содержимое своих чердаков, и там их чердаки и оставались.