Мы, монстры. Книга 3: Зверь (СИ) - Вернер Тим - Страница 140

       Чего зря прыгать, если не убьет?

       Это когда он был мелким, ничего не понимающим идиотом, то прыгал. Лез, куда не надо, дрался со всеми подряд и помирал на каждом шагу. И все ему было мало.

       Прав был Йен.

       Йен удивительно часто бывал прав.

       Но не понял главного: в том, чтобы куда-нибудь прыгнуть, нет ни героизма, ни здравого смысла. Это глупо и трусливо. Это предательство.

       Что делать, если у тебя внутри монстры?

       Взять под контроль. И жить дальше.

       Только убраться куда-нибудь, где не причинишь вреда людям.

       Потому что люди — остаются.

       А ты — уносишь всех недобитых древних чудовищ с собой.

       Потому что на самом деле никакой ты не Кеарен такхирис, а еще — не эльф, не человек и не герой.

       Ты — Нивен. Это — всё, что у тебя осталось.

       — Прощай, — тихо сказал он, отвернувшись наконец от утеса, и двинулся прочь.

       И ни один чертов мертвый бог не посмел заговорить с ним сейчас.

Эпилог

Рэю снилось что-то мутно-серое, вязкое и липкое.

       И все было бессмысленно, и выныривать из сна не хотелось.

       Правда, потом пришло то хромое чучело, пробормотало что-то вроде: “Ну нет! Хватит с меня даарцев!” а потом, звонко, мелодично расхохотавшись, заявило: “Сейчас отомщу!” и, кажется, передразнило его: “Вон!”

       И снова его куда-то швырнули.

       Его постоянно швыряли. Он не помнил, почему, но помнил, что все его швыряют. И кажется, все ему врут. И ему почему-то абсолютно плевать на это.

       А потом он открыл глаза и тотчас же захотел нырнуть обратно — в липкую серую бездну. В ней, в этой бездне, всё было смутно, отдаленно и совсем не больно.

       Здесь же, стоило вздохнуть первый раз сознательно, боль вернулась, навалилась, прошила насквозь.

       Рэй закрыл глаза.

       Почувствовал, что одна рука плотно перевязана. Пошевелил второй. И тут же на ней сомкнулись мертвой хваткой чьи-то пальцы.

       “Теплые перчатки, — бездумно отметил он. — Только один человек ходит в перчатках во дворце…”

       — Рэй, чтоб тебя… — пробормотал голос Дэшона совсем рядом. — Еще раз попробуешь помереть — добью, чтоб не мучился!

       Рэй попытался улыбнуться в ответ. Кажется, вышло не очень.

       Дэшон помолчал, потом глухо сообщил:

       — Даарена больше нет с нами.

       Рэй не ответил, потому Дэшон, помолчав еще немного, продолжил:

       — Погребение назначено на завтра, так что как хочешь, но до завтра ты должен подняться.

       — Опять? — губы послушно шевельнулись, и даже, кажется, получилось произнести почти внятно. — Опять должен?

       — Тебе не привыкать, — голос Дэшона звучал непривычно жестко, почти зло. — По традиции коронация — через семь дней…

       “…после погребения…” — подумал Рэй хором с Дэшоном. Он знал традиции, он всегда чтил традиции, но так не хотелось подниматься, открывать глаза, дышать. Хотелось обратно в серый сон.

       Там было не больно.

       И кажется, там он никому ничего не был должен.

       — Коронацию нужно провести как можно скорее. Даару нужен наконец король!

       Рэй все-таки открыл глаза.

       Дэшон сидел рядом, смотрел в глаза пристально, холодно.

       Губы пересохли, дышать было больно, и вместо голоса снова прозвучал невнятный хриплый шепот:

       — Ты злишься?

       — Конечно, злюсь! — процедил Дэшон. — Ты чуть не помер! Ты у меня один остался и чуть не помер! Больше не буду нянчиться с тобой, понял, будущее величество? Корону в зубы — и вперед! А я на пенсию уйду!

       — Мне жаль, — прошептал Рэй, продолжая сверлить Дэшона взглядом.

       Не на то старик злился. Совсем не на то.

       — Я пытался его удержать, — Рэй попробовал говорить громче, но голос срывался, и боль была теперь не только в груди — в горле тоже. Растекалась по телу, просачивалась внутрь. — Йена. Я пытался…

       — Знаю, — перебил Дэшон. — Ты сделал все, что мог, Каарэй. Ты всегда делал, что мог.

       “Но этого недостаточно, — подумал Рэй. — Давай, старик, договаривай”.

       Дэшон договорил, но сказал другое:

       — Потом расскажешь, что там случилось. Не трать на это силы сейчас. Тебе нужны силы. Даару нужно, чтобы ты был сильным.

       “Да что ему станется, твоему Даару! — подумал Рэй. — В горах уже нет никого! И не сунется никто еще долгое время. Йен постарался! Всё сделал за меня! А мне — что теперь делать?!”

       Но не сказал ничего. Закрыл глаза.

       Он знал ответ. Как обычно. Как всегда.

       Делать всё, что может.

       Других вариантов у него в общем-то нет.

***

       В Северном порту не изменилось ничего.

       Всё так же людно, чуть менее шумно в сравнении с крикливыми южными портами — словно холод приглушает голоса. Да и вообще — на севере всегда народ более молчалив, они же, черт их дери, суровые северяне, они делают — не говорят.

       Йен только другой.

       Впрочем, последний свой шаг он тоже сделал без лишних обсуждений.

       “Последний ли?” — подумал Нивен, шагая вдоль кромки воды, которая сегодня была темной — Ирхан словно истратил вчера все силы, и сегодня почти не показывался из-за тяжелых темных туч. Ну а чего ему показываться? На Йена-то больше светить не надо…

       “Такие не умирают, — думал Нивен, то и дело бросая взгляды на накатывающие на берег волны, будто ждал, что очередная волна вынесет Йена на берег. — Такие не умирают — тому доказательство голоса внутри…”

       И тут же задумался: это он только что подумал?

       Он сам?