Мы, монстры. Книга 3: Зверь (СИ) - Вернер Тим - Страница 141

       Или писклявая Эйра снова шептала на ухо?

       Она то и дело лезла в голову, настойчиво требуя: спаси его, спаси, спаси…

       “Спасти кого?” — спрашивал у нее Нивен. Ух’эр четко сказал: Йен больше нет, нигде нет.

       Кому из них верить, если все древние боги врут, как дышат?

       Этого Нивен не знал. Но уже умел делать то, что правильно: поступать вопреки. На Лаэфе натренировался. И теперь, зачуяв голос кого-нибудь из них в себе, тут же делал наоборот.

       Что до Йена…

       Это в конце концов, его решение, и он слишком настойчиво стремился к тому, чтобы воплотить его в жизнь. Предпочел уйти, пока не превратился в монстра. Даже если он существует сейчас где-либо, в какой-либо форме, если Нивен попытается вернуть его, спасти, как наивно надеется Эйра, — что именно он спасет? Кого вернет?

       И — как?

       Откуда?

       — А ты подумай, — мягко шепнула в голове Эйра, и теперь Нивен точно услышал: это она.

       — Он не умеет, — раздраженно отозвался Лаэф.

       “Умолкните… — устало подумал в ответ им. — Хватит! Хватит, хватит…”

       И не заметил человека, идущего навстречу. Потому толкнул плечом.

       Человек, огромный, грозный и бородатый, развернулся так круто, что с его широких плеч чуть было не соскользнула небрежно наброшенная меховая накидка, а темные глаза вспыхнули в предвкушении — человек явно жаждал драки.

       Нивен развернулся ему навстречу. Громыхнул вдали гром, и Нивен понял: сейчас он убьет. Он вдохнул на развороте, а на выдохе — убьет. Иначе он не выдохнет. Задохнется. Убить будет легко, быстро, у мужика кинжал на поясе, идиот повесил его так, что хватай и втыкай. И кровь прольется, теплая, сладкая…

       Нивен улыбнулся. Рука дернулась к капюшону — он хотел, чтобы человек перед смертью видел его глаза. Которые — он знал — светятся сейчас ослепительно-белым.

       Впрочем, нет.

       Не он этого хотел.

       Нивен медленно, через силу, выдохнул и опустил руку.

       — Прости, — сказал мужику.

       И продолжил путь.

       “Ну давай, — подумал он. — Вот моя спина, прямо перед тобой. Давай, попробуй…”

       Впрочем, нет.

       Не он это подумал.

       “Сидеть!” — процедил Нивен про себя.

       — Я тебе пос-сижу… — угрожающе прошипел в ответ Лаэф.

       А Нивен улыбнулся еще раз. Да, в нем все еще было слишком много убийственной ярости, в нем было слишком много силы, но пока еще — ему решать, на что эту силу тратить. На людей или на богов.

       И только когда разберется с богами, когда научится отличать свои мысли от чужих, попробует разобраться с тем, которые из мыслей о Йене — его собственные. Что именно сделал Йен. И как это исправить

       И не глупо ли надеяться на то, что можно что-то исправить. Ведь это Эйра надеется — не он. А Эйра, как известно, та еще дурочка…

       Портовый кабак был, как обычно, полон. И тоже по-северному немногословен. Правда, человек, на которого Нивену указали, общался с соседом по столу, но человек явно был не местным, ему простительно. Он, здоровенный и загорелый, кутался в теплую накидку, потому выглядел еще больше.

       “Сейчас, наверное, холодно…” — подумал Нивен. Он не чувствовал.

       Пил человек явно не первый кувшин — чтоб согреться, наверное. Может, это развязало ему язык, а может, сосед попался понимающий. Нивену было все равно.

       Он подошел, сел на лавку напротив, и человек осекся, поднял на него мутный взгляд.

       — Нужно уплыть, — сказал Нивен и ссыпал монеты из кошелька себе в ладонь. Показал мужику, тот попытался сосредоточить взгляд. Трудно, наверное, считать монеты, когда они расплываются перед глазами.

       Впрочем, и так должно быть видно: там достаточно.

       — Мне сказали, — продолжал Нивен, — твой корабль будет идти мимо Серого острова.

       — Причаливать к нему не буду, — ответил капитан.

       Нивен коротко кивнул.

       Естественно. Туда в здравом уме никто не полезет. Там, говорят, призраки. Там, говорят, сама Смерть ходит и каждому, кто оказывается близко, заглядывает в глаза. Только вот — Нивен прекрасно знает, где на самом деле ходит Смерть. А если кто попытается заглянуть ему в глаза…

       Ну, ему же хуже.

       Капитан протянул руку, Нивен ссыпал в нее монеты. Уже поднялся, когда тот вдруг подозрительно спросил:

       — Ты без животных?

       — Животных? — переспросил Нивен, и получилось даже удивленно, он и не думал, что его голос все еще может так живо звучать.

       — Да был у меня один, — капитан кивнул на Нивена, будто демонстрируя его соседу, — тоже собрался в место, которое обходят все, кроме меня… Подвези, говорит. Но я, говорит, с конем.

       Нивен выгнул бровь, будто хотел спросить: “Я, по-твоему, коня в карман засунул?”

       В карманах у него разве что полно кинжалов было. И ножны за спиной, правда, теперь другие — для прямых даарских мечей. С ними он, конечно, тяжелее в бою, но кто полезет с ним биться? А если кто полезет…

       Ну, ему же хуже.

       — Я за коня доплату взял, — продолжил капитан, уже обращаясь к соседу, — а он как привел… Само оно, значит, размерами, как два коня, глаза — во, копыта — во! Я мужику этому: “Что за чудище?!”, а он мне нагло так, в глаза, понимаешь: “Конь!” А я ему: “Да если это конь, то я фея лесная…”

       — Когда отплываем? — перебил Нивен.

       — А! — капитан заметил, что Нивен все еще здесь. — Да вот… — неопределенно махнул рукой в окно. — Как Ирхан опустится на воду.

       “Ты ж не протрезвеешь”, — презрительно подумал Нивен, развернулся и двинулся к двери, а капитан за спиной продолжал вещать:

       — Оно, понимаешь, разве что огнем не дышит… Глаза — что угли! Из ноздрей — вот-вот дым пойдет! И скалится, собака, как… собака! А он, понимаешь, “Конь!”

       Нивен вышел.

       Мысленно хмыкнул: “Это ты еще чудищ не видел, друг”.

       Поглубже надвинул капюшон, решительно зашагал к кораблю.