Пострадавшая магия (ЛП) - Креве Меган - Страница 39

Эри закатила глаза.

— Ты не знаешь, что делаешь, да? Я не знаю, кто тебе настучал, но это не дела Лиги. Это мое дело. Но хорошо будет всей Лиге, когда мы это сделаем.

Я скрестил руки.

— Почему тогда не рассказать, что ты делаешь? Убеди меня, что это хорошо.

— Ей не нужно убеждать тебя, дурак, — сказал ее парень, но я смотрел на Эри. Ей нужно было знать, что, если она не убедит меня, я сразу сообщу Луису. Ее гримаса показала, что она придумала этот план без его одобрения. Что бы она ни говорила, она хотела потом привлечь силы Лиги. Она затеяла бунт не ради четырех лакеев.

— Конфед так ничего не ответил, — она совладала с презрением. — Если мы хотим прогресса, нужно давить… нужно ударить сильнее. Луис боится замарать руки, так что это сделаю я. Он будет рад, когда мы получим результаты.

— Чем получим? — не сдавался я. Мне нужно было, чтобы она призналась в том, что делала, произнесла это. Может, было проще думать о ловушке, что кого-то убьет, если не думать о самом убийстве.

Эри вскинула голову.

— Они мало боятся. Они хотят устроить праздник для богатых магов, связанных с Кругом, пока воруют у нас магию? Нужно украсть внимание. Доминик может управлять камнями после Приглушения, — она постучала по руке нового парня.

Камнями. Как девушка с экзамена, чье имя я не помнил. Я вспомнил, как раскачивался каменный шпиль, куски выпирали из него, как ножи.

— Отлично, — я вернулся в реальность. — И что за камень он собирается сдвинуть?

Она подвинулась к дорожке и кивнула на фасад здания.

— Мы немного ослабили арку. Создали немного трещин, а потом ударим по ним, чтобы куски упали на головы этих наглецов, пока они будут улыбаться для тупой фотографии. Пусть проигнорируют это.

— О, да, — сказал я. — Они заметят и отправят всю Национальную защиту, чтобы арестовать Лигу, — я повернулся к Доминику. — Ты хочешь быть убийцей? Потому что она говорит об этом. Что случится, когда камни упадут на головы людей?

Он чуть побледнел, но стиснул зубы.

— Мы не хотим так им навредить. Просто напугать.

— Ты так хорошо управляешь этим? Уверен, сколько камней упадет и куда? Одна ошибка, и они разобьют людям головы. Ты хочешь так рисковать?

— Эй! — Эри нахмурилась. — Тебе какое дело, академчик? Те люди украли и твою магию. Думаешь, они заслужили поздравлять друг друга, когда делают такое с нами? — она показала на свою метку выжженной.

— Мне есть дело, потому что никто не заслуживает умереть из-за этого, — сказал я. — Ни мы. Ни они. После того, что я видел… я не хочу, чтобы хоть кто-то умирал.

Если бы маги новой магии изучали греческие трагедии, может, они смотрели бы на это по-другому. Убийства из мести вели к убийствам в ответ, и так до тех пор, пока все не умирали или горевали. Я не хотел, чтобы мы дошли до такого.

Доминик переминался с борьбой на лице, но Эри могла потом найти другого мага камня, если он откажется. Другие четверо смотрели на меня, не дрогнув.

Я сменил подход.

— Даже если вам плевать на смерти, я говорил серьезно. Я знаю этих людей, помните? Если мы замараем руки кровью, Круг заметит, да. Они решат выкорчевать нас и заставить отплатить за это. Как это нам поможет?

Девушка слева от Эри потерла рот и взглянула на подругу.

— Может, он прав, — сказала она. — Они даже могут узнать, кто из нас это сделал. Я не хочу оказаться в тюрьме.

— Не слушай его, — Эри сжала ее руку. — Он почти один из них, — она повернулась ко мне. — Какой у тебя план? Опять стоять, надеясь, что лидеры Круга сжалятся?

Мои плечи напряглись.

— Конечно, нет. Я был там во время протеста у колледжа, и я нашел информацию для протеста во время международной конференции. Так мы продвинемся дальше. Или мы можем сделать по-твоему. Но не так, когда ты все решила сама.

Эри была напряжена, словно видела во мне врага. А почему нет? Я перечил всем ее планам, даже тем, с которыми соглашался в конце. Когда я пытался посмотреть с ее стороны? У нас тоже было общее.

Я вдохнул.

— Я понимаю, почему ты злишься, — сказал я. — И я злюсь на Круг, комитет экзамена и… — Аид меня побери, я не мог думать, на кого не злился в этом городе хотя бы немного, включая родителей и других родственников. — Есть много поводов злиться. Люди, которых я знал, поступали ужасно или отворачивались, когда кто-то мучил нас. Порой я хочу все разорвать.

— Но тебе удобно там, где ты есть, — сказала Эри, но скалилась уже не так гневно. Она смотрела на меня, словно хотела выслушать. Остальные молчали.

— Может, немного, — признал я. — Но я просто не хочу опускаться до их уровня. Я хочу быть лучше. А ты? Не думаешь, что ты лучше этих гадов?

— Конечно, лучше, — рявкнула Эри.

Я удерживал ее взгляд.

— Тогда не делай этого. Не сейчас. Не важно, что ты говоришь, что это не дело Лиги. Ты знаешь, что они повесят это на нас. Круг лишает нас многих шансов Приглушением и экзаменом. Если сделаешь выбор, что может навредить всем нам, не дав даже обсудить это, то поступишь так же.

Последние слова все изменили. Даже лицо ее парня дрогнуло. Эри уперла руки в бока, но я видел ее задумчивый взгляд.

— Хочешь сказать, что если я подам эту идею, ты не станешь подавлять ее на следующей встрече? — спросила она.

— Я буду спорить, если мне не понравится идея, а потом люди решат, чьи аргументы им по душе, — сказал я. — Как всегда. Я же поддержал тебя в конце с протестом на конференции. Я просто прошу это обсудить со всеми. Если не считаешь, что с этой идеей может согласиться вся Лига, то как можно сразу делать это, а потом повесить на нас ответственность?

Эри сжала кулаки, ее парень оскалился, хмурясь. Доминик отвернулся и пошел прочь, напряженный, словно боялся, что за ним погонятся.

Никто не пошел. Остальные четверо смотрели на меня.

— Хорошо, — сказала Эри. — Будь по-твоему, мистер Сочувствие. Смотри. Люди хотят действия. Я видела это в них. Скоро им надоест ждать перемен, которые не наступают, и Конфед тогда получит по заслугам.

Она сунула руки в карманы пальто и повела остальных за собой кивком головы. Напряжение пропало во мне, и я брел за ними по дорожке. Легкие болели, когда я выдохнул.

Получилось. Каменный град не обрушится завтра на мою семью.

— Эй! — прозвенел на улице голос. — Эй, Финн!

Я вскинул голову. Парень в плаще махал мне с другой стороны. Один из одноклассников из Академии: Брэдли Чамберлейн. Мы не дружили, но он меня знал.

Сердце дрогнуло, но было поздно притворяться, что я его не слышал. Он переходил дорогу. Эри посмотрела на нас.

Может, они пойдут дальше. Может, он не скажет ничего важного. Я замер, заставил себя улыбнуться, искал повода увести его в другую сторону.

— Эй, Брэдли, — я надеялся, что звучу не скованно. — Давно не виделись.

— Точно. Будто прошли годы, — он остановился на моей стороне улицы и посмотрел на мою метку выжженного, которую было лишь отчасти видно из-под шапки. Он задержал там взгляд на пару мгновений.

Эри и ее друзья повернулись и наблюдали за нашим разговором. Хорошо. Нужно звучать скучно, чтобы они ушли, а миры не столкнулись.

— Экзамен — это кошмар, да? — сказал Брэдли. — Ты туда пошел. Все так плохо, как все думают?

Я не знал, когда еще был так рад сказать:

— Я не могу говорить об этом. Прости.

— Конечно. Скрытность, все дела. Не хочу тебе проблем, — он жестом застегнул рот. — Но ты там побывал.

— Это в прошлом, — быстро сказал я. — Как в колледже?

— О, такое, — он скривился. — Лекции, учеба. Скучно без тебя.

— Спасибо, что так сказал, — ответил я, уже ощущая облегчение. Я не знал, остановился ли он, чтобы напомнить мне о неудаче, но я не винил его. Мне было интересно насчет тех, кого еще выжгли. Мы обменялись любезностями. Теперь я мог уйти.

Я открыл рот, чтобы придумать повод, и Брэдли похлопал меня по руке.

— Поверить не могу, что ты не смог. Финн Локвуд, я думал, у тебя все выйдет.