Тарзанариум Архимеда - Кацай Алексей Афанасьевич - Страница 78

Нума, поддерживаемая непонятной светящейся силой, плавно парила над, почему-то ставшим оранжевым, реголитом, лишь слегка вздрагивая от слов, произносимых Русланой. Мерцание селайта тоже, казалось, покачивалось им в такт. И когда Барбикен замолчала, оно еще долго не могло успокоиться, слегка искажая выпуклую безбрежную равнину, расстелившуюся перед ними, и заставляя ее чуть шевелиться, словно спину огромного животного, прислушивающегося к чему-то, пока непонятному для него.

После продолжительной паузы Виктор кашлянул и, глядя вперед, неуверенно произнес:

— Стихи как стихи. Нормальные. Средние. С точки зрения стихосложения — силлабо-тонический анапест, который характеризуется тем, что сильные места приходятся на каждый третий слог и заполняются…

В янтарном сиянии что-то коротко всхлипнуло. Руслана, внимательно наблюдающая за Виктором и совсем забывшая про Эллис, бросила на нее короткий взгляд. И застыла. Андроид плакал. Тихо и навзрыд. Закрыв глаза обеими руками.

— Мама?! — повернувшись, недоуменно посмотрел на нее и Виктор.

Эллис с надрывом глотнула воздух оболочки селайта, изо всех сил растерла лицо ладонями и, еще чуть вздрагивая, похлопала его по руке:

— Ничего, сынок, ничего. Все нормально. — И повернулась к Барбикен. — Руслана, это довольно жестоко с вашей стороны. Даже если вы еще не знаете истории нашей семьи. Разве все это, — она широким жестом обвела лунную панораму с плоскими вершинами, медленно исчезающими за выпуклым горизонтом, — разве все это не напоминает вам именно то место, в котором воздух нужно собирать по молекулам, слова — по малейшим звукам, а чувства — по самым неуловимым вибрациям сердца? Даже если его нет… Зачем такая грусть, Руслана? Да еще в нашем положении?.. Для чего так жестко демонстрировать ее?

Барбикен могла бы поклясться, что в глазах Эллис стояли слезы. Чертов конструктор! Архимед недоделанный. Ну, попадись он ей!.. Однако… Однако в голове у нее снова все перепуталось. Если она хотела провести семантико-эмоциональную проверку Виктора на «живость», как это советовали отцы кибернетики — мол, машина не сможет не то что ощутить, но и пересказать поэтической, скажем, абстракции — то у нее все получилось. С точностью до наоборот. Андроид Эллис оказался живей, чем неопределенный красавец Виктор.

На платформе нумы наступило тяжелое молчание. Такое тяжелое, что, казалось, оно не могло со всей неизбежностью не прижать аппарат к поверхности Луны, до которой было метров пять. Не больше. Непропорционально большие, «луноходные», колеса замедленно вращались то ли по инерции, то ли под действием какой-то непонятной силы. Сначала Руслана решила, что первое вернее, поскольку после короткого разбега от памятной глыбы шасси были предоставлены самим себе. Но, присмотревшись, она поняла, что это не так.

Колеса явно выполняли какую-то функцию, потому что вращались против направления движения примитивного, с первого взгляда сооружения. Скорость, как и высота была небольшой. Километров тридцать-сорок в час. И от этого, да еще от чувства почти полной невесомости, складывалось впечатление, что нума — или ее водитель? — боится сделать резкое движение, чтобы, не дай Бог, не быть сдунутым мерцающей пылинкой с покатой поверхности в темное пространство, нависшее над ними.

— А быстрее нельзя? — нервно спросила Руслана, нарушив, в конце концов, янтарное безмолвие.

Виктор пожал плечами:

— Нельзя. Нума и так перегружена. Она, вообще-то, рассчитана на одного человека. Кроме того, селайт имеет ограниченную скорость распространения. Мы можем оторваться от него и… Знаете, оказаться без скафандра в безвоздушном пространстве — довольно неприятная штука.

Барбикен представила, как выглядит со стороны их неспешное передвижение: мерцающее облако, плывущее по кратеру.

— Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что это за зверь такой — селайт? И откуда он берется?

Ответила Эллис, взявшая, наконец, себя в руки:

— Селайт — продукт жизнедеятельности лайстонов.

— Считайте, что я все поняла, — фыркнула Руслана.

— А мы и сами не все понимаем. Знаем одно: лайстоны — это какое-то… Как бы это понятней выразиться? Квазиживое вещество. Связываются между собой лайстоны при помощи селайта. Излучения, как вы понимаете, в наших условиях довольно полезного.

Руслана окинула взглядом плоскость платформы, окутанную туманной дымкой:

— Что-то я этих самых лайстонов здесь не наблюдаю.

— Вы смотрите на них.

Барбикен недоуменно посмотрела на Эллис. Та улыбнулась. Чуть-чуть.

— Нума сделана из материала этих образований. Их изучение стоило нам… — она запнулась и Руслане показалось, что Арданьян снова вот-вот расплачется.

Очевидно, это показалось не только ей.

— Мама! — мягко, но с внутренним нажимом, произнес Виктор.

Эллис замолчала, а Руслана внезапно представила, как их передвижение на нуме выглядит не со стороны, а сверху.

— Виктор, — обратилась она к рулевому, — а какое пространство занимает сейчас селайтовое об… — хотела сказать «облако», но поправилась, — оболочка?

Виктор что-то быстро прикинул в уме.

— Километров до пятидесяти в поперечнике.

— А когда вы выключаете нуму?

— Оно сжимается. Схлопывается.

Та-а-ак… Что же это получается? Значит, если смотреть сверху, например, с Земли, то… Световое пятно получается, медленно ползущее по темному дну кратера. И при остановке не рассеивающееся, а сжимающееся. Барбикен покрутила головой, вспомнив бредовые книги Джорджа Леонарда и других уфологов. Да, насчет бредовости им с Олегом еще придется пересмотреть свои взгляды. Им с Олегом…

Руслана внезапно ощутила такой приступ тоски, что у нее даже сердце закололо. Господи, да их же всего двое в этом бездушном мире! Про Маккольна она почему-то не подумала. Она решила вообще больше ни о чем не думать. Пусть все идет, как идет. Своим чередом. Должен же когда-нибудь этот кошмар закончиться!

Но затянувшиеся кошмарные видения имеют свойство не заканчиваться, а то ослабевать, то вновь усиливаться, и, пульсируя таким образом, переползать из фазы в фазу. И то, какой будет последняя фаза — то ли полным пробуждением, то ли таким же полным безумием — известно только богу. Или лайстону. Заботливо окутывающему людей янтарной, видимой на огромном расстоянии, оболочкой. Даже с Земли видимой, а не то, что с орбиты.

А по орбите плыла зеленоватая точка, вынырнувшая из-за горизонта. Она передвигалась прямо навстречу нуме в направлении комплекса «Архимед», оставшимся за широкой прямоугольной кормой аппарата. Виктор прищурил глаза. Эллис быстро ощупала захваты, придерживающие ручные плазмеры. Плазмеры бортовые начали разворачиваться в направлении летящего пятнышка. Руслана поперхнулась медовым воздухом селайта.

— А вот и гости дорогие, — пробормотал Виктор, останавливая аппарат. — Надо же, как назло, прямо над нами поперли.

Он начал судорожно и нервно поглаживать штурвал. Барбикен даже удивилась такой реакции, однако, присмотревшись, только сейчас заметила, что тот весь покрыт какими-то не то кнопками, не то пластинками сенсоров. Нума начала плавно, но довольно быстро снижаться и через десяток секунд заскрипела колесами по реголиту. А еще через десяток замерла на покрытой пологими бороздами равнине.