Долг чести, или Верность чужому мужу (СИ) - Полевая Рина - Страница 23

​Многие ученые пытались скопировать схемы порталов между мирами, экспериментировали с плетениями, изучали амулеты переноса из мира Таррако, кстати они не работали больше нигде тоько в родном мире. Но результатов за более чем десять лет так и не добились.

Теперь эти знания были в моих руках и, как полагал Император Славлен, в его полном распоряжении.

Нет, Хейллин не была наивной. Слабой, уставшей, отчаявшейся, разочарованной — да, может быть. Но отнюдь не наивной. Детство, проведенное во дворце в компании принцев, не прошло для неё даром. И пусть она мало что понимала в политике, но держать рот на замке она научилась.

Да и дружба с Ларинией оставила свой отпечаток на характере: интриговать Хейллин так и не научилась, но воспользоваться чужой доверчивостью или беспечностью не преминула бы. Чего стоит только один ритуал переноса душ между мирами.

Кстати, о последнем я тоже вспомнила почти всё.

Герцог Виндау не желал смириться с тем, что Император не пошёл ему навстречу, не учел заслуги его лично и Клод перед Империей, и внёс Хейллин в «список невест». Герцог искал способ уберечь Хейллин от той участи, которую ей уготовил Славлен.

Именно от отца девушка узнала, что случается с теми, кто попадает в “список невест” и о том, чем грозит такое внимание к ней со стороны Императора. Императрица Оргина…

Вот и первая кандидатка в «подозреваемые» на покушение. Вполне логично. Императрица никогда никому ничего не прощала, а тут такой интерес со стороны её благоверного к молоденькой “одаренной”.

— Бартрейн, мне придется встретиться с отцом… Хейллин. Я хочу, чтобы вы присутствовали при нашей встрече, — наёмник молча кивнул, бросив на меня заинтересованный взгляд. Ну конечно, я же опять вернулась к доверительной манере общения. — Забудьте о том, что вы лорд. Давайте договоримся, что с этой минуты вы больше ничего не станете утаивать. Естественно, только если это касается меня напрямую — тайны вашей Гильдии меня не интересуют. На мой взгляд, всё это время вы вели со мной очень непрофессионально. Я могла бы расторгнуть контракт, но хочу дать вам ещё один шанс, — Клиффор попытался что‑то сказать, но я остановила его. — Не стоит отрицать очевидного, я права. Мне известно и то, что вы лучший в своем деле. Чтобы вы понимали, что произойдет дальше, скажу — герцог Виндау сразу же поймет, что я не Хейллин. Он лично вносил изменения в ритуал «Замены» под параметры дочери.

‌Мы вместе поднялись по ступенькам особняка. Войдя в просторный холл во мне вновь проснулись воспоминания. Но в отличие от тех, что были во дворце — эти были теплыми и светлыми. Мне было… уютно. Здесь я чувствовала себя дома. Паники, как ни странно, я больше не испытывала, несмотря на то, что я опять отождествляла себя с Хейллин.

Нас сразу провели к кабинету герцога — оказалось нас уже ждали и предупредили о возможном приезде.

— Здравствуй Хейллин, — как только мы вошли, герцог впился в меня пытливым взглядом.

Он рассматривал мое лицо тщательно, не пропуская ни одной черточки. Под этим взглядом мне было некомфортно, но приходилось терпеть. Ещё я поняла, что совсем не представляю, как вести себя с ним и как он воспримет меня в теле Хейллин. Вполне возможно, что я зря возлагала надежды на эту встречу.

​Глава 14

Бартрейн Клиффор‌‌

‍С герцогом Виндау я познакомился давно. Ещё в самом начале моей карьеры наёмником я выполнял для Первого советника заказы — мелкие, не требующие особых навыков.

Позже нам не приходилось близко сталкиваться, но пятнадцать лет назад я был в числе тех, кто первый встретил его старшую дочь, сопровождал и охранял её. Не как опекун, тогда не было ещё в них необходимости, а как простой телохранитель. Недолго и не в одиночку, нас был целый отряд, нанятый Императором Славленом. Но тогда и Гильдия имела другой статус.

Всё повторяется, пусть с некоторыми отличиями: я снова охраняю его дочь, но работаю уже не на правителя, а на саму маркизу.

— Я рад, что Хейллин воспользовалась моим советом и обратилась в Гильдию. Тем более, что ей удалось заполучить в опекуны тебя, Бартрейн, — мы расселись вокруг стола, когда с приветствиями было покончено. Герцог ничем не показал, что перед ним не Хейллин.

Линн же была напряжена и напоминала натянутую тетиву или взведенный болт арбалета — тронь ненароком — пронзит выстрелом, не раздумывая ни минуты.

Похоже, что она совсем не знает, как себя вести в присутствии герцога, а наше с ним знакомство только добавило ей сомнений. Женщина так и держала при себе стопку тетрадей, которые забрала из дворца и собственного дома. Ни в карете по дороге к дому маркизов, ни входя в этот дом она не выпускала их из рук, как будто в них что-то самое дорогое.

Я наблюдал за её мимикой и реакцией на всё — на слова, жесты, взгляды окружающих, на мелькающие за окном кареты дома и улочки. При разговоре во дворце я допустил несколько ошибок, не учел того, что она может воспринять мои слова совсем не так, как наши леди.

Меня раздражало, что с ней я не могу применить прежний опыт общения с женщинами и постоянно забываю, что она может быть другой: по воспитанию, по положению в обществе, по образованию — всему тому, что определят поведение.

Меня злило, что я — опытный наёмник, совершал с ней одну ошибку за другой. Нам предстояло как‑то сосуществовать друг с другом, а значит мне необходимо наблюдать, сопоставлять, учиться распознавать и предугадывать её поступки. Учиться заново быть опекуном, но уже одной конкретной женщины — воспринимать молоденькой девушкой её тоже не получалось.

Сомневалась она недолго: решительно сняла с себя шляпку, скрывавшую её волосы, и спросила у мужчины, смело глядя тому в глаза:

— Почему? Почему именно я? — Вопрос был задан абсолютно спокойно и без истерики. Её напряжение выдавала только идеально ровная спина, сжатые на тетрадях изящные маленькие руки и взгляд невероятно синих глаз.

— Потому что ты единственная из всех найденных нами женщин кто не была сломленной, — на лице Линн отразилось изумление и непонимание.

— Вы ошиблись. Я была сломлена и раздавлена, — в её словах проскользнула горечь, но напряжение покинуло её. — Хейллин не понравилось то, что она увидела.

— Теперь это уже не имеет значения. Я рад, что ритуал удалось провести и что у меня появилась еще одна дочь, — слова герцога ошеломили не только маркизу, но и меня.

Я до конца не верил, что он примет Линн. Сомневался в разумности её приезда сюда, но бывшему советнику удалось меня удивить: этот прожжённый интриган и циник вполне искренне принял иномирянку в семью.

— Это принадлежит вам, — Линн положила тетради на стол перед герцогом, но он на них едва взглянул. — Мне не стоит их хранить при себе, а вы сумеете ими распорядиться, — она пояснила свой поступок, но герцог только отрицательно покачал головой.

— Ты ехала сюда не для разговора со мной, а забрать оставшиеся записи? Значит так и поступим. Надеюсь, что тебе удастся то, что не получилось сделать Хейллин. А нам с лордом Клиффором есть что обсудить, пока ты ходишь за ними.

Едва за Линн закрылась дверь (тетради так и остались лежать перед нами на столе), я решил сразу ограничить круг вопросов, которые герцог захочет мне задать:

— Я не имею права ничего вам сообщать, не получив разрешения маркизы. Контракт заключен без посредника и лично с ней, — мы прекрасно понимали друг друга и раньше, чего не скажешь о других нанимателях.

Герцог прекрасно знал все нюансы нашей работы, ничем не выдал своего изумления, но на предупреждение ответил:

— Значит я буду не спрашивать, а говорить, — мужчина достал и стола папки и передал мне. — Здесь всё, что касается покушений на мою дочь. Отмечу, что наказать виновных я мог бы и сам., но не стал. Как поступить с ними пусть решает эта девочка, — он практически сделал всю работу за нас. Ещё неизвестно, как долго пришлось бы искать доказательства — прошло больше месяца и ниточек, ведущих к заказчикам, почти не осталось. А дальше он ответил на тот вопрос, который я никогда не осмелился бы ему задать.