Змеиное варенье (СИ) - Дорогожицкая Маргарита Сергеевна - Страница 127

— Но как? Я уже столько времени ломаю голову, как пронести этот пузырек… И ничего так и не придумала!

— Всех бы бед, нашли о чем беспокоиться. Он же такой крошечный, спрячете… ммм… в своем лоне.

— Что-о? — ужаснулась Юля так искренне, что я сразу заподозрила неладное.

— Ну вы же уже не девст… — я осеклась, — или?.. Вы же были близки с Анжи? Или нет?

— Да как вы могли поверить в эти гадкие слухи?!? — возмутилась княжна. — Я бы никогда не опозорила честь семьи!

— Да неужели? — зло процедила я сквозь зубы. — А когда вы с ним сбежите, это как будет называться?

Мелкая засранка! Достойная воспитанница Кысеньки! Эта дрянь даже не дала моему братцу, а балбес по ней убивается! Я подавила в себе острое желание немедленно схватить ножницы и вспороть ей живот.

Маленький Николас сидел на трюмо и подзуживал меня, корча рожицы.

— Я отрекусь от свадебных клятв воягу, и мы с Анжи обвенчаемся! — княжна упрямо сжала кулачки. — А вы должны что-то придумать с флаконом!

— Я? Должна? Как интересно! Я могу придумать лишь одно, сиятельная княжна. Вам надо избавиться от девственности, иначе… иначе вам в этом поможет вояг.

— Ни за что. Флакон можно заранее спрятать в спальне. Вы можете пронести его туда. Я попрошу, чтобы вас включили в мою свадебную свиту.

— Не получится, — покачала я головой, с досадой понимая, что опять придется все менять. — Я всего лишь мелкая крета, хоть и княжий повар. Не ровня вашим родственницам и прочим знатным придворным дамам.

— Придумайте же что-нибудь, прошу вас! — княжна соскользнула со стула и упала передо мной на колени. – Вы такая смелая и умная… Пожалуйста!

Я раздраженно разглядывала девчонку, просчитывая варианты. А как хорошо все складывалось! Дурное предчувствие охватило меня. Эх, братик, братик, что ж ты не был более настойчивым…

Мне было даже чуточку жаль юную княжну. Ее свадебный наряд был на редкость дорогим, громоздким и неудобным. Тесный жесткий корсет заковал ее тонкую талию в тяжелую броню, тяжелый горностай укрыл плечи, пышная юбка из сребротканой парчи почти не гнулась, а унизанная бриллиантами прическа представляла собой настоящее произведение парикмахерского искусства, к которому было страшно прикасаться. В свадебный экипаж невесту попросту погрузили, сама она передвигаться едва могла.

Позолоченная карета, которую везла шестерка великолепных белых коней, украшенных еще пышнее невесты, торжественно тронулась к собору святой Софии. За ней следовала процессия из ста с лишним экипажей придворных. Простонародье радовалось, ликовало и жадно ловило мелкие монетки, разбрасываемые от щедрот княжеской семьи. Блеск и нищета человеческого духа…

Я отстраненно разглядывала эту благостную картинку, лениво размышляя над тем, как изменится жизнь после переворота. Великий князь определенно был виноват в трагедии Асада. Как правитель он обязан отвечать за все, что происходит в его стране. Он пригрел на груди корыстолюбивых мерзавцев, которые, не моргнув глазом, погубили ради наживы целую провинцию. И поэтому заплатит своей жизнью. Но после его убийства начнутся смута и кровавая грызня за престол. Поэтому все должно пройти по-тихому. Князь Севастьян займет место брата при щедрой поддержке маш-уна. Я свела этих двоих от лица Серого Ангела, урвав, как посредник, неплохой кусок и себе. А вот с Орденом Пяти так легко уже не получится…

В соборе меня ждал неприятный сюрприз. Когда началась церемония, и невеста пошла к алтарю, среди гостей обнаружилось бледное напряженное лицо инквизитора. Меня словно огнем обожгло. Почему он так рано вернулся из Керекеша? Я лихорадочно соображала, как быть. Во-первых, ни в коем случае нельзя его подпустить к княжне. Эта дуреха и так едва держится, того и гляди, рухнет в обморок от волнения. Или взбрыкнет и скажет "нет" перед алтарем. С нее станется. А во-вторых… Инквизитор с тревогой и невыразимой печалью смотрел на княжну, и меня охватила дикая ярость. Какого демона он на нее так пялится? Низ живота предательски заныл и потеплел. Я вцепилась в шлейф княжны и представила, как дергаю за него, как эта соплячка спотыкается, расквашивает себе нос, как позорно задирается ее жесткая юбка… И чуть сама не споткнулась, потому что инквизитор уставился на меня, мрачно нахмурившись и погрозив кулаком. Он опять поймал мои мысли? А если поймет, что я задумала с воягом, то… Не думать! Я задрала голову, печатая шаг в пышной свите невесты. Но невозможно вообще не думать. Надо думать о благостном. Да! Молитва! Я зашептала молитву, но мысли постоянно возвращались к плану, который грозил пойти коту под хвост… Не думать! Боже Единый, спаси и сохрани, дай мне сил выполнить задуманное… Не думать!

Я стояла среди знатных дам придворной свиты, а инквизитор не сводил глаз уже с меня. Епископ торжественно провозглашал слова венчального обряда, но я ничего не слышала. Чтоб ты провалился, злыдень пысюкатый! Я тебе устрою. Я буду думать о тебе, представляя самое срамное, что вообще можно вообразить.

Инквизитор занервничал, подергал на себе воротник мантии, покраснел, отвел от меня взгляд, уставился в пол, плотно скрестил ноги, сцепил руки, склонил голову и… начал молиться! Засранец! Я тут горячей лужицей перед ним растекаюсь, а эта падлюка из себя праведника корчит! Остаток церемонии прошел, как в тумане. Я воображала то откровенную похабщину, то кровавую расправу над инквизитором, то вообще принималась молиться, не в силах противостоять его влиянию. А потом Кысей куда-то исчез.

Свадебная процессия отправилась во дворец. Инквизитора нигде не было, и я выкинула из головы мысли о нем, сосредоточившись на вояге. Густав шествовал в пышном пурпурном наряде и дорогих мехах, с таким самодовольным и уверенным выражением лица, что у меня заныло в груди. Скорей бы уже, скорей…

Меня схватили за руку и выдернули из процессии, зажав рот. Я оказалась в узком простенке дворцовой ниши, укрытой от посторонних взглядов. Кысей прижал меня к стене и злобно шепнул:

— Что еще вы задумали? Почему думаете о вояге?

Я мгновенно утонула в шоколадном омуте глаз, горьковатом запахе роскошной гривы, тепле его тела…

— Прекратите воображать пошлое! Отвечайте! Почему вы сбежали от меня? Спрятались в монастыре?

Вынудили кардинала отправить меня в Керекеш?

— Потому что мне не нужна ваша любовь… как и ваше спасение. Отпустите меня.

Против ожидания, мои слова не возымели на него никакого действия. Кысей раздраженно отмахнулся от них.

— А вас уже никто не спрашивает. Поздно. Я вас люблю. И не позволю…

— Я вас не люблю! — выкрикнула я. — Так что катитесь отсюда!

— И не подумаю, — он еще сильней прижал меня к стене, и я с ужасом обнаружила его руку на груди, там, где до сих пор горел символ. Фанатик клятый! Я малодушно закрыла глаза и всхлипнула от бессилия, понимая, что еще немного, и наброшусь на него прямо здесь.

— Откройте глаза, — велел Кысей.

Я упрямо покачала головой и зажмурилась еще больше. Тогда мерзавец коснулся моих губ в легком поцелуе, скорее, даже намеке на поцелуй. Я отпрянула и забилась в его объятиях, отчаянно вырываясь.

— Только посмейте! Я закричу! Это насилие!

Мне удалось вывернуться, но Кысей обнял меня сзади и привлек к себе. Его шепот обжигал шею:

— А мне плевать, что это. Вы моя. И я вас не отпущу, — его рука оказалась уже у меня на шее, задирая подбородок и заставляя повернуть к нему голову. — Сегодня ночью после торжества. Придете ко мне. Или я сам приду за вами.

Моя щека горела от соприкосновения с его кожей еще очень долго после того, как он ушел. Я сползла по стене, давясь отчаянным воем и так плотно стиснув колени, что заныли кости. Этой ночью все будет кончено. Безумное пиршество для всех, кроме меня. Даже крошечной толики сладкого мне не достанется…

Зато сладкого безумия с лихвой досталось великому князю. За праздничным столом доза спорыньи в его шоколаде была в пять раз больше обычной. Старик был в ударе. Он необычайно воодушевился, затеял ссору с братом, потом прослезился, глядя на бледную, как полотно, внучатую племянницу и ее надменного жениха, пытался ущипнуть за задницу юную жену вояга Збрунского, а вместо благословения молодым и вовсе принялся ловить воображаемых бабочек. Я шепнула настоятельнице, что уже время.