Каторжница (СИ) - Добролюбова Юлия - Страница 51

Как же так? Совсем недавно, уже после битвы, Дерек был ещё полон сил, а я с увечьями лежала у его ног. В нем струились потоки силы, и он вытащил меня с того света. Я сделаю то же самое для него! Не могу не сделать!

Не думать о плохом…

Провожу рукой по его чёрным волосам, веки на миг приоткрываются, чтобы тут же сомкнуться. По его шее стремительно расползается чернота.

— Кто появляется ночью? Кого нужно бояться? Вампиров?

На какое-то время в колеснице повисает звенящая тишина.

— Вампиры живут в своём квартале, сюда даже не суются. Ночью на охоту выходят те, кого боятся и они. — Кто? — Их не принято называть! — осаждает меня девица и зло зыркает на друга. — Говорила тебе: не останавливайся! Чую, девка несёт нам беду! — На кого они охотятся? Чем опасны? — не обращая внимания на трусливые реплики, спрашиваю у ее приятеля.

Читаю страх в глазах этих двоих. Плечи напряжены, руки женщины сжались в кулаки и длинные чёрные когти впились в ее бронзовую кожу.

— Во тьме, в молчании, из ниоткуда приходят те, кто способен на все. Никто не знает, как они передвигаются. От них не убежать. Никто не знает, где они обитают. Они появляются везде. Никто не знает о них ничего кроме того, что они несут смерть. Редким удаётся выжить после встречи и рассказать. Чаще от тела остаётся только пепел и в паре метров застывший в ужасе слепок души. — Как их узнать? — я не поддамся панике. — Их узнаешь, почувствуешь, даже не видя. А то, что скрывается внутри тебя, подскажет непременно.

Визг тормозов. Мы останавливаемся возле крохотного серого сарайчика с покосившейся вывеской в окружении невысоких домов.

— Деньги. — Донеси моего друга, и получишь свою плату.

Твой бог выгода, демон. Поэтому вас считают низшими. Поэтому с вами легко договориться. Я вспомнила рассказы о вас.

Иду последней, на мгновения взгляд цепляется за костлявые лопатки демоницы. Будто бы, сухая кожа ее натянута на острые кости, а те перетирают друг друга с премерзким скрипом. Быть может, так и есть.

А нет, скрип издаёт покосившаяся дверь. Маленький толстячок в круглых очках гневается, что к нему пожаловали темные, но увидев меня, да и брошенного на один из столов его лавки Дерека, замолкает.

— Вы можете нам помочь? — прямо спрашиваю я.

Маленький человек кладёт руки на грудную клетку Роггарна, закрывает глаза и губами беззвучно шепчет. Бесчувственное тело начинает источать свет. В этот момент я передаю монеты демону, и он жадно их пересчитывает.

— Его коснулась тьма. Светлая магия не остаётся незамеченной, слишком высока расплата за неё здесь. Есть у меня одно средство. Последние капли. Вам очень повезло.

Через минуту из-за много раз латанной занавески появляется малышка лет восьми, и в ее руках я замечаю крохотный пузырёк. Девочку никто не звал, но стоит ли удивляться подобному? Подслушивала, наверняка. Или была призвана магом.

— Прощайте, светлые, — с насмешкой говорит демоница, задевая плечом хрупкое тельце девчонки.

Склянка выпадает из ее рук и синеватым дымком содержимое исчезает на наших глазах.

Убить. Ярость застилает мои глаза. Я уже делаю рывок, но маленькая ручка ложится на мое предплечье. Малышка качает головой, а лавочник протягивает мне воду.

— Пей.

Делаю глоток, чувствуя, как остываю. Убить все ещё хочется, но первостепенно другое.

— Где я могу достать ещё зелья? — Слишком поздно. Оно может быть у одного моего друга в паре кварталов отсюда, но уже не поспеть. Тьма близко. Пора спускаться вниз.

С поразительной легкостью маленький человек поднимает Дерека и уносит за занавеску. Мы проходим в подсобное помещение, небольшое, но очень чистое.

— Можем оставить его здесь, но тогда наутро тела не найдем. Ты бы хотела его похоронить, не так ли?

Не хочу я его хоронить!

Сдвигая ковёр, хозяин открывает люк, и я вижу их, десятки перепуганных глаз тощих людей в уставленном койками подвале.

Девочка спускается первой, маленький человек с Дереком идёт следом, а я…

— Как мне добраться до твоего друга? — категорично спрашиваю, а лавочник, хмурясь, чешет затылок. — Много огневиков видел. Все вы одно. Безумцы!

Он подробно торопливо рассказывает мне, как и куда идти, а потом добавляет:

— Его тело мы предадим земле, а твоё имя напишем рядом. Как тебя звать, дитя света?

Но я не отвечаю. Пусть пишут что хотят, если не вернусь.

Я уже бегу.

Город становится совсем иным, почти тем тихим и пустынным, что мы увидели, когда пришли. Минул всего один день, даже меньше, а кажется, прошло несколько недель.

На улице почти никого не осталось, а те немногие, кто не успел исчезнуть, не глядя по сторонам, спешат скрыться. Никому нет дела до одной одинокой светлой в обрывках чужой одежды. Никому нет дела до всех остальных, разве что каждый тешит себя мыслью, что их гибель может даровать отсрочку тебе. Я думаю о том, найдёт ли человек смерть от рук неназванных в этом мире, или ему уготована другая, более зловещая участь. Я думаю не о том, о чем стоило бы размышлять на пороге смерти.

Вот впереди каменный дом с высокой башней и чёрным забором. Здесь велено повернуть направо. Миную с десяток невзрачных темных домиков и вижу высокие раскидистые деревья с огромными корнями. Пробираюсь сквозь колючие заросли. И когда вдали, на освещённой лишь полной луной поляне мелькает хижина, я останавливаюсь.

Полная луна? Откуда ей взяться в месте, где не видно небес? Все зыбко. Грань реальности стирается, чувствую так, словно все вокруг есть сон. И с каждой минутой он все более и более напоминает ночной кошмар.

Нет. Я не боюсь. Нужно спешить.

Шаг вперёд, ещё один. Птицы кружат надо мной. Сперва я даже не обращаю внимания на нескольких чёрных воронов, но спустя всего пару минут на поляне их оказываются сотни. И я чувствую это. Темное. Обжигающе-холодное. Призванное наводить ужас нечто. Где-то совсем рядом.

В боку от продолжительного непрерывного бега колет. Ускоряюсь. Удавки больше нет и огонь внутри ревет. Ему нужен выход. И нет, то тёмное холодное порождение тьмы не пугает моего зверя, лишь вызывает азарт. Если бы я поддалась инстинктам, определенно остановилась бы, высоко подняла подбородок и с улыбкой стала ждать.

Но мне нужно зелье.

Хижина близка. Деревянные ставни плотно закрыты. Дверь захлопнута. У самого входа я решаю обернуться.

Больше нет воронов. Не ревет и не шевелит мои спутанные волосы холодный ветер. Стихли все звуки. Я не слышу собственного дыхания. Нет и его. Парень в чёрном капюшоне стоит в сотне шагов позади меня и смотрит на меня в упор.

Разворачиваюсь к хижине. Сердце стучит быстро-быстро где-то у самого горла. Кулаки молотят в дверь.

— Откройте! Скорее! Пожалуйста! — выкрикиваю эти и десятки других слов.

Дверь, наконец, открывается, и внутри стоит сморщенный дед, чьи злые глаза жалят меня своим праведным гневом. Забегаю внутрь и захлопываю дверь. Запираю тяжелый засов.

— Успела! — с облегчением хрипло выдыхаю, прислонившись спиной к дереву. Пытаюсь восстановить дыхание и совладать с болью в груди. — Что ты успела? — цедит старик сквозь зубы. — Ты привела погибель для всех нас!

Его силуэт меняется. Широко распахнутыми глазами я вижу, как в агонии мук маленькая фигурка растёт и ширится, превращается в сильного здорового мужчину, а сморщенное лицо старика становится молодым, прикрытым лишь чёрным капюшоном. Молодым, но таким знакомым. Капюшон падает на плечи, и на меня смотрит тот единственный, кто своим присутствием способен напугать меня, ввергнуть в пучины ада. Убить. И вознести.

Передо мной мой Александр.

Глава 19. Поцелуй

Тяну дрожащую руку, не веря собственным глазам. Это он, точно, определенно. Его черты лица, такие родные, знакомые, близкие черты — изогнутые в полуулыбке мягкие на ощупь, пряные на вкус губы. Я знаю их. Столько ночей мы провели вместе. Столько часов я любовалась им, лёжа рядом. Его холодные голубые глаза, голодные жаждой жизни и свободы. Глядела в них сотни, тысячи раз, бесчисленное количество секунд. Каждая морщинка, каждый шрам. Все люблю. Все знаю. Теперь без порталов, ряби, искажений он рядом. Протяни руку. И я протягиваю. Шагаю вперёд с единственным желанием — коснуться.