Богиня Луны Древнего народа (СИ) - Наталья Корепанова - Страница 47

Я вытерла ладонью вспотевший лоб, и тут страшная мысль пронзила мозг: «Талисман! Я потеряла талисман!»

Я рухнула на колени и начала ползать по земле, шаря руками по высокой траве… и вдруг уткнулась носом в чьи-то ноги. Точнее, в длинную юбку, обшитую по краю жёлто-коричневой тесьмой.

— Ты что-то ищешь? — раздался над головой весёлый женский голос.

Я подняла голову. Передо мной стояла очень пожилая женщина. Навскидку ей можно было дать лет восемьдесят. Хотя весёлые искорки в глазах и молодой голос сразу скидывали лет тридцать минимум. Одета она была в какое-то подобие народного костюма: зелёный сарафан до земли и белую свободную блузку с пышными рукавами. На рукавах красовалась такая же тесьма, как и на сарафане. Седые длинные волосы бабушки были заплетены в толстую косу и уложены в узел на затылке, а на плечах лежал большой цветастый платок.

Я ошалело захлопала глазами, пытаясь понять, не попала ли я в прошлое, век какой-нибудь так девятнадцатый. Подобная перспектива меня не обрадовала. В своём времени я как-нибудь разберусь, а вот попасть в прошлое для меня, в принципе, то же самое, что оказаться в сказочном государстве. Не настолько хорошо я знаю историю, чтобы без проблем влиться в тогдашнее общество.

— Ты что-то ищешь? — повторила вопрос женщина.

— Да, — наконец, обрела я голос. — Камушек такой небольшой. Коричневый.

— Талисман, что ли? — со знанием дела спросила старушка. — Вот этот?

И она протянула ко мне раскрытую ладонь, на которой красовался мой талисман.

Я кивнула и, взяв камушек, осторожно поинтересовалась:

— А откуда вы знаете, что это — талисман?

— Ну, ежели кто из Портала вывалится и сразу по земле шарить начинает, значит, точно талисман потерял. Первый-то раз сюда все с талисманами попадают, редко кто заклинание знает. Я уж за свою жизнь насмотрелась на вас, межмирьевцев.

— Кого? — переспросила я. Как-то плохо я понимала, о чём говорит эта симпатичная бабушка. Видимо, слишком много потрясений свалилось на мою голову за последние сутки.

— Межмирьевцев, — чуть не по слогам повторила женщина. — Путешественников между мирами.

Я с облегчением вздохнула: кажется, мне крупно повезло, и я сразу встретила человека, который сможет мне помочь. Главное, объяснять ничего не надо: кто я, откуда взялась. Пожалуй, она сама мне это сможет рассказать лучше, чем я.

Я решила взять быка за рога:

— Скажите, а вчера вечером…

И замолчала, сообразив, что здесь в это время могло быть утро или день. Быстро переформулировав вопрос, я продолжила:

— Скажите, а несколько часов назад тут два мужчины не вываливались? Один — маленький, толстенький, в плаще с капюшоном, а второй — высокий, красивый, с длинными волосами, в светлых штанах и рубашке?

Бабушка глянула насмешливо:

— Суженого, что ли, ищешь? Высокий, красивый… Да не разглядела я, красивый он, или нет. Они высочили оба, как оглашённые, вцепившись друг в друга, а потом толстенький длинного стряхнул с себя, как котёнка, и телепортировался скорёхонько. Ну, а второй за ним сиганул, только я их и видела.

— Телепортировался? — Я даже не удивилась, услышав такое заумное слово в устах этой оригинальной старушки. — Куда?

— А это, милая, они мне не доложили. Ускакали, да и всё тут. Они меня, пожалуй, и не заметили. Очень уж торопились.

— Как же мне его искать-то теперь? — пригорюнилась я.

— Вот что, девица, нечего тебе тут слёзы лить без толку. Пошли-ка ко мне в избушку, расскажешь о беде своей, авось, что-нибудь да придумаем, — решительно завершила разговор бабушка и, взяв меня под локоть, повела в сторону растущих на другом конце поляны кустов. Шла она размашистым мужским шагом, я еле поспевала за ней.

— А как вас зовут? — на ходу поинтересовалась я.

— Кто не знает — Ефросиньей Анисимовной кличут, а кто знает… — она замолчала и отвела от моего лица ветки густой ивы, каким-то образом выросшей здесь, вдалеке от всякой воды. — А вот и моё жилище.

Я удивлённо уставилась на открывшуюся передо мной картину, не веря своим глазам.

— Но это же…

— Да, да, да, — рассмеялась Ефросинья Анисимовна. — Избушка на курьих ножках. А я, следовательно, Баба Яга. Пятьсот лет уже здесь живу, за Порталом приглядываю.

Я ошалело смотрела на веселящуюся женщину, пытаясь понять, кто же из нас сошёл с ума.

— Ну, что смотришь? Можно подумать, ведьм никогда не видела, — ворчливо закончила своё выступление Ефросинья Анисимовна.

Я затрясла головой:

— Нет.

— Ну, тогда в зеркало погляди — увидишь. У меня в прихожей висит — большое, в полный рост. Всю себя разглядишь, с ног до головы.

— А с чего вы взяли, что я — ведьма? — поинтересовалась я, приходя в себя. Действительно, чему я так удивилась? Даже странно. Ну, подумаешь — Баба Яга. В мире Стэнна — колдуны, у нас — Баба Яга и Кощей Бессмертный. Надеюсь, Змей Горыныч у неё в качестве домашнего животного не проживает?

— Так видно же, что колдовать умеешь. Да и через Портал обычные люди не ходят. Не хватает на это их умений. Ладно, хватит болтать, пошли уже.

Поднявшись по лестнице, очень напоминающей трап самолёта, мы зашли в избушку, и я снова остановилась в изумлении. Не знаю, чего уж я ожидала: может, паутину по стенам, или лягушек по углам, но действительность оказалась разительно не похожей на мои предположения.

Прихожая была большая и светлая. Свет проникал через широкое окно, украшенное чистыми белыми занавесками с оборочками по низу. Слева от двери висело большое зеркало в тяжёлой деревянной раме, судя по всему — антикварной, старинной. Рядом с ним стояла современная вращающаяся полка для обуви, но подобранная точно в цвет рамы. С другой стороны располагался большой дубовый шкаф для одежды.

— Проходи, осматривайся, а я пока чай приготовлю, — скомандовала Баба Яга и зашла в ближайшую дверь, видимо — в кухню.

Я нерешительно прошла по небольшому коридору, свернула направо, в просторную солнечную комнату и удивлённо огляделась. Снаружи избушка выглядела маленькой, я думала, комнатка там будет крохотной, максимум три на три метра, а я стояла на пороге большого зала. Если в моей двухкомнатной «хрущёвке» все стены убрать, как раз, наверное, такая комната получится. Самое то: не гигантская, как в замках, когда из одного конца комнаты в другой не докричишься, но и не маленькая, как у меня, когда двоим уже разойтись сложно. «Мой любимый размер!» — как сказал бы ослик Иа из мультфильма про Винни-Пуха.

Посередине комнаты стоял большой круглый стол, накрытый вышитой скатертью и окружённый тяжёлыми деревянными стульями. Во всех стенах были прорублены широкие окна, застеклённые современными стеклопакетами, через которые вливались потоки солнечного света от быстро всходящего солнца. Причём, вливались они одинаково во все окна, независимо от того, на какой стороне света окно находилось, и от этого тени на стенах от качающихся за окнами деревьев причудливо переплетались. У левого окна возвышался массивный кожаный диван. Напротив него на стене висел огромный плоский телевизор, под которым пристроился изящный журнальный столик. Рядом с центральным окном стояли напольная ваза с букетом из длинноствольных роз и компьютерный стол с раскрытым ноутбуком. И я с облегчением поняла, что про девятнадцатый век можно забыть.

У правого окна располагалась старинная металлическая кровать с шишечками на спинках, на которой лежал широкоплечий молодой мужчина — бледный, как молоко, с ввалившимися щеками и заострившимся носом. Судя по виду, он был серьёзно болен.

— Ну, как тебе мои хоромы? — заглянула в дверь Ефросинья Анисимовна. — Ты садись, давай. Хоть за стол, хоть на диван. Сейчас чай пить будем.

— А это кто? — шёпотом, чтобы не потревожить спящего, спросила я.

— Это? Не знаю. Интересная история с этим юношей приключилась. Я подумала: может, ты что-то прояснить сможешь. Сейчас отвар для него принесу — и расскажу.

И Ефросинья Анисимовна снова скрылась в кухне.