По ту сторону памяти (СИ) - Кутукова Елена - Страница 29

Я вновь и вновь воспроизводила в памяти наш последний разговор.

«Встретимся после тренировки. Пойду покупать подарки», — сказала мне тогда подруга. На ее губах блестела светлая розовая помада, белое пальто еще не испачкано. Она улыбалась, и будто хотела о чем-то спросить, но не решалась.

Кому она шла покупать подарки и зачем было говорить об этом мне? Игрушки дарят родителям, у которых есть маленькие дети, и уж точно неподруги, так и не получившей статус матери.

На ум пришла другая, брошенная ей фраза. «Ты как? Как вы?» Она смотрела с надеждой на ответ, руки сжаты, подбородок приподнят. Если с «Ты как» понятно. То что она имела в виду, когда спрашивала «Как вы?» Уж не про Кирилла точно, о нем она все знала. Но тогда про кого?

Хотя один ответ пришел мне в голову. Но я тут же помотала головой, отгоняя навящивую идею. Это глупость, больная фантазия, но что если…

«Сколько твоему? Я тоже мамочка. Поняла по растяжкам на животе.»- я вспомнила слова девушки встреченной мною в раздевалке.

«Месяца два назад родили? — спрашивал гинеколог пару недель назад.

«Так умело держишь ребенка? Опыт?»- спросила меня девушка — декретница, когда она заглянула в гости на работу вместе с малышом.

Ногти левой руки до крови впились в ладони. Я швырнула погремушку на пол. Меня колотила дрожь. Перед глазами вновь всплыл образ очаровательного пухлого младенца с огромными синими глазами и бархатистыми длинными ресницами, тянущим ко мне свои ручки. Я знала это всего лишь сны, мне объяснял это психолог еще в роддоме, это всего лишь попытка психики справится с потерей. Сны нереальны. Надо задушить еще в зародыше эту опасную мысль, ак бы мне в нее не хотелось поверить. Это ловушка, потом будет еще больнее. Нельяз жить мечтами, а надежда еще опаснее. Я же смирилась, я почти заставила себя забыть, нельзя терять покой, который достигался с таким трудом.

Я нервно расхаживала по залу, сидеть на месте я уже не могла. Мысль продолжала съедать меня изнутри. Так не бывает, такого не может быть, я пыталась ее отвергать. Я олично помнила, как было на самом деле.

Я никогда не видела свое ребенка, даже в родзале, акушерка не дала мне на нее даже взглянуть. Сказав, мне еще отошедшей от родовых потуг, потной и слабой, что это ни к чему. Я итак видела на аппарате УЗИ, что сердце моей дочери не билось. Все, что я помнила, это свидетельство о смерти, которое меня все-таки заставила получить, и вставить имя угрюмая тетка с химией на голове и волосами ярко красного цвета. Она торопила меня. Ей собственно было не до моих эмоций, у нее была очередь. И это единственное, что ее волновало.

«Как вы?»-вспомнились мне опять слова Ани.

«Два месяц назад родили? — вновь у меня в голове всплыл вопрос Елены Анатольевны.

«Где моя дочь? — спрашивал Кирилл.

Голова раскалывалась, перед глазами почему-то стало темнеть. Я тяжело дышала. сердце бешенно билось в груди, как будто было готово выскочить из груди. Пришлось сесть, я обхватила голову руками. А если все-таки допустить, хотя бы на секундочку, что моя дочь жива? Крамольная опасная мысль, и несбыточная надежда, и сущий бред сошедшей с ума женщины, так и не ставшей матерью. Сколько можно вообще верить в чудо? Чудес не бывает, я уже когда-то верила в них, и отлично помнила, чем все закончилось. Принц, который бросил в самый тяжелый момент, умершие родители и потеря ребенка. Зачем вновь себя мучить?! Да и кого я спрошу? Кирилла, который заявит, что я виновата в случившемся? Ему ведь говорили, что не стоит на мне женится, иначе не будет в семье наследников, не зря же у невесты практически не тродни. С бывшим мужем говорить мне не хотелось, да и что он ответит? Посмеется над спятившей женой? Хотя с другой стороны больнее он мне не сделает.

Я принялась рыться в сумке, чтобы достать телефон, но вместе с ним выпала маленькая синяя карточка с улыбающимся младенцем на ней. Визитка фотографа, который должен был снимать малышку. Собственно, что я теряю, лучше позвоню ему, по крайней мере, скажу попросту, что напутала в датах.

Дрожащими пальцами я набрала указанный номер. Первый раз мне не ответили. Я набрала второй. И когда я уже хотела положить трубку, все-таки сам звонок глупая затея, я услышала в телефоне женский голос.

— Алле.

— Это Наталья Серикова.

— Да, да, я вас помню.

Что-то сомнительно, мне что человек, с которым мы один раз созванивались два месяца назад меня помнит.

— Я по поводу фотосессии, — начала я.

— Вам понравились снимки?

— Снимки? — переспросила я. — Вы ничего не путаете нет.

— Нет, я вас помню. У вас еще такая очаровательная малышка. Вы. Правда, сами фотографироваться не хотели. Но я все-таки пару кадров поймала, вы же не против? Телефон выпал из моих рук. Но я туту же подняла его, не заботясь посмотреть есть ли какие то царапины. Главное, что работает. Ведь я действительно не любила фотографироваться.

— Ваш муж забрал фотографии. Но я могу скинуть повторно вам их.

Я положила трубку. Как вообще такое возможно? Меня нервная колотила дрожь. Моя дочь жива. Моя маленькая малышка. Хотелось скорее взглянуть на нее на снимках, но лучше в живую взять на руки. Но где она? И почему? Я не помню ее? Так е бывает. Ни одна мать не забудет своего ребенка. Надо звонить Кириллу, только он сможет ответить на мои вопросы. Но как не старалась вспомнить его номер я не могла. Нужно лететь в Сочи. Я зашла в интернет и забронировала билет на самый ближайший рейс. И плевать, сколько это стоит, деньги сейчас не важны. У меня два часа до самолета. Нужно было собираться. Я достала чемодан, начала, как попало закидывать в него одежду. А сама уже обдумывала, что буду делать в Сочи. Настя наверно приютит, подругу, что поделать, в собственном жилье квартиранты. А там уж главное, поговорить с Кириллом, он точно должен знать, что собственно произошло. Конечно, Кирилл, скорее всего дома у родителей, но ради дочери, я как-нибудь переживу встречу со свекром и свекровью. Правда, не мешало бы еще успеть решить кое-какие дела и здесь.

Для начала нужно хотя бы сказать Марине, оставить ей деньги за оплату аренды квартиры. Некрасиво так ее бросать. Внезапно и без объяснения, особенно после того, как она меня столько поддерживала и помогала. Я потянулась к телефону и услышала шум, доносившийся из прихожей. Скрипнула дверь. Пришла Марина. Отлично, успею еще поговорить и до приезда такси.

— Только что из полиции, — выдохнула она, снимая с себя верхнюю одежду. Марина выглядела уставшей и бледной. Еще бы, ей пришлось самой рассказывать правоохранительным органам о ДТП. Родственникам уже сообщили. Она приехала с молодым человеком, он уже там.

Я даже не знала, что Аня начала с кем-то встречаться. Впрочем, все это было уже не важно.

Марина сняла обувь и перевела взгляд на меня.

— Ты как? Ты чуть не упала в обморок, — тихо спросила она, и наконец, заметила чемодан в моих руках.

— Я улетаю, Марин. Моя дочь жива.

Марина удивленно округлила глаза, уронила дорогую сумку от какого-то известного дизайнера, с которой всегда сдувала пылинки на грязный обувной коврик, но не обратила на это ни малейшего внимания.

— Что? — воскликнула она смотря на меня во все глаза.

— Моя дочь жива, — Было странно произносить эту фразу вслух. Я еще сама не могла в это никак поверить. Моя Аленка жива.

Судя по реакции Марины, она тоже не могла:

— Кажется, впервые за все время нашего знакомства Марина испугана, она словно застыла, лишь смотрела немигающим взглядом.

— Наташ… — жалобно пробормотала она. — Я все понимаю, тебе пришлось нелегко. Но не сходи с ума.

Она бросила на меня умоляющий взгляд, наверно сейчас на ее глазах происходило то, чего она так страшилась. Я лишилась рассудка и одержима лишь одной идеей. Совсем недавно я боялась этого же.

Марина закрывала собой дверь, будто бы боялась, что я сейчас буду прорываться, не смотря ни на что. Кажется, она сейчас ожидала от меня любого безумного поступка.