По ту сторону памяти (СИ) - Кутукова Елена - Страница 50

На секунду мне показалось, что я ослышалась. Именно эту фразу после всего произошедшего я меньше всего предполагала услышать.

— Неужели ты веришь, что это можно простить?

— Не простить, а забыть, мы перепишем нашу историю, и будем счастливы. Я могу удочерить Аленку, буду воспитывать ее как родную дочь. У нее будет все самое лучшее, ей ни в чем не будет отказа. — Он говорил уверенно, будто действительно верил в это. — Что может дать ей такого Кирилл, чего не могу дать я Наташ?

— Он хотя бы мне никогда не лгал, — ответила я. — Кирилл гораздо лучше тебя.

На губах Вадима возникла непонятная мне улыбка:

— В отличие от него я хотя бы никогда не убивал людей, — заявил он.

— Нам пришлось. Иначе бы не выяснили, где дочь.

Вадим удивленно посмотрел на меня:

— Ему это не впервой Наташ. У Кирилла богатый опыт в области убийств. И должен признаться, с Кравченко это была ювелирная работа, — Вадим внимательно посмотрел на меня. — Подожди ты, действительно, этого не знала? И никогда не задумывалась, откуда у него деньги на бизнес?

Этого точно не могло быть. Кирилл, мой милый любимый Кирилл, он не способен на подобное. Но в памяти тут же всплыло, как он быстро без колебаний согласился помочь мне избавиться от Марины, как тщательно он планировал операцию, чтобы устранить Кравченко и выведать у него сведения, где наша дочь. У него не было никаких сомнений никаких колебаний, будто происходящее действительно было для него привычным делом.

— Ты лжешь, — прорычала я, больше от злости, чем оттого, что была уверена, в том, что это неправда.

Вадим помотал головой.

— Нет, я не лгу. Или у тебя есть другое объяснение, что он делает у меня на крыше со снайперской винтовкой в руках? — Вадим вновь уткнулся в монитор. — Мои охранники были предупреждены о его возможном визите.

К моему большому сожалению, супруг явно не воспользовался советом подождать до завтра. Возможно, он тоже догадался о каком Белецком идет речь, а возможно все еще проще, он просто отправился следом за мной.

— Вопрос только в том, что с ним делать. Что делать с человеком, который собирается убить меня? — сказал Вадим таким тоном, как будто уже все решил.

— Ты этого не сделаешь, — я вновь приподняла пистолет.

Он лишь грустно улыбнулся, смотря на то, как я направляю на него оружие.

— Достаточно было просто попросить, — сказал Вадим, достал телефон и набрал номер. — Доставьте его ко мне.

Несколько минут мы простояли в звенящем молчании, пока охранник не приволок запыханного и взмыленного, закованного в наручниках Кирилла. Под носом были видны кровоподтёки. Под правым глазом намечался синяк. Супруг пытался вырваться, и сыпал ругательствами.

— Ну здравствуй, Кирилл. — Вадим взирал на побежденного соперника. — Спасибо, что заглянул на огонек. Мы как раз с Наташей обсуждаем твою подработку.

Муж даже дергаться перестал, лишь только посмотрел в мою сторону, и прошептал:

— Наташ, я все могу объяснить.

Уж лучше бы он сдержался и промолчал. Я была уверена, что он опровергнет слова Вадима, но его заявление поставило крест на моих надеждах. Ужасало даже не то что мой муж убийца, а то сколько времени он обманывал меня. Еще один человек, который поступил со мной подобным органом.

Наверное, Кирилл заметил на моем лице, обуревавшие мной эмоции, и повернулся к Вадиму.

— Я просто сказал ей правду, — холодно произнес Вадим.

— А то, что ты сделал… — начал супруг. Я видела, как он рвался к Вадиму, как же ему хотелось ударить его?

— Мы с Наташей уже об этом говорили, — сказал хозяин дома. С появлением Кирилла Вадим изменился. Не было и следа, что у нас был личный тяжелый разговор, не было никакого намека, что он дался нелегко, передо мной сейчас стоял уверенный в себе мужчина, которого казалось, ничто не может пробить, никакого чувства вины, никаких признаком мучившейся совести, ничего, что могло бы показать, что слова Кирилла его как-то задевают. — Кстати, Наташ, ты можешь уже отправляться за дочерью, и сказать няне, собирать вещи. Если, конечно, ты не передумала, и хочешь остаться вот с этим. — Вадим выразительно посмотрел на моего супруга.

Я сделала шаг в сторону двери, но тут повернула голову в сторону мужчин. Можно ли их оставить наедине?! В глазах обоих была жгучая неприязнь к друг другу. Казалось, то стоит мне закрыть дверь, и они явно поубивают друг друга. Причем спокойствие Вадима настораживало меня гораздо больше, чем горящая в глазах Кирилла ярость, он-то был закован в наручники. Вадим мгновенно уловил мои мысли:

— Мы просто поговорим. Ни к чему портить твою встречу с дочерью дурацким мордобоем.

Кирилл послушно кивнул, и я отправилась за дочерью, со всех ног мчалась по коридору, потом вниз по лестнице. Сердце бешено билось в предвкушении встречи. Столько всего пришлось пережить, столько всего сделать, ради того, чтобы, наконец, увидеть своего родного ребенка. Ребенка, которого я даже не помнила.

Происходящее напоминало сон, сон, который я так боялась спугнуть. Тело казалось ватным, когда я прошла в детскую. И здесь Вадим не поскупился, по убранству она ничем не уступала спальне его собственного сына. Даже коляска была такая же. Я искала дочь взглядом. Но кроватка была пуста. Няня в аккуратном нежно розовом, очевидно, форменном платье стояла, заслоняла собой пеленальный столик, с которого доносился младенческий лепет, показавшийся самыми прекрасным звуком на свете. Я подошла ближе и женщина, ухаживающая за моим ребенком, наконец, заметила меня, коротко кивнула и пропустила к дочери.

Она была больше, чем я видела на фотографии, очевидно, подросла с тех пор, такая красивая взирала на меня своими огромными синими глазами и перебирала ножками и ручками.

— Я твоя мама, Аленка, — сказала я, проводя рукой по темным волосикам, все еще безуспешно пытаясь вспомнить дочь. Но в моей памяти не было ничего кроме фотографий и обрывочных снов. Я не помнила дочь, не помнила ни ее рождение, ни того, как впервые взяла в руки, на месте этих воспоминаний была зияющая дыра, требующая того, чтобы ее заполнили. Но, несмотря на эту пустоту, я точно знала, что ребенок, лежащий передо мной мой.

Аккуратно взяла ее на руки и прижала к себе. Ощутила непривычную тяжесть и тепло детского тельца, ведь это — не сон, я впервые (а скорее всего не впервые) держу на руках свою дочь. Уткнуться в ее лобик соленными от слез губами. Сердце бешено билось от понимания, что это не сон, не плод моего больного воображения, это настоящий живой ребенок, выстраданный и такой заслуженный ребенок, ради которого я столько всего пережила. Малышка доверчиво свесила голову на плечо. Мне казалось, я могу вечность так стоять и слушать ее дыхание.

Няня что-то торопливо рассказывала мне о том, как готовить детскую молочную смесь, об уходе за ребенком, о массажах, сделанных прививках и о прочих мелочах, попутно паковала вещи ребенка. Я с трудом пыталась вникать в ее слова, все мысли были заняты ребенком, которого я держала на руках. Ребенком которого я когда-то похоронила.

В детскую один за одним зашли Вадим с Кириллом. Кажется, им получилось о чем-то договориться, по крайней мере, Кирилл уже был без наручников.

— В качестве компенсации я дам вам десять миллионов, — произнес он.

— Пятнадцать, — поправил его, Кирилл, всегда любивший поторговаться. Коммерческая жилка не изменила ему и здесь.

Мне же самой почему-то стало тревожно. Хотелось, сказать мужу, откажись от этих денег, главное, чтобы он нас отпустил.

Вадим и глазом не моргнул.

— Хорошо, — кивнул он. — В расчете? — взгляд устремился на меня.

И как он себе это представляет? Так хотелось крикнуть, верни мне то, что забрал. Верни мне память Вадим, верни мне воспоминания о дочери, которые я так безуспешно ищу, верни мне то спокойствие и счастье, которое царило в моей семье до твоего вмешательства, верни мне Аню, мою лучшую подругу, которая должна была крестить мою дочь? Верни мне это и мы будем в расчете, но не крикнула, ни к чему искушать судьбу, только не с этим человеком.