Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 44

— Выбери на свой вкус, — опережая вопрос, махнула рукой я и отошла на шаг, уставившись себе под ноги. Зажмурилась, сглотнув.

Обилие запахов, слышимое отовсюду разом, сводило с ума. И когда морщинистый старый эльф с красными обгоревшими плечами протолкал вдоль по улице скрипучую, груженую отрубленными чешуйчатыми лапами тележку, я искренне пожалела, что вообще решилась сегодня покинуть дворец.

— Держи, — сунул мне в руки теплый бумажный кулёк Велор.

— Что-то мне не хочется есть, — с опаской заглянула я внутрь, ожидая по закону подлости увидеть именно жареных «жуков».

— Это огненная кукуруза, — пояснил Дракула, выловил одну яркую горошину, щедро сдобренную перцем и специями. — Поешь. Аппетит сразу появится.

— Поверю на слово, — снова сглотнув тошноту, выловила и я один шарик и отправила в рот. — Как палочки кукурузные! — глянула я на Велора, взобравшегося на высокий стул у самой стойки и развернувшегося спиной к уличной, испускающей клубы пара и дыма кухне.

Тот в ответ лишь кивнул, мрачно ковыряясь в содержимом своего пакета.

Кажется, аппетита не было не у меня одной.

— Ох, здравствуй, Тайрон! — зачастила тем временем торговка, утирая руки тряпицей. — Как жизнь? Давненько что-то ты в наши края не захаживал.

Я подошла поближе к Велору и с удивлением уставилась на вдруг улыбнувшегося Акитара.

— Работа, Майя, — коротко ответил он, как и всегда держа руку на палаше.

— Ой, понимаю. Да и у нас забот полон рот, — закивала рогатая старуха и, навалившись на стойку, воровато замахала рукой, подзывая стража. — Тай, а правда, что во дворце у вас там человечка-лекарь? Что от самой Ириты дар получила?

Акитар хоть и приблизился из вежливости к Майе, но вмиг благостное выражение лица на непоколебимую строгость сменил.

— Не болтай лишнего, женщина. И вопросов, ответы на которые тебе знать не положено, не задавай.

— А что я? Я ничего! — обиженно заголосила старуха на всю округу. — Все говорят, вот и мне любопытно. Правда иль нет? Если б такое дело… Тай, ей ведь и не стоит ничего помочь! Раз, махнула рукой… А мы уж как благодарны будем! Правда ведь? — Майя явно в поисках поддержки уставилась на меня.

Острый подбородок дернулся раз, другой в раздумье, а я так и замерла с пакетиком кукурузных шариков, будто на эшафоте. Старухин взгляд меня насквозь пронзал.

— Не болтай! — грозно рявкнул Акитар, искоса глянув на Велора.

Дракула вмиг, будто по команде легко соскользнув со стула, ринулся ко мне. Но поздно.

— Во-о-орт, милосердный… — так и ахнула Майя, накрытая осознанием. — Девочка! Милая девочка…

Она сперва прикрыла ладонью рот, а затем протянула ко мне руку с пожелтевшими от работы со специями ногтями. Из окон соседних лавок на звук ее пронзительного, шурупом вкручивающегося в мозг голоса уже с любопытством тянули шеи редкие постояльцы.

— Идём-ка, — подхватив меня под локоть, вполголоса проговорил Велор над самым ухом, с успехом перекрывая заклинившее: «Девочка, милая… Девочка».

— Почему? — обернулась я, глядя как Акитар что-то внушает едва в экстазе глаза не закатившей старухе. — Я же могу помочь! Я хочу…

— И-дём, — твердо повторил Дракула и, не оглядываясь по сторонам, силком повел меня подальше от лавки.

Я сперва хотела взбрыкнуть, но вместо злости «на помощь» пришло разочарование, и тело как-то само-собой размякло, грозясь при удобном случае реку горьких слез выдать.

Миновав пару переулков и оказавшись у небольшого фонтанчика, выстроенного в огороженном невысоким заборчиком дворе, мы остановились. Я огляделась.

Дворик, пестревший сочной зеленью и свежепосыпанными песком дорожками, примыкал к двухэтажной и явно предназначенной не для среднего класса закусочной. Впрочем, вся улица выгодно отличалась от той, на которой работала старуха. Гораздо чище и запахов значительно меньше.

Секунда, и из полутьмы переулка к нам навстречу вынырнул Акитар.

— Думаю, теперь вам по вечерам лучше гулять поближе к центральной площади. Сиуру несложно узнать, а Майя — женщина болтливая, — сокрушённо, будто это лишь его вина, сказал страж. — В центре же и на пристани гвардейцев в любой час куда больше. Там безопасно. Разумеется, я и сам в силах защитить вас, сиура, — убедительно поглядел на меня рогач.

Дураку понятно, будь он для меня бесполезен, его бы и не приставили. Но тот факт, что Акитар не желает без особой нужды калечить соотечественников, радовал.

— Хорошо, — кивнул Велор и наконец отпустил меня.

Всем видом выказывая обиду, я отошла на несколько шагов и присела на прогретый каменный бортик фонтана, выложенный цветастой плиткой. Снова открыла пакет, но от еды воротило. Воротило, кажется, от всего на свете.

— Хочешь, зайдём, — взглядом указал на закусочную за моей спиной Велор.

— Здесь хорошо готовят. У них и открытая веранда есть, — добавил Акитар. — С нее даже немного море Ворта видно.

— Не хочу, — решительно поднялась я и пошатнулась, взмахнув кульком. — Почему я не могу помочь тем пустынникам? Почему вы не даёте мне?

— Потому что ты сама на ногах еле стоишь, — нахмурился Велор.

В уме едва созрела пара язвительных отговорок, раскрывающих клыкастую-зубастую причину моего дурного самочувствия, но меж ребер, где-то под желудком, снова завозилось что-то горячее… кто-то… несоизмеримо огромный.

— Тогда вернёмся во дворец, — пытаясь придать шагу бойкость, я подошла к Акитару и вытянула руку с зажатым в ней злосчастным бумажным пакетцем со снедью. — Кукурузы не хотите? — спросила я, а получив отказ и недоуменный взгляд в придачу, вышла со двора и отправилась вверх по улице.

Велор и страж, нагнав меня очень скоро, молча топали за мной.

Признаваться, что и впрямь плохо себя чувствую, из упрямства не стала. Все болезни, говорят, от нервов, а их сегодня мне сверх меры высшие силы отсыпали. С горкой. Отосплюсь, и все пройдет. Утро вечера мудренее.

Солнце ещё раскрашивало небо и стены дворца в алые краски, но здесь, в низине, средь лавок и домишек длинные тени уже легли на дорогу, будто чернильные кляксы. Становилось прохладнее.

Рабочий день у пустынников заканчивался, и утомленные рогачи, а вместе с ними, волею судьбы заброшенные на материк эльфы и даже нимфы с кофейного цвета кожей, спешили по домам.

Волокли к ужину корзины, закрепленные для удобства на небольших самодельных колясках, полные мяса, и все тех же когтистых лап ящеров, на которые я старалась не смотреть всеми силами. Хотя взгляд, как намагниченный, так и притягивали белесые окружности перерубленных костей, а запах темной, чуть запекшейся крови я, кажется, лишь заслышав скрип тележечного колеса чуяла.

И вновь что-то ворочалось внутри, волновалось. И снова я невольно принюхивалась и спешно отворачивалась от местных мясных деликатесов, безуспешно пытаясь прогнать отголоски тошноты.

Четверть часа спустя, оживающие после дневного зноя улицы Эр-Аворт остались позади, а мы уже вновь шагали с Велором по коридорам-переходам. Вечерняя духота здесь, за стенами лишь усилилась, но зато народу во дворце значительно поубавилось и никто не таращился на нас с округлыми от удивления глазищами.

Шли радом, но раздельно и в полном молчании, думая каждый о своем. Благо, что птицы, облюбовавшие за неимением другого укрытия королевские сады, щебетали без умолку. Эти звуки и журчание фонтанчиков ловко сводили неловкость на нет.

К тому же нежелание, да и впрочем, неумение Велора болтать почём зря, впервые не доставляло мне дискомфорта. Сейчас мне как никогда хотелось остаться со своими мыслями и мало-помалу стихающей, наверняка гриппозной ломотой в теле наедине.

Но чем старательнее я пыталась разложить все по полочкам, отыскать решение всех проблем — своего рода панацею, и заорать «эврика!», тем сильнее принималась вихлять мысль в чугунной голове, и тем чаще с тоской вспоминалась уютная постель в моих покоях, заваленная пузатыми подушками с золотистыми кисточками.

— Ты тоже считаешь, что я ни на что не способна, — вконец измучив себя внутренними диалогами, первой заговорила я.