Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 45

Но Дракула, не то и сам глубоко уйдя в себя, не то просто от удивления дар речи потеряв, лишь посмотрел на меня, выразительно вскинув брови.

— Ты думаешь обо мне так же, как и Эдмонд, — сжалившись, решила я все-таки пояснить. — Думаешь, что в магиитворении я ноль без палочки. Равно как и в целительстве.

Велор и на этот раз смолчал, а затем улыбнулся одними лишь уголками губ. И за этой улыбкой мне едва ли не тонны снисходительности увиделись.

— И откуда же такие выводы возникли, позволь спросить? — улыбнувшись еще шире, попытался взять меня под руку Дракула, но я не далась.

— Не нужно! Вдруг папочка увидит? — съязвила я и зашагала быстрее, но спустя несколько шагов остановилась и с тяжелым вздохом, обозначающим раскаяние, обернулась.

Практически весь первый этаж дворца, напоминая термитник, состоял из переходов со множеством входов, выходов, лестниц, внутренних двориков и садиков. Лицевая часть, обращенная к востоку, с парадным входом и величественной лестницей вела прямиком в огромный тронный зал. Там я побывала сразу же по прибытии. Кланялась с замиранием сердца рогатому королю и с тревогой ожидала вердикта: позволят ли мне остаться на правах гостьи или прогонят прочь, подгоняя пиками.

С торца же располагались в основном хозяйственные помещения: кухни, склады, спуски в подвалы, купальни и общежития прислуги. Поэтому здесь, с западной стороны встретить кого-то из тёмных было невозможно.

Ну или, беря во внимание Велора, замершего поодаль с недоумением и легким негодованием, почти невозможно. Но в любом случае, с упоминанием папаши я явно погорячилась.

Снова вздохнув, я не спеша подошла к арке и, упершись ладонью в поддерживающую ее гладкую мраморную колонну, чтобы спину прямо держать было проще, уставилась невидящим взглядом на стайку копошащихся в сыпучем песке пташек.

— Ты не дал мне помочь той женщине, торговке, — проговорила я, сосредоточенно поковыряв ногтем крохотную, как волосок, трещинку в белоснежном, с розовыми подтеками камне. — Увел под руку, как умалишенную. Лишь бы никто меня не увидел. Не узнал.

— Так вот где собака зарыта… — с пониманием и наверняка очередной дозой снисхождения протянул Велор. — Разве то, что я пытаюсь заботиться о тебе, Элиза, каким-то образом умаляет твои способности или прибавляет глупости? — встал он рядом, привалившись плечом к противоположной арочной колонне.

— Это значит, что ты, как и Эдмонд, считаешь меня слабой, — первый признак слабости — слезы подло заставляли голос срываться, но я изо всех сил держалась. — Считаешь беспомощной. Разве не так?

Пташки окончив сухую помывку, перекочевали на деревянную лавку, поставленную средь розовых кустов здесь же, во внутреннем дворе, окруженном обвитыми плющом арками и песчаного цвета стенами. Поскакав по изогнутой резной спинке, они с громким щебетом принялись нырять в глиняную, расписанную яркими, затейливыми узорами урну, стоящую рядом.

Я сердито глянула на Велора, ожидая увидеть все ту же усмешку, но Дракула больше не улыбался. А рогатый страж позади него и вовсе хмурился до глубокой складки меж бровями и отчего-то мерял меня пристальным раскосым взглядом. Разве что головой в осуждении не качал.

Я сердито запыхтела, чуя, как лишает обоняния резкий запах гари.

Тоже мне, мужская солидарность! Без году несколько дней знакомы, а уже оппозиционную коалицию сколотили.

— Я не считаю тебя беспомощной, Лиза, — наконец заговорил Велор, безотрывно, как и я несколько минут назад, наблюдая за птичьей возней. — Нужно совсем дураком быть, чтобы и тебя дурой назвать. Быть может, излишне доверчивой, наивной, — привычно скрестил он руки на груди, зажав пакет с кукурузными палочками подмышкой, — возможно. Но вот беспомощной…

— Но ты ведь не дал помочь! И не только кому-то постороннему, — я набрала побольше воздуха и выпалила. — Ты даже себе не позволил помочь, Велор! Ты настолько мне не доверяешь? Или настолько боишься и считаешь неумёхой?

— Ни то и ни другое, — склонил Дракула голову сперва на один бок, а затем и на другой, коснувшись виском колонны и блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь прохладой камня. — Вспомни, с кем я рос, Лиза. Сразу все поймешь.

— С Лео, — кивнула я.

— Да-а, — многозначительно протянул Велор, — Поэтому прекрасно знаю, как он работает.

Разомкнув руки, он отклеился от колонны и лениво побрел по узкой дорожке вглубь дворика. Присел на край лавки и уставился на меня, приглашая присоединиться.

— Вспомни, с кем я рос, Лиза. Сразу все поймешь.

— С Лео, — кивнула я.

— Да-а, — многозначительно протянул Велор, — Поэтому прекрасно знаю, как он работает.

Разомкнув руки, он отклеился от колонны и лениво побрел по узкой дорожке вглубь дворика. Присел на край лавки и уставился на меня, приглашая присоединиться. А едва я присела рядом, уложив пакет со все еще теплой кукурузой на коленки и со стоном удовольствия откинувшись на спинку, повторил.

— Я знаю, как работает Лео. Для таких, как он и как ты, — искоса глянул на меня Велор, — необходима предельная концентрация. Полное отстранение от чувств и эмоций, иначе, исцеляя, вы можете отдать слишком много себя. Слишком много сил.

— Я помню, что первое правило исцеления — отстранение, — подтвердила я. — Профессор Дориус едва ли не каждое занятие с этого начинал. Руны, — довольно похоже изобразила я старческое кваканье пожилого нимфы, — как и магия урожденного целительства, берет жизненную силу прямиком из тела мага.

— Верно, — кивнул Велор. — Но руны не заберут больше, чем нужно. Для этого в них всегда закладывают блокирующие знаки. Но вот с урожденным целительством все несколько иначе. Вы должны действовать с холодной головой и сами контролировать расход сил. Стыд, жалость, страх — вот твои главные враги, Лиза. Все это может убить, потому что эмоции не позволят тебе вовремя остановиться.

Я невнятно помычала, наблюдая, как ветерок заставляет опавшие с тонкоствольных деревьев цветочные лепестки вставать на дыбки, будто крохотные жемчужные паруса.

— Поэтому ни я, ни Эд не позволили тебе исцелять меня, — подытожил Дракула, немного помолчав. — Ты была взволнована и могла не остановиться вовремя. Тогда моё тело вытянуло бы из тебя звериную долю жизни. Тело эгоистично, — Велор запустил руку в свой бумажный пакет, зачерпнул ладонью немного кукурузы и бросил на дорожку. — Ему важно лишь его благополучие. К тому же у меня был рунный амулет. Беспокоиться было не о чем, — вновь небрежно взмахнув кистью, добавил он еще горсть.

Возмущенные нашим бесцеремонным вторжением и потому без умолку трещащие пташки, спрятавшиеся в кустах, враз смолкли. Заслышали легкую дробь кукурузинок по камню.

Пара смельчаков тут же выпорхнула на разведку.

— Ты будешь ворчать, — протянула я несмело, глядя, как птицы, получив добро от разведчиков, будто семечки высыпались из куста и принялись трепать добычу, — но я понимаю, о чем ты. Я когда Ассаро исцеляла, чувствовала, как что-то удерживает меня. Думала, оторваться от него не смогу.

— Пустынники вообще создания сложные, — подтвердил Велор. — Они вытягивают энергию в случае опасности отовсюду. Говорят, в минуты особой нужды их может напитать силой даже сам Ворт.

— Ого, — протянула я.

— Да байки, скорее всего, — равнодушно подпнул Велор носком ворох лепестков вместе с пылью, взбудоражив птах. — Но будь осторожнее в будущем. Многие будут просить тебя об исцелении, но всем помочь ты все равно не в силах. Как бы тебе ни хотелось. Милосердие… — с серьезным выражением лица уставился на меня он ни с того ни с сего. — Всё дело в нем. Дар богини не только магической силой наделяет.

— Понимаю.

Судя по теплым ощущениям, что вызывал лишь одним своим присутствием Леонард, не согласиться с Велором было сложно. Урождённые целители и впрямь обладают особой способностью и, вероятнее всего, даже некоторой жизненно необходимой потребностью утешать.

— Понять мало, — сухо сказал Велор, отвернувшись и вновь глядя себе под ноги, в ворох принесенных ветром лепестков. — Нужно ещё и принять. Сложно отказать, когда на тебя будут смотреть с надеждой, а за отказ — с откровенной злобой. Тело целителя, насколько я понимаю… — вместо того, чтобы очередную горсть шариков кинуть на землю, Велор зачем-то засыпал их себе рот и сморщился, — Ваши тела напрочь эгоизма лишены, — нехотя прожевав, сглотнул он. — Вообще, изучить природу истинного целительства особой возможность не было, как ты понимаешь. Лео повезло, что он из наших. Повезло, что отец, даже не смотря на неприязнь к дару, не позволил бы разобрать его на органы. Повезло, что Сынам Ночи целители как собаке пятая нога.