Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 51

Дернулся, скривился, как от тошноты и прижал ладонь ко рту. Зажмурился, задышал часто-часто и не просто с трудом, а с неимоверным усилием воли протолкнул зелье. Упёрся руками в пол и низко опустил голову.

— Да чтоб меня… Это же безумие! — прошептал он со смехом, и впрямь приправленным нотками сумасшествия. — Это же чистой воды…

Несколько раз выдохнув, как пред прыжком с трамплина, Велор, резво вскочил и, за малым не потеряв равновесие, в один мах преодолел расстояние между нами.

— Нет! Пусти! — забрыкалась я, но Дракула, вопреки жалким протестам уже навис надо мной. Подсунул обе ладони под спину и, кажется, намерился самым бесцеремонным образом взвалить себе на плечо, как куль с картошкой.

Я же в ответ уперлась руками ему в грудь, противясь. Пальцы, сверкнувшие пламенем, без труда вспороли плотную тёмную ткань. Я застонала, плавясь изнутри. Оттолкнулась, упала на спину и до того знатно затылком приложилась, что звёзды перед глазами поплыли.

Ещё отрубиться не хватало! Хотя… это вполне себе выход.

А пламя тем временем, расцветая яркими пятнами под кожей, будто вкрапления золота, с пальцев уже перекинулось на кисти. Захватило предплечья и стремительно ползло выше.

Велор, в очередной раз попытавшись подхватить меня, охнул и уставился на покрасневшие ладони.

— Да не жгись ты! — прикрикнул он, будто от моей воли в данный момент что-то зависело, и, зарычав от боли, взвалил-таки полубессознательную меня на плечо.

Рывком поднялся, в несколько шагов преодолел гостиную и с силой пнул дверь спальни. Секунду спустя та же участь постигла и дверь ванной комнаты.

Собрав силы и мысли в кулак, я только принялась брыкаться вновь, но Велор аккуратно, насколько вообще это было возможно сделать с порядком обожженными руками и шеей, отпустил меня на пол.

Я выдохнула с облегчением. Каменный пол приятно холодил щеку и ладони, но не долго. Подо мной, кажется, даже камень раскалялся.

Крякнули краны один за другим. Вода зашумела ничуть не тише, чем потоки Ниагарского водопада.

И пусть мои покои, в сравнении с покоями той же Эданы, без зазрения совести можно было назвать скромными, обхаять ванную комнату с прямоугольным бассейном-купальней язык бы не повернулся.

Всюду мрамор, зеркала, и живые цветы. На стенах — начищенные до блеска хрустальные шары-светильники, в которых, будто светлячки, роились магикусы. А количеством всеразмерных пушистых полотенец, скрученных рулетиками и рассованных по всем подвесным полкам, наверняка не мог похвастаться ни один пятизвездочный отель.

На бортиках купальни с угловой мозаичной лесенкой приютились цветные ракушки-блюдечки, ароматные мыльные камешки и масляные снадобья. Размеры же ванны, в которой без труда ездовой ящер уместиться мог, поражали. Но я и помыслить не могла, что кто-то когда-то захочет меня в ней утопить.

Дождавшись, пока стремительно прибывающая вода покроет дно ванны и поднимется на несколько ступеней, Велор, неразборчиво бормоча, обхватил меня за талию и, всеми местными богами клянусь, перекинул бы через бортик, не прояви я проворство и не ухватись за вампирюгу руками-ногами.

Признаюсь, я обезумела в ту секунду. Страх, что овладел мной, я испытала впервые. Он шел из глубины и вполне мог бы назваться каким-нибудь умным термином, означающим боязнь подсознательную. Нерациональную, необъяснимую, записанную в ДНК.

Робкая, тонконогая лань боится льва. Кошка, если будет возможность, ощерится и дёру даст, едва завидит пса. Я же сейчас боялась воды так, что видя лишь бурлящие потоки, уже задыхалась от ужаса.

Казалось, коснусь водной глади лишь кончиком пальца и сгину. Взорвусь, будто мыльный пузырь! Вернее, не казалось. Вопреки здравому смыслу, что сейчас явно в ступоре стоял где-то посреди слоев разума и глядел на перекати-поле путаных мыслей, я знала, что боюсь воды до смерти неспроста.

И Велор совершенно точно чувствовал мой страх. Потому и принялся отдирать меня от себя, во второй раз за день раскрашивающей его одежду рыжими подпалинами, с удвоенной яростью.

— Не надо! — проскулила я, хватаясь из последних сил, и поджимая все конечности разом, как никому не нужный и оттого отданный палачу котенок. — Прошу!

Но не успела я и вдох сделать, как рухнула в ледяную воду.

Глухой рокот хлещущих под напором струй вмиг оглушил. А невесть откуда взявшийся рой крохотных пузырьков, будто вода вокруг вскипела, не давал открыть глаза и сориентироваться.

И пусть купальня не была глубокой — если наполнить ее до середины и присесть на дно, водная гладь едва прикрывала ключицы — потоки продолжали равнодушно хлестать из пары украшенных лепными ракушками гусаков и дна. Но если так и дальше пойдет, меня ж по самую макушку скроет!

Из последних сил я оттолкнулась от шероховатого дна, из которого били ключи, и вынырнула. С хрипом втянула ртом воздух и схватилась, как я надеялась, мертвой хваткой за скользкий бортик.

— Куд-да?! — Велор, время от времени скрываемый клубами пара, маниакально сверкнул серыми глазищами.

Он без труда разжал мои пальцы. Подхватил подмышки и столкнул в воду.

Но на сей раз я была готова.

Плюхнувшись на спину, подняв брызги и на несколько секунд оказавшись под водой, вновь заурчавшей и покрывшейся пеной, я с грацией морского котика перевернулась. Оттолкнулась ногами от бортика и откочевала в противоположную, куда более безопасную сторону.

На мое счастье, купальня располагалась у стены. Поэтому подобраться ко мне у Велора возможности теперь не было.

Встав на коленки, отплевываясь, фыркая и дрожа, я едва успела откинуть налипшие на лицо волосы, как Дракула, безуспешно раз-другой попытавшись дотянуться и сцапать меня, крепко выругался.

Воинственно вздернул рукава до локтей, обнажая крепкие руки, он перекинул ногу через борт и, стиснув зубы до заходивших туда-сюда желваков, как был, в сапогах, ступил в воду.

Оказавшись в ловушке, я заметалась, ища лазейку, но внезапно ожившая вода заставила меня, да и Велора, широко расставившего руки, замереть.

Прозрачная гладь, парящая от одного моего прикосновения, окрасилась в серебро и вытянулась, будто сотни крохотных змеек.

Они все, как одна, ринулись к Велору. Извивались, цеплялись за одежду, как живые, и пытались взобраться как можно выше.

Велор пошатнулся, раскачиваемый сотней водяных рук, но чудом устоял и до того яростно рявкнул: «Отвали!», что вода тут же опала, потеряв сияние. Но ненадолго. В глубине уже вновь зарождались колючие звёзды.

Они теперь атаковали и меня. И там, где вонзались серебряные иглы, золото пламени гасло.

Увидев это, Велор победно вскрикнул.

Сама я, голос потеряв от ужаса и усилившегося холода, бросилась наутек. Пыталась выбраться из купальни как можно скорее, но вода, очевидно, разглядев во мне куда более опасного, испаряющего её противника, отяжелела и приковала ступни ко дну.

Оплетенный серебряными нитями Велор с не меньшим трудом подобрался ко мне ближе и вцепился в плечи. Один рывок, и я снова не могу дышать.

Словно ледяные пики вонзались холодные потоки в лопатки и поясницу. Я царапалась и толкалась изо всех сил. И когда вот-вот была готова сделать вдох и захлебнуться, Велор ослабил хватку. Вот только вода отпускать меня и не собиралась вовсе. Давила на грудь многотонной плитой.

Но в последнюю секунду подхватив под руки, Велор вырвал-таки меня из ледяного плена.

— Я знаю, кто я есть… — монотонно бубнил он, пустым взглядом смотря сквозь меня, беспомощно барахтающейся и размахивающей руками. — Я помню, кто я, ясно?

Со мной ли сумасшедший Дракула говорил, или сам с собой, я не трудилась разбираться. Меня изнутри грызла такая ярость, усиленная физическим превосходством брюнета, что я готова была испепелить его на месте!

Уловив твердое намерение в его голосе и взгляде вновь напасть, я ринулась вперед, приложив обе ладони к его горлу. И пламя вспыхнуло бы, добавило бы ожогов и уж точно отбило бы охоту швырять меня и тушить, когда вздумается. Но руки мои вмиг сковали водяные путы, бросившиеся на защиту Велора.