Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 53

Крупный алый камень на дне засветился ярче, вбирая в себя излишки огненной магии, и вода вокруг меня бурлила с каждым мгновением всё ленивее. Да и клубов влажного пара становилось меньше.

Глаза перестало печь, дыхание не обжигало горло. А порядком потеплевшая вода теперь приносила облегчение и вовсе не пугала. Пугали лишь слова рогатого лекаря и легкость, с которой он меня на преждевременное материнство ни с того, ни с сего обрек.

Со стихией малыша… Нет, этого не может быть. Попросту не может! Не ветром же, в конце концов, принесло!

Я помотала головой, всколыхнув водную гладь и дивясь, как это всё еще не хохочу в голос, совершенно некстати припомнив природу Велоровой стихии.

— Сиур… — кое-как собравшись с мыслями, начала я, сев и прикрыв коленками мокрую грудь с прилипшей к ней тканью платья. Имя рогатого из памяти будто напалмом выжгли. Сколько ни тужилась — все едино.

— Айорик, — не отрывая взгляда от листа, великодушно подсказал рогач.

Я с благодарностью кивнула.

— Сиур Айорик, кажется, я не совсем поняла про задвоение…

— Что моя, дорогая? — выглянув из-под широких полей своего золотистого колокола, доброжелательно улыбнулся лекарь, и его и без того узенький глаз совсем в щёлочку обратился. — А-ах! Вы ведь человечек и наверняка не знаете… Прошу простить покорного слугу, — спохватился он. — Я с людьми дел не имел уже очень много лет. А уж со столь юным особами…

Довольно грубо приказав девице вынуть из сумки литровую, не меньше, банку с масляной жидкостью и пипетку, Айорик коротким, властным взмахом подозвал Велора. Рогатая, тем временем, поалев от натуги, открутила крышку.

— У магически одаренных женщин порой случаются задвоения начал, когда они, женщины, то бишь, — оговорился лекарь, переняв из рук помощницы пипетку, — достаточно сильны в магическом плане и… — беззвучно отсчитал по пять капель на каждую Велорову ладонь рогатый, — находятся в положении. Растирайте, — скомандовал Айорик Дракуле. — Живее, живее!

Но Велор невидящим взглядом смотрел на стремительно теряющие красноту ожоги и повиновался лишь после повторного, куда более грубого оклика с требованием работать руками и не переводить зазря дорогостоящие зелья.

— По-го-ди-те… — несмотря на выраженный жар снаружи, изнутри я вся словно похолодела, а язык и вовсе разжился новокаиновой противной немотой. — Что значит, в положении?

— Ну, что-о же вы… — негодуя откинулся назад Айорик и тут же придвинулся ближе, заговорив вполголоса. — То и значит, дорогая! В магически одаренных семьях не рождаются дети без искры. Есть лишь один прецедент…

Я нетерпеливо взмахнула рукой. Слушать о людском правителе, что по причине своей же жадности лишился искры Авэль, а вместе с тем и весь свой род лишил возможности магичить, мне сейчас хотелось меньше всего прочего.

— Но в том то и дело, сиур, я не могу быть… — не сумев закончить, для убедительности выставила я всё же палец перед носом. — Это невозможно!

— Почему же? — равнодушно вытаращил здоровый глаз Айорик, подхватывая всё же соскользнувшее со вспотевшего носа пенсне. — Как показало обследование, вы вполне здоровы.

— И это хорошо, конечно. Но дело в том, что я как-то… Не знаю даже, — щеки начали гореть совсем нешуточно. Я как редиска поалела и смутилась окончательно.

Потеряв терпение, лекарь, издав хрипловатое «кхех», решил взять инициативу в свои руки.

— Когда вы в последний раз были близки с мужчиной?

— С мужчиной? — невольно повторила я.

— С мужчиной, — кивнул не без удовольствия Айорик и вновь сухо кхекнул в кулак. — Я лекарь, дорогая, — наверняка заметив мой мечущийся взгляд, напомнил рогач. — За свою практику я столько наслушался. Даже от Его Величества, — шепотом сказал он, приложив ладонь ко рту. — Но ни одна из тайн не покинула пределы вот этой тетради! — не без гордости тряхнул он листами.

— Звучит… убедительно, — сморщилась я, оценив потрепанный вид тетради и пару жирных пятен на корочке.

Рогатик кивнул, уложив всеобщую мед. карту на раскладной столик и уткнулся в страницы с моими инициалами в формуляре.

— Так что мне можно рассказывать всё, что касается вашего физического и душевного здоровья, — рассеянно пошлёпал он ладонью по листам в поисках писчей палочки, а так и не отыскав, вынул из нагрудного кармана другую. — Ну-с, рассказывайте.

Лекарь, приняв самый серьезный вид, наладился конспектировать исповедь.

— Да нечего рассказывать! — вспыхнула я, сердито вращая глазами.

— Ох, понимаю. Вас, должно быть, смущает присутствие сиура, — обернулся Айорик к Велору и небрежно помахал рукой, требуя удалиться.

У сиура Велора в эту секунду брови так высоко взметнулись, что глаза приобрели форму идеальной окружности. Стоит ли говорить, что о размазывании снадобья он напрочь позабыл?

— Не смущает, — твердо ответила я, распрямившись. — Сиур Айорик, я не была близка с мужчиной.

— Никогда? — деловито замерла писчая палочка над листом, а лекарь глянул на меня поверх линз.

— Этим похвастать, увы, не могу, — уклончиво ответила я, — но достаточно давно.

— Хм-м-м, — разочаровано выдал Айорик.

— Ага, — вторила я, все ещё отчаянно пунцовея, но лекарь не сдавался.

— Уверены?

— Абсолютно, — избегая прямого, направленного прямо на меня взгляда Велора со странными искорками. — В противном случае, я бы об этом первая узнала, как думаете?

— Хм-м-м…да. Выходит, не задвоение, — вконец огорчился лекарь, но тут же засиял, хохотнув невпопад. — Хотя на вашем месте я бы все же воздержался от вина какое-то время для пущей важности. А то, знаете ли… Всякое бывает.

Клятвенно пообещав себе во имя Свободы надраться при первой же возможности в хлам, я поддержала его веселье истеричным смешком и наконец осмелилась поглядеть на Велора.

Поднявшись с лавочки, Дракула смотрел на меня не моргнув ни разу секунд за десять. И лишь спохватившись, он выдохнул и положил уже поджившую ладонь на краешек керамической раковины. Переступил с ноги на ногу, оперся и, соскользнув, едва не ухнул носом вниз.

Жирная мазь вкупе с масляным снадобьем сделали свое дело, и даже его цепкие, по-мужски красивые длинные пальцы не сумели крепко уцепиться.

Я отвела взгляд, скрыв улыбку, а Велор поспешил выправиться и подзатянуть шелковый пояс. А секунду спустя оглядел себя и негромко выругался.

По тёмно-синей оторочке халата расползались безобразные масляные пятна.

— Не задвоение, значит, — повторил лекарь, с кислой миной черкая в своей тетрадке. — Какая жалость, право слово!

«Кому жалость, кому облегчение», — фыркнула я, не стерпев, но тут же попыталась скрыть это кашлем, потому как Айорик одарил меня неприязненным взглядом.

— Нужно поставить вам в покои жаровню с камнями огня, — без былой угодливости сказал он. — Они помогут сбрасывать излишки магии. Да и магичить вам не помешает почаще, — с задумчивым видом еще немного почеркал на листах лекарь. — Драконья летная площадка к западу за стенами как раз сгодится. Тайрон, — обратился рогатик к стражу, — не сочтите за труд.

— Едва Елизавете станет лучше, я провожу ее, — пообещал Акитар, и лекарь активно закивал, вновь занявшись пометками.

С полминуты только и было слышно поскрипывание писчей палочки да приглушенное клокотание магических кристаллов в воде.

— А что же вторая версия? — в знак примирения напомнила я, когда всеобщее зловещее молчание, растущее с каждой новой уничтоженной записью, неприятно затянулось.

— Вторая? — без особой заинтересованности откликнулся Айорик.

— Вы сказали, есть и вторая причина обретения магией формы.

— Ах, да… — завозился лекарь, собираясь с мыслями, но Велор его опередил.

— Твое начало, Лиза, решило покинуть тело.

— Зачем это ему? — не нашлась я, что еще сказать, и улыбнулась. — На прогулку собралось?

Велор склонил голову, беззвучно посмеявшись, в то время как лекарь натурально фыркнул, взмахнув сухощавой, но здоровенной, как лопата, ладонью.