Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 98

«Кончено, — звенело в ушах. — Всё… кончено».

— Да кто ты, чёрт побери? — прошептала будто и не я, а кто-то другой во мне, задыхающийся от надежды. — Ты не можешь всё это говорить… Не смей!

— Могу и смею, как видишь.

— Тот Велор, которого я знаю, не может, — замотала я головой и подошла вплотную. — Что с тобой, чёрт возьми, стало за сутки?! Куда делся тот мужчина…

— Он всё ещё здесь, — недобро искривились губы в ответ. — Неужели не нравится? А как же любовь с её «принимать со всеми недостатками»? — Дракула театрально вздохнул. — Всюду обман! Какая досада. Но, Лиззи, признайся, — серые глаза превратились в две тонкие, змеиные щёлки, — о чём же ты думала, отправляясь по воле Тёмного Бога за мной? Неужели надеялась, что я стану выбирать? Хотела, чтобы я выбирал между тобой и семьёй?

Я окаменела. Дыхание исчезло. Всё вокруг исчезло.

В это мгновение Велор был страшен как никогда, и виной тому были глаза. Холодные, опасные, таящие безумие глубоко в зрачках.

Глаза зеркало души. Об этом я уже размышляла однажды, но сейчас усомнилась в истинности фразы. Потому как из этого следовало, что у Велора нет души. За сталью — пустота.

И не будет у нас долгих вечеров, не будет объятий и общих воспоминаний, сохранившихся на фото. Не будет ничего.

Может, и не было вовсе. Может, и правда я всё сама придумала, вот только…

— Нет, — чудом поборов ком в горле, сказала я. — Нет Велор. Я никогда не хотела, ставить тебя перед выбором. Я просто хотела… я смела надеяться, что когда-нибудь смогу стать частью…

…этой семьи.

Слова повисли меж нами, несказанные, но будто осязаемые, и что-то вдруг изменилось. Сквозь моё тело прошёл импульс. Сконцентрировался в ладони на груди Дракулы и ударил жгучей волной.

— Лиза…

Я мотнула головой, и слеза сорвалась со щеки. Разбилась о пыльный камень пола, а я усилием воли сжала кулак, обрывая поток.

Нет, хватит с меня слабости. Хватит отдаваться без остатка тому, кому это не нужно! Не нужна, значит, так тому и быть.

Я решительно дёрнулась, пытаясь высвободиться, но мужские пальцы сжимались на моём кулаке всё крепче. До белых следов.

— Мне больно, — рванулась из последних сил, удерживая слёзы и далеко не физическую боль в узде.

— Знаю, — зрачки у Велора вдруг расширились до нормальных размеров. — Знаю… Искорка.

Из горла вырвался горестный всхлип. Я на мгновение обмякла, а затем, будто второе дыхание в себе открыв, толкнула Дракулу изо всех сил.

Велор не ждал нападения. Отступил, врезался спиной в стену, густо оплетённую паутиной, и наконец разжал пальцы. А я, не теряя времени, опрометью кинулась к двери.

«Тянуть. Толкать, — положила руку на кольцо. — Тянуть… Я больше не могу тянуть… Не могу…»

— Лиза, — позвал Велор, тяжело дыша. — Лиза, только глупостей не делай. Несмотря ни на что, зла тебе я…

Его шаги, непривычно громкие, тяжёлые. Я слышала их. Чувствовала вибрации. Мой огонь злился и бесновался, распаляясь всё круче, но неизменно откликаясь на звук голоса Дракулы.

Он откликался. Даже вопреки моей воле.

— Дура… Какая же я дура! — навалилась я на разбитую деревянную дверь.

Пара вылезших шляпок от гвоздей впилась в грудь и наверняка оставила алые отметины царапин, но я рванулась, как птица из клетки, прежде чем Велор успел ко мне прикоснуться.

Гвардейцы и тёмные воины, заполонившие улицу и вязавшие не успевших улизнуть «серых», даже за мечи схватились. В свете магикусов сверкнула сталь.

— Лиза! Лиззи!

Эдана, продираясь сквозь нестройные ряды рогачей, тянула за собой Эдмонда, как на буксире. А завидев меня, оба тут же перешли на бег.

— Ты в порядке? Не ранена? — подхватил меня тёмный, сложившись в три погибели, пытаясь заглянуть в лицо. — Лиза! Что случилось?

Я замотала головой, не размыкая губ. Открою рот, хоть слово скажу — и разревусь позорно.

Будто поняв причину моей немоты, Эдмонд перевёл взгляд мне за спину.

— Ты что сделал? — тихо спросил он, будто бы одним лишь взглядом.

Шаги. Я снова слышала их сквозь шум голосов и лат.

Они остановились.

— То, что был должен сделать уже давно, — прозвучал холодный ответ, и остаток гневных возгласов Эданы потонул-таки в слезах, лишивших меня не только зрения, но, кажется, и слуха.

Оттолкнувшись от груди тёмного, которую обильно поливала слезами, я бросилась прочь.

Куда угодно… Куда угодно, только подальше отсюда. Подальше от острых слов, всё ещё звучащих в ушах, и нестерпимой боли в груди. Как можно дальше от себя.

Я бежала, не разбирая дороги и натыкаясь на всех подряд, когда меня настигли Акитар с рогатой пустынницей.

Страж подхватил меня за плечи, и лишь тогда я остановилась. Зажмурилась, давясь рыданиями, и начала медленно оседать. Кажется, слезы вытягивали из меня не только всё живое, но даже огонь — щёки обжигала солёная вода.

— Не надо, сиура, — Акитар мягко перехватил меня под локоть, не позволив сжаться в комок у его ног. — Не надо. Идёмте.

Спросить куда, зачем, не могла. Перед глазами всё нещадно плыло. И я пошла, бережно поддерживаемая крепкими, когтистыми руками.

Только память тенью следовала за мной. От неё не скрыться, а встречные королевские стражи и тёмные воины не без сожаления смотрели на меня, наверняка думая, что бедняжка-человечек просто испугалась разбойничьих ножей.

— Женщины, — высокомерно глянув, бросил вслед тот самый худощавый вампирюга Кайл своему товарищу Дереку. — Девицы людского племени, говорят, вида крови на дух не переносят! Перережь у них на глазах глотку овце, и они все как одна в обморок шлёпнутся.

— Да заткнись ты, — зло осадил тихоня Дерек. — Слушать тебя тошно.

Я бы обернулась, чтобы хоть взглядом поблагодарить тёмного, но путь нам преградил рослый, плечистый пустынник.

Правый рог у него был обломлен, а левый просверлен в нескольких местах. Сквозь отверстия была продета уйма золотых цепочек, крепящихся к колечкам и гвоздикам вдоль всего ушного хряща.

На плечах гиганта и даже на шее были выбиты символы и знаки, напоминающие руны. Но таких сложных я даже в учебниках никогда не видела.

— Прошу прощения, сиур, — грубым, глубоким басом поприветствовал он моего стража.

Малли вмиг ощетинилась, вскинула призванное оружие, и даже тёмный кровопийца Дерек сорвался с места.

За спиной рогача тоже явили себя воины, хотя выглядели они скорее как те же разбойники, что нападали на нас.

— Что вам угодно, — Акитар помедлил и с видимой неохотой приказал пустыннице сложить оружие, — сиур Кагго?

Когтистые пальцы, будто предупреждая, крепче сжали мой локоть, и я поспешила утереть слёзы. Однако тщетно. Нужно быть или слепым, или дураком, чтобы не заметить красноты на моём лице.

— Спокойнее, — махнул Кагго рукой своим «людям». — Не нужно пугать и без того перепуганную юную леди. Я лишь хотел убедиться, — заговорил рогач с Акитаром, — что с целительницей всё в порядке и извиниться. Ничто не смеет происходить без моего ведома в Сером квартале. Виновные в вашем пленении будут… наказаны.

Пустынник мягко улыбнулся. Необычного малахитового оттенка глаза сверкнули, и мужчина склонился передо мной, картинно заложив одну руку за спину.

По округе прокатился шумок и тут же стих. Из окон повысовывались горожане, снимали руны и раскрывали ставни.

— От лица правящего дома благодарю тебя, Бирман, за помощь в поисках, — Гакэру Авар явился так внезапно, вклинившись между нами, что я вздрогнула. Голос его был спокоен и учтив, но глаза метали молнии. — Надеюсь, вам удастся отыскать тех, кто посмел удерживать сиур силой. Все они исчезли вместе со своей предводительницей. Кроме тех, что пали от руки моих воинов, разумеется.

Авар в подтверждение поднял на уровень глаз деревянный амулет, шнурок которого пропитала кровь.

— Связывающая руна, — разогнулся всё с той же грациозностью пустынник. Оставалось лишь удивляться, как такому исполину удавалось двигаться с такой лёгкостью. — Умно. Надеюсь, это не заронит зерно сомнения в твой разум, мой друг? Ни я, ни мои воины к похищению непричастны.