Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 97

— Не моя вина, что твой морок оказался никчёмным трюком!

— Ах, ну конечно, — улыбнулся Велор, и мне показалось, что меж тонких, бледных губ вот-вот мелькнёт кончик раздвоенного языка. — Во всём виноват лишь я один. Разумеется, я и позабыл, кто здесь святая мученица, а кто козёл отпущения.

Отпущения… вот уж это слово я бы с удовольствием вырезала из эфира, будь у меня авторские полномочия. И если мне суждено умереть сегодня, всеми богами клянусь, точно обращусь в призрака и буду досаждать Дракуле до скончания веков!

— Речь не о том, кто из нас… — начала я, пытаясь собраться с мыслями, но Велор не позволил.

— Нет, Лиза, речь как раз об этом, — развернулся ко мне он всем телом. — Ты возомнила себя спасительницей, хотя, заметь, никто тебя об этом не просил. Ты пришла на Иппор и изо всех сил страдаешь. Страдаешь с честью и достоинством, разумеется. Да, это вызывает симпатию и жалость. Честное слово, вызывает, — состроил жалостливое лицо вампирюга и тут же дерзко ухмыльнулся. — Вот только не у меня.

Я так и окаменела.

— Велор! Какого чёрта ты… — возмутилась Эдана, но стены содрогнулись.

Эда с писком упала на пол, прикрывая голову руками. Велор тоже, ухватив меня за плечи, ринулся вниз.

Прозвучал ещё один огненный взрыв и животный рёв. Жаркая волна, отголоски которой проникали, кажется, даже сквозь щели меж ставнями и прорехи в крыше, ударила. Разлилась волной по округе.

Посыпались стёкла соседних домов, а орава, пытающаяся прорваться внутрь хибары и наверняка наметившаяся искромсать нас в винегрет, вдруг схлынула.

Мне даже почудилось, будто накати волна снова, и наш домишко унесёт сказочный ураган.

Я зажмурилась, глотая пыль. Надеялась, что так оно и случится.

Быть может, там было бы лучше. Быть может, дорога из жёлтого кирпича привела бы в волшебную страну, где все ведьмы и страхи будут повержены. Где добро сильнее зла, а самые сокровенные мечты исполняются. И тогда я сумею выдернуть из головы и сердца острые пики ядовитых Велоровых слов и снова смогу двигаться, дышать, говорить…

Я уже вскочила на трясущиеся ноги вслед за Эданой. Вливала силу в защиту на окнах и дверях, как Эда вдруг пронзительно завопила.

— Наши! Наши пришли! — и бросилась к порядком истерзанной пинками и заклинаниями двери.

Кто бы мог подумать, что она будет так рада будущим, и совсем недавно таким ненавистным рогатым подданным.

Ровный топот, лязг доспехов, крики и шипение ездовых ящеров и впрямь заполнило округу. В щели меж ставнями были видны ровные ряды пустынников, перемежающихся с тёмными воинами и марширующих колонной по двое.

— Именем Эссириора Вер Истер, коронованного волей Ворта и пустынного народа, велю сложить оружие! — прокатился звучный голос Гакэру Авара, но разбойничья шайка и без того при виде золочёных лат уже разбегалась, как тараканы.

Эдана ударила ладошкой по двери, гася магические сети, и ухватилась за засов. Дверь, не поддерживаемая заклинаниями, вмиг одряхлела.

— Мы спасены! — воскликнула Эда, счастливо улыбаясь и вываливаясь наружу, но я не трогалась с места. Велор тоже.

Дверь со зловещим скрипом захлопнулась за Эданой, и грянула команда выставить щиты. Гвардейцы собрались брать постоялый двор штурмом.

— Так вот, значит, что ты думаешь обо мне, — сперва ровно и бесстрастно начала я, но эмоции брали верх. — Хорошо. Я рада наконец узнать. Но повторяю, в моих видениях ты молил о помощи, Велор. Я не могла знать, что ты не заперт в какой-нибудь темнице. Не болен, не ранен, а в порядке и вполне себе счастлив. Я хотела помочь, — повысила голос на последних словах, не сводя с Дракулы глаз. — Жалею ли я, что поддалась голосу чувств? Определённо. Теперь жалею. Но повторяю, я не могла знать, что попаду в земли федератов. Не могла знать, что на то, чтобы встретиться с тобой, у меня уйдёт гребанных полгода! Не могла подумать, что не буду знать, как вернуться домой!

Я захлебнулась в невыплаканных, но чудом сдерживаемых слезах. Мне всё больше казалось, что я сплю. Реальность стремительно выходила за рамки разумного, обращаясь в самый лютый кошмар.

— Я предлагал вернуться, Лиза. Предлагал, но ты раз за разом отказывалась, — я на это заявление фыркнула, всплеснув руками. — Но не потому, что руна стоит жертв, — продолжил Велор, прежде чем я успела высказаться. — А лишь потому, что твои романтические мечтания не отпускают тебя!

— Романтические?

Кажется, ещё слово, и я бы его ударила.

— Романтические, — кивнул Дракула. — Именно поиск романтических чувств и толкает юных девушек на безумства. В поисках романтики они готовы при случае и в другой мир сигануть. Но о последствиях думать их ещё не научили. А тут я, загадочный, иноземный. Не совсем человек… В свете нынешних увлечений это будоражит, но сомневаюсь, что это любовь. Уж точно не за месяц с небольшим. Это что угодно: авантюризм, глупость, самообман…

Да. Вот теперь я и впрямь готова была Дракулу ударить в челюсть с разворота.

— В том, что ты самовлюблён донельзя, я не сомневалась, — дрожа, как в лихорадке, прошипела я. — Но ты слишком торопишься описывать чувства других, Велор. Позволь, я поясню, что на протяжении, как ты выразился, месяца с небольшим, видела перед собой. Заносчивость, — повыше задрала я подбородок, чеканя каждое слово, — высокомерие, себялюбие, смешанное с лошадиной дозой самобичевания и ненависти ко всем и вся. В том числе и к себе. Действительно, ты прав, архисложно тут не влюбиться.

Мышцы у Дракулы на шее напряглись, и венка под челюстью забилась быстрее.

— Надо же, как ты видишь глубину, — прошептал он, опасно сверкая глазами в полутьме. — Мастер.

— Язвительность ещё к общему списку следует добавить, — в ответ огрызнулась я. — Согласна, набор «прелестей» обёрнут в недурную клыкастую упаковку, но честное слово, Велор, стоит тебе порой открыть рот, и она теряет своё очарование!

— Да, — невозмутимо ответил Дракула. — Верно. Осознавать, что располагаешь, вопреки адекватным причинам, чувствами и привязанностью столь отвратительного субъекта… Должно быть, это тешит самолюбие.

— Не «располагаешь», — выставила я палец, — а «располагала». Ты минуту назад заявил, что меня за собой не звал. Я тебе не нужна. Впрочем, как ты снова мудро заметил, и ты не можешь стоить для меня больше, чем объект мимолётного увлечения.

— Рад слышать, — после короткого молчания, в котором я слышала лишь гул бьющегося сердца, произнёс Велор, чуть приподняв подбородок и глядя на меня сверху. — Рад, что этой маяте, не нужной ни мне, ни, как оказалось, тебе, пришел конец.

Я судорожно сжала и разжала кулаки.

Так вот, что, по его мнению, было между нами. Маята.

— Ты… — только и выдохнула я.

— Сволочь? — скривил губы Велор. — Не свежо и отнюдь не оригинально. Я надеялся на более изощрённые оскорбления, Лиззи.

Дракула усмехнулся, а я была не в силах ответить. Его взгляд не пронзал насквозь, не колол иглами. Казалось, все чувства, даже злость или презрение, скрылись за нерушимым стальным щитом равнодушия.

Я не обладала способностью Лео раздавать чувства направо и налево, но могла попытаться почувствовать… Узнать истинные намерения, вскрыть фальшь. И пусть сейчас, после всех колких слов стоило бы просто уйти с высоко поднятой головой, я на свой страх и риск протянула дрожащую руку к мужской груди.

Мне нужно было убедиться. Убедиться самой, перед тем, как взорвать свои воздушные замки и заживо похоронить себя под обломками.

Пальцы не успели коснуться ткани, как Велор перехватил мою ладонь.

— Не нужно, Лиза. Хватит. Это ничего не изменит. Всё кончено.

Маска. Вместо лица у Дракулы неживая, белая, как мрамор, маска. В полутьме хибары она бледнела, как у трупа.

Ума не приложу, откуда взялись силы, но я дёрнулась и впечатала ладонь в грудь, всё равно что ударила. Рука Велора в мгновение накрыла мою. Тёплые пальцы сомкнулись мёртвой хваткой, а под ладонью к моему немому ужасу разливался неестественный холод.