Помощница ключницы (СИ) - Никитина Алена - Страница 62

Плакала невеста над распростертым женихом. Выла, хватаясь за уже бездыханное тело, что даже у меня, человека далекого от них, замерло сердце, заледенели руки. Она окружила себя щитом, через который никто не мог пробиться и вместе с тем, старалась исцелить любимого, полностью отдавая себя.

Все вокруг кричали, звали ее и только мастер Эйнум с поникшим плечами, опираясь одной рукой на щит, печально смотрел на дочь.

Она погибла вместе с женихом, потому что даже отдавая собственные силы, исцелить она могла только раненного, но никак не мертвого. И вместо праздничного свадебного огня, была погребальная церемония.

Я боялся смотреть в лица банши, что сейчас, как никогда напоминали людей: бледные женские и суровые мужские. Заплаканные детские.

И только мастер Эйнум оставался бесстрастным, глядя на догорающие останки родных. И едва все потухло, он развернулся, окинул взглядом всех и произнес одно короткое слово:

«Война»

Мне дали выбор: либо ухожу с человеческими магами, либо остаюсь, но тогда никто из банши не гарантирует мою жизнь.

Я остался…»

Я захлопнула книгу, понимая, что тяжело. Тяжело читать то, что не выдумано и когда-то было с твоим народом. Сейчас, как никогда ранее, понимала — я банши. Моя мать была банши. Это не изменить, и тем более не стоило проклинать. Это моя история.

И вместе с тем … подсказка.

Подошла к зеркалу, вглядываясь в свое отражение: в самой глубине глаз притаилась тлеющая зелень.

Банши.

Всем бабасики. Автор в раздумии, ибо сюжет делает новый поворот, и автор честно говоря, пребывает в шоке. Как все это разруливать….. Прибейте кто-нибудь моего муза…

Глава 22, в которой недруги, наконец, проявляются…

До самого вечера я так никому и не понадобилась.

И едва закончились лекции студиозов, едва опустились сумерки — направилась на кухню. То ли поесть, то ли…

— А, явилась, голубушка, — весело ухмыльнувшись, произнес мэтр Шарэз, размахивая своим любимым половником. — Я уж думал высылать армию, — он кивнул на замершую нечисть, — на твои поиски.

— Я в комнате была, — осторожно оглядевшись, подошла ближе к мужчине, — а где госпожа Вирджиния?

— Переживаешь, что она тебе головомойку устроит за шашни с нашим проректором? — даже не думая говорить тихо, пробасил мэтр.

— Да нет у нас с ним ничего! — возмутилась и только потом поняла, что надо мной подтрунивают.

— Как я уже ранее сказал: зря. Хороший же мужик. Да, со своими, — он крутанул половником над своей головой, — шарнирами, но у кого сейчас их нет? — я во все глаза смотрела на этого … сводника, а он и не думал униматься. — Вот у тебя, ты ж банши…

— А это … недостаток? — я сощурила глаза, всматриваясь в его лицо.

— Нет, причем здесь это? Я о том, что сейчас неспокойно, не пойми, чем все закончится, а ты девушка слабая, тебе защита нужна…

— А тут свободный проректор, — добавила я и мэтр согласно ткнул в меня половником. — Вы ошибаетесь, господин Шарэз, — и на его вопросительный взгляд пояснила: — Он — проректор, я — служка при Академии, да еще и банши, народ, который в общем-то под запретом…

— Глупые отговорки, когда есть чувства, — словно не слыша меня, сказал он.

— Чувства? — я улыбнулась, вспомнив свое утреннее пробуждение, а затем поцелуй на глазах всей Академии. — Нет их, господин мэтр, а все, что было — просто показалось… Есть очень хочется, — и сострила несчастное лицо, чтобы перевести разговор уж наверняка. На двоих…

— Вот и умница, — улыбнулся мэтр, хотя до этого момента хмурился и явно хотел меня отругать. — За едой и решите все о чувствах…

Кажется, меня снова не так поняли, но переубеждать не стала. И едва на столе появились две тарелки, а наш повар скрылся в своем кабинете, села за стол, прикрыла глаза и позвала того, кто мог ответить на мои вопросы.

— Я слушаю тебя, девочка, — едва услышала знакомый спокойный голос, открыла глаза, чтобы посмотреть на сидящего напротив мастера Эйнара. И хотя его лицо было бесстрастным, как и всегда, только взгляд чуть лукавый так и выдавал его любопытство.

— Вы относитесь к правящим Банши? Мастер, да еще и имя ваше…

— Книжки читаешь, — тонкие белые пальцы подвинули ближе к себе тарелку, прикрыв глаза, втянул запах и произнес: — Молодец, хвалю.

— Это не ответ, — спрятала руки, так как собственные ногти впивались в ладони, стараясь говорить увереннее.

— Да, Аиша, — быстрый взгляд на меня, — сейчас я — правящий Мастер у нашего народа.

— Сейчас? — ухватилась за интересное уточнение.

— До этого был мой брат, затем — сестра, — под моим внимательным взглядом он проглотил несколько ложек супа, закатил глаза и произнес: — Хорошо готовит, старый вояка.

— А что случилось с вашими братом и сестрой?

— Погибли. И если брат по возрасту, то сестра: пропала без вести, — новый цепкий взгляд в мою сторону. — Точнее сначала сбежала из дома. Вольная была очень, хотела мир увидеть. Наладить общение между нашим народом и остальными, но … пропала. И знаешь, ты на нее очень похожа.

— Чем? — а вот мы и подошли к самому важному.

— Внешностью, — сказал спокойно, откинувшись спиной на спинку стула. — По характеру — ты мягче, но думается мне, что это все из-за того, что росла по-другому…

— Сколько лет назад она пропала? — еще сильнее сжав ладони, постаралась спросить, как можно спокойнее, но где уж мне с ним тягаться в холодности голоса?!

— Да почти лет так двадцать с лишним назад, — чуть улыбнувшись уголками губ, он вытянул руку и положил ее на стол. — Ну же, Аиша, спроси то, что хочешь знать на самом деле.

— Вы знали мою мать?

Горькая улыбка коснулась его губ, а глаза наполнились болью в миг став расплавленным серебром. Кажется, я теперь знала цвет его боли…

— Да. Знал, Аиша, — он оглядел каждую черточку моего лица и вновь посмотрел в глаз. — Моя старшая сестра и была твоей матерью.

Короткие слова выбили из меня весь воздух, что я, прикрыв глаза, откинулась на спинку высокого стула.

— Шаорана, — прошептала я имя, которое было запрещено произносить в доме после смерти матушки. — Почему? — открыла глаза и посмотрела на него, не скрывая собственной боли.

— Почему — что? Почему не нашли? Почему не искали тебя? Почему она умерла, как собака, без почета и не на родной земле? — он хлестал вопросами, но не меня, себя скорее. — Наш отец был еще жив, и он был против. Ушла, связалась с простым смертным, отказалась от выбора семьи. Он решил — и она умерла для нас в тот день, когда переступила Зеркало…

— Что же изменилось сейчас?

— Правда, — глядя мне в глаза сказал он. — То, что мы считали правдой тогда, сейчас оказалось ложью. То, что мы считали невмешательством, стало началом новой войны.

— Я не понимаю, — сказала честно.

— Это долгая история…

— Мне кажется, самое время, — сказала, упрямо настаивая на своем, чем и заслужила улыбку мастера:

— Ты очень на нее похожа, — а затем замолчал, нахмурившись. — Наш отец, твой дед, умер после того, как узнал, что Шаорана связала себя со смертным. Править начал мой брат, но он был болен и несколько лет назад оставил нас, переложив бремя правления на меня. У меня есть трое сыновей, — и под мой удивленный взгляд, с улыбкой сказал: — Да, Аиша, у тебя есть трое взрослых братьев-балбесов. Это главные события, а всю историю ты узнаешь, когда окажешься дома…

— Вы знали обо мне? — мой вопрос уже звучал куда мягче. Но вместо ответа … мой дядя вдруг начал сворачивать рукава рубашки до самого локтя, а затем положил руки на стол:

— Смотри, — но я уже и без подсказки смотрела, как на бледной коже двигаются вьюнки. — Левая рука, три вьюнка — трое моих сыновей, — и они на самом деле двигались, переплетаясь между собой. — Права рука — ближние родственники. Два вьюнка, — он нахмурился и сказал: — Они недавно появились. Был отец, был брат, сестра, по мере ухода, каждый из них пропадал. Но едва я оказался на территории Карвана вместе с Варварой, как появились два вьюнка. И я понял, что дети Шаораны здесь, в Агадарских землях, а когда увидел тебя, все понял.