Помощница ключницы (СИ) - Никитина Алена - Страница 61

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — проговорила тихо, теряясь от его заботливого голоса и теплых объятий.

— Ну тогда, госпожа помощница ключницы, отпустите меня, а то за нами уже из окон Академии любуются все, кому не лень, — сказал он и я не то, что отпустила, я отпрянула в ужасе. — Ну вот, это уже Аиша, — насмешливо, сверкнув глазами, произнес господин тер Ассан, а затем отвернулся и, склонившись над валяющимся свертком, протянул руку: — На нем проклятие. Твоя сестра так сильно тебя ненавидит?

— Что?! — выдохнула, мигом позабыв обо всем.

— Ткань фонит проклятием, — словно дурочке, объяснил проректор, — а значит вещь внутри должна тебя проклясть. Хорошо, что я успел до того, как ты развернула ткань и … отвлек.

— Что?! — не веря собственным ушам, переспросила я.

— Аиша, — он посмотрел на меня, и с едва заметной улыбкой покачал головой, — ну разве можно быть такой … наивной.

— Наивной?! — сощурив глаза, тихо переспросила его. Да как он вообще… То есть все это, этот поцелуй… он специально?!

— Успокойся, — не прекращая улыбаться сказал он. — Возвращайся в свою комнату, на все вопросы говоришь, что была под проклятием и отправляешь за разъяснениями ко мне, — он вновь склонился над свертком, а затем и вовсе подхватил его на руки. — Все поняла?

Вскинув голову, глядя прямо ему в глаза, произнесла так, как обычно говорила очень злая госпожа Вирджиния:

— Да, господин проректор тер Ассан, — и даже поклон у меня получился идеальный!

Развернулась и с прямой спиной, чуть поддерживая длинный подол платья вернулась в Академию.

Первый раз в жизни я была разъярена настолько, что убийство не казалось чем-то ужасным…

— Я вот щас стесняюсь спросить, — едва вошла в комнату и зарыла дверь, проявился Шатун, — а шо это такое было?

— Проклятие, — передернув плечами, плюхнулась на кровать и закрыла глаза.

— Не, я не про сверток, — ехидства в голосе призрака еще добавилось, — я про страстный, головокружительно-умопомрачительный поцелуй и такие жаркие…

— Шатун, — приоткрыв один глаз, протянула угрожающе. — Есть вопросы? Лети к проректору: он все расскажет! — и улеглась поудобнее, мечтая провалиться куда-нибудь подальше, поглубже и вообще.

— Ну, чуча, с тобой не интересно, — недовольно протянул призрак. — К проректору, ага, как же. Мне шо шкурка моя не дорога? То же мне, нашла самоубийцу, хотя… Щас мужик довольный ходит, но улыбку прятать пытается, да все бесполезно: как медяк светится.

От брошенных невзначай слов призрака, почувствовала, как лицо опаляет волна жара: что будет-то, когда госпожа Вирджиния узнает?!

— А вот госпожа ключница, — между тем продолжал Шатун, — приперла его на кухне и потребовала ответа, — от ужаса я уткнулась в подушку и застонала. — Тебе плохо, чуча? — забеспокоился друг. — Да ты не переживай, чуча, ничего она ему не сделала! Он таким грозным стал, так глянул, так сверкнул на нее своими глазюками черными, что та вмиг присмирела и очень спокойно выслушала, что мол твои с ним отношения не ее ума дело.

Я во все глаза, и должно быть с открытым ртом, смотрела на призрака. И, кажется, он не врал.

— А потом он ушел, а госпожу ключницу уже мэтр Шарэз откачивал, — и на последних словах усы Шатуна задвигались в разные стороны. — Шо-то ты бледная, чуча…

— Да уж, как тут бледной-то не быть, — я только могла догадываться о том, что мне скажет госпожа Вирджиния.

— А пока кипят нешуточные страсти в ваших сердцах, я успел поднять воинский дух в моей армии! — уже более восторженно добавил котяра. — И пока отдраивают, отмывают и занимаются прочей хозяйственной ерундой — они будут присматривать за всеми, кто на кухне и за любыми подозрительными личностями. Дверку поклялись защитить ценой собственной жизни, врага вязать и пытать вплоть до нашего появления. Шо скажешь, чуча, я молодец? — выпятив пушистую грудь, призрак явно ожидал похвалы.

— Ты да, ты молодец, — чуть не заикаясь, ответила, представляя уже размеры того скандала, что закатит нам мэтр, едва обнаружит «подвиги» Шатуна.

— Сегодня у них первое дежурство, надо будет речь толкнуть, — скорее для самого себя проговорил он, а потом посмотрев на меня, добавил: — Ну ладно, я полетел…

— Шатун, — остановила его, — а меня никто … не звал?

— Неа, — он замер, — тер Ассан совещается с Хранителями и Эйнаром, там Мэриэй, то есть Варвара на него ругается, а госпожа Вирджиния, хм, занята она. Ну, не скучай, я по делам.

И он растворился в воздухе.

А я первый раз за все время в Академии не знала, чем себя занять.

Резко поднявшись на локтях, оглядела комнату. Но и здесь царил порядок, как вдруг внимание привлек уголок книги о Банши, и я, подскочив, вытянула ее из вороха ткани.

На чем я остановилась…

«И вот уже несколько весен прошло, как живу я в городе Банши. Стоит сказать, что город и до этого маленьким не был, но теперь я не мог не отметить, как быстро он отстраивался. Как сказал мастер Эйнум, который, кажется, смирился с моим постоянным присутствием, им сама природа позволяет плодиться и разрастаться. Все больше семей принимают меня в своим дома и, в отличие от нас, людей, они все равны. Только самое необходимое, никакого излишества что у приближенных к правителю, что у простого банши. Хотя, слово «простой» совсем не про них. Но самым большим подарком для меня стало приглашение на свадьбу дочери мастера Эйнума. Только у правящих имена начинаются с «Эй», что указывает на его мудрость, опыт и прочие достоинства, так ценимые Банши.

Торжество проходило, как и все их праздники, на природе, возле воды. Мужчины установили шатры, столы, я только и мог, что с открытым ртом наблюдать, как они, словно пушинку, поднимают массивные дубовые столы. Женщины с детьми украшали все живыми цветами, не срывая их, а словно уговаривали, чтобы они разрастались крышей над их головами. Выглядело это … внушительно. Просто представьте, если они могут управлять растениями во благо, то, что стоит им это делать на войне? На мой прямой вопрос, используют ли они это в военное время, мастер Эйнум ответил, что они предпочитают не ввязываться в войны, а недругов стравливать между собой. Некрасиво, но откровенно. Хотя, чем мы, люди, лучше?

Гости прибывали через «Зеркало» — так у банши называется переход. И открывался он на середине реки. Я с удивлением увидел среди гостей гномов и человеческих боевых магов.

«Мы никому не враги» — так пояснил мой вопрос мастер. Сколько бы я не узнавал об этом народе, понять их не могу.

Мне досталось место за ближайшим столом к молодым. Невеста была чудо, как хороша, жених был статен, силен и не сводил влюбленных глаз с невесты. Что действительно подкупало, то, как они выражали чувства: легкое прикосновение, глубокий взгляд, улыбка… Все говорили тосты, поздравляли молодых, устраивали небольшие сценки, по которым рассказывалось, как встретились жених и невеста, как полюбили друг друга, какие препятствия прошли, чтобы вместе быть и как они должны ценить друг друга. Под самый вечер, в сгущающихся сумерках последнее слово взял мастер Эйнар. Он благословлял свою дочь на мудрую жизнь в женах, принимал в свою семью нового сына и желал им благополучия и детишек, как можно больше. Как и положено: невеста зарделась, а жених заулыбался.

Все поднялись, чтобы проститься с молодыми, когда над поляной пронеслась огненная стрела. Единый видел, в первое мгновение, я даже не понял, что произошло. Настала мертвая тишина, которая тут же разразилась нарастающими женскими криками. Дети бежали к домам, мужчины переворачивали столы со снедью, женщины … обхватывали собственные головы, стараясь заткнуть уши, закрыть глаза. Стрелы так и сыпались со всех сторон, и все как одна были направлены на стол молодых, над которым возвышался мастер Эйнум — он держал вытянутую руку и, словно одним этим заставлял древко упасть и потухнуть. И я уже надеялся, что опасность минует, потому что к защите подключились человеческие маги, когда над поляной разнесся оглушительный протяжный женский вой…