Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 79

А вот новость, что ты исследуешь старые архивы радует. Нам катастрофически не хватает информации.

Нет, про «Ниаллэй» я никогда не слышал, даже в детстве, когда жил здесь, хотя, ты же понимаешь, прошло уже больше пятидесяти лет, детская память такая недолговечная. Хотя, уже в моем детстве тот лес был Запретным и строго запрещалось спускаться вниз.

Попробуй перевести ту книгу, которую ты отрыл в архиве, думаю, во всей Дракатии только ты сможешь это сделать, мой ученый Господин.

У нас все так же. Смертность, как во дворце, так и в окрестностях не прекратилась. Назавтра мы собираемся идти в долину, надо с этим что-то делать, попробуем уничтожить их огнем, как ты и писал.

Я сижу в рабочем кабинете. В открытое окно льется лунный свет и сладкий аромат сада и цветущих лилий.

Ты пишешь, что, скорее всего, эти твари не переносят холод и сырость, я с тобой здесь согласен…

— Тогда на озере жарко было, вплоть до последнего дня! — Воскликнул эмоциональный Джеймс, — все ясно! А я все мучился, почему они не возвращаются — ну конечно, ведь так похолодало! — Тонкое молодое лицо Джеймса пылало, с ярко горящими глазами, окруженными голубыми тенями, придававшими этому лицу некоторую женственность.

— Мы нашли очень старую тетрадь, — добавил Нед, — там тоже упоминается это слово «Ниаллэи». Надо… Ой, Эссейл, извини, что перебил, продолжай, прошу…

Дракатон кивнул и снова комната наполнилась странным хрипловатым голосом дракатона с его шипящим акцентом.

… Я не понимаю твой интерес к Сенриху. Но, тем не менее, твою просьбу выполняю. После того происшествия он сначала очень изменился, кажется, я уже писал об этом — похудел, подурнел. Сейчас нарадоваться не могу его прилежности — по девкам не бегает, хранит верность своей любви, хотя девушку свою нам не показывает, тихий стал, спокойный, не пьет, не буянит, о танцах и веселье забыл, все в уголке около камина сидит, да к любимой своей ходит. Так что, с ним все нормально, только воняет от него сильно, ну так это дело добровольное, какими духами обливаться.

Сегодня нас позвали в деревню, одного парня нашли полумертвого. Придит влил в него энергии, чтобы заставить говорить. Он долго не приходил в себя. Наконец он открыл глаза. При первых же проблесках сознания я начал его расспрашивать. Вначале невнятно, а потом все яснее и последовательнее он сообщил мне следующее:

Было очень жарко. Ему очень вдруг захотелось прекратить работать и выйти в сад. Он лег под яблоню, спать ему не хотелось, но он лежал и ждал чего-то очень радостный и нетерпеливый. Ему показалось, что одно облако, легкое и белое, закрыло ему солнце. Повеяло приятным холодком…, смотрит, а это не облако уже, а прекрасная фея в белом платье! И волосы распущены и цветы желтых лилий на голове. Парень сразу влюбился в нее, хотел вскочить. Но она сделал знак рукою раздеться, лечь и больше не шевелиться, что он и сделал с удовольствием. Она сама села на него — сначала у нее внутри было очень холодно, а потом очень хорошо, а потом лучше и лучше, фея наклонилась к нему, да так близко, близко, руки она положила на голову и поцеловала… «И так-то мне стало чудно, хорошо! — улыбнулся больной. — Руки-то маленькие да холодненькие! А сама так и смотрит прямо в глаза…, глазищи-то, что твое озеро — пучина без дня…» Потом она целовала его везде, он стонал от удовольствия… Потом стало тяжело, но всё равно очень хорошо. «Сердце заболело, а глаз открыть не могу, — рассказывал больной, — потом все завертелось и куда-то поплыло. Только слышу голоса, рев и крики». Это деревенские спугнули ту тварь, которая жрала парня.

Ну что же, теперь понятно, почему все добровольно идут на смерть — эти твари сильные менталисты. Пока нет свидетельств, что они нападают на сопротивляющуюся жертву, только на одурманенную, если всем дать ментальную защиту…

— А на Эссейла то напали! — Перебил дракатона Нед, — ты помнишь чего-нибудь? Ты сражался с ними?

Эссейл задумчиво покачал головой,

— Нет, они меня сзади по голове чем-то треснули,

— Значит, этот вывод неверный, — сказал Драйт, — хотя я уже говорил, что они влияют ментально.

Николя горько и как-то криво улыбается, лицо его стало серым, он погружен в воспоминания о встречи со своей прекрасной феей.

— Дальше читай!

Эссейл снова вернулся к письму,

— Так, ммм, это уже было, ага, здесь дальше, что парень тот умер, завтра они пойдут к озеру, да и все.

… Не приезжай Вери ни в коем случае! Ты мне поможешь, если будешь целыми днями рыться в бумагах и древних книгах большого императорского архива, пытаясь найти разгадку. Но сознание, что ты далеко от этой странной эпидемии, для меня и для всех нас уже утешение и большая поддержка…

Твой Д.

ПИСЬМО ВОСЬМОЕ

Многоуважаемый Господин Вери!

Спешу сообщить, что пять дней назад боевой центерен покинул дворец. Они направились в ту ужасную долину лилий…

— Что за бред! — Воскликнула Ганна, — что еще за цетраран?

— Центерен — боевая полусотня дракатонов, — пояснил Эссейл, — драконы и их наездники,

— Вау!

— Мы, наверное, больше всего знаем про Дракатию теперь, чем кто-либо во всей Суларии!

— Тут помню, а тут не помню, да, звереныш? — Саркастически заломив бровь, спросил Заррот,

— Дальше Эссейл,

Боюсь, мне придется сообщить Вам плохие, ужасные новости! Ваш додзен был смертельно ранен в этом походе, он находится в критическом состоянии, я боюсь, что он умирает. Уже несколько дней не приходит в себя. Придит не волнуется почему-то и утверждает, что он вот-вот очнется! А я не верю, они меня и Вас обманывают! Они все, абсолютно все запретили мне сообщать Вам чего-либо. Не понимаю только, почему шелан не должен знать о состоянии своего додзена. Я же не прошу Вас приехать сюда. Но я считаю, что Вам надо знать всю правду…

Убитая горем Джинна

Все студенты замерли, слушая письма, написанные, по крайней мере, триста лет назад. Темно-желтая бумага, исписанная мелким почерком тихо шуршит, дракатон сидит на кресле около камина, оранжевые теплые отблики прыгают по его острому, хищному лицу. При изменчивом и неверном тепло-оранжевом свете все предметы в столовой принимают какие-то неясные и сказочные очертания. Листья деревьев за окном образуют хитрый узор; темное кресло выглядит чудовищем; огромный, старинный дуб протягивает свои лапы-листья и точно хочет схватить; вот там в углу, под тенью большой музы, точно раскинулось белое, легкое платье; а здесь от окна, по темному полу, тянется белая полоса, точно вода.

В комнате тепло и очень уютно, слышно только, как потрескивает огонь в двух каминах, да камнату заполняет хрипловато-шипящий голос драконата.

Но вот он остановился, посмотрел на всех своими мерцающими отблеском огня глазами.

— Ну, — проговорил Николя, — следующее читай,

— Все, больше нет,

— Но чем же это все закончилось! — Воскликнула Миранда.

— Не знаю, больше писем в пачке нет.

Кейст сердито передернул плечами.

— Ну так это нам совсем не помогло, все мы и так знали, что эти твари убивают, ну разве что про холодную погоду!

— Теперь вопрос, кто это и как их уничтожить? — продолжал невозмутимо Джеймс. — Объяснение нам надо искать в этих письмах и книге, которую мы с Эссейлом переводили весь день.

— А стоит ли читать эти старые тупые книги, — недовольно сказала Лиззи, — прямо завтра нам надо уходить в Дракатию. Открытой войны с ними нет, не убьют же они нас! А мутант может здесь оставаться и общаться с этими тварями, если хочет.

— Если мы уйдем, печать наверняка убьет Эссейла, — возразил Нед,

— Проблем то!

— Я против, — неожиданно вступилась Вереса. — Надо остаться и во всем разобраться.

«В этом вине точно что-то такое примешано, — подумала Вереса. — Я чувствую какой-то особенно приятный вкус. А главное, после каждого глотка в голове все больше шумит и куда-то тянет; хочется, а чего — и сама не знаешь. Любви, страсти, приключений. Кровь толчками приливает к сердцу»