Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 80

Девушка раслабленно сидела в глубоком кресле. В двух шагах от нее, за окном, начинается напролазная стена деревьев, между их верхушками видна яркая полная луна. В темноте блестят два синих глаза… «Они смотрят на меня… Они любят меня? — проносится в ее мыслях. — Нет, уходить точно отсюда нельзя, здесь так хорошо»

— Да и чего бояться, — громче и увереннее проговорила она, — от этих тварей нас защищает дворец, Драйт не даст им захватить нас ментально, да и мы сами заметим, если что не так с нами. А эпидемия — ну умер Дрон, всякое случается, может, съел чего-нибудь. Да и бросать дракатона — нашего друга, нечестно.

Айрин благодарно кивнула подруге,

— Я тоже за то, чтобы остаться, — подал свой голос Глен.

— Согласен, — кивает головой Нед,

— Но мы не понимаем с чем имеем дело! — Восклицает Мелинда,

Николя никого не слушает, он устал, он не хочет принимать решения. Так хочется взять Зои и уйти подальше отсюда и забыть весь этот ужас. Вот-вот он получит ответное письмо от Гарри, уже давно пора, ну почему милард молчит? Да, еще день-два надо подождать. Кто знает, погонятся ли твари за ними, как далеко они готовы уходить от Запретного леса, смогут ли они, огневики, защитить себя? Как их примут дракатоны? Студенты еще не знают про размороженных дракатонов в университете и о конфликте с Дракатией. Было бы более безопасно принести им пленного мутанта — мол, вот он, берите его, делайте с ним все, что хотите, а нам дайте пройти… С тоской посмотрел на огромного дракатона, мощью и силой от которого так и несло, — «время упущено…»

— По мне, так повязать урода и сдать его родственичкам, — раздался мрачный голос Заррота.

«Нет, рискованно уходить от защиты дворца, да и некуда. Прекрасный рояль, отличный бильярд, масса самых разнообразных игр и занятий наполнят несколько дней — покидать дворец необязательно, еды хватит, а там и Гарри приедет и снимет с него эту обузу…»

Николя был встревожен и озадачен. Пока нельзя позволять Зарроту убивать Эссейла. Им мог понадобиться этот загадочный, непостижимый дракатон; та неприязнь, которую он сам ощущал по отношению к мутанту, не играла здесь существенной роли. Было что-то надежное и успокаивающее в простых, не рассчитанных на внешний успех манерах Эссейла; его уверенность, сила и даже его

неприступность внушали непонятное доверие. Он был существом, рядом с которым чувствуешь себя ниже его, чувствуешь себя в безопасности — разумеется, если ты не принадлежишь к числу его врагов.

«Как тихо». — Вздрогнул Николя. — «Фу, как тут сыро», — подумал куратор и в самом деле, из темного угла к дальнему открытому окну плывет полоса тумана. Она колеблется и, наверное, от легкого сквозняка и лунного света странно меняет очертания; в ней чудятся то золотистые локоны, то голубые глаза. Туман уплывает в закрытое окно. Николя удивленно моргнул…

— … Что такое Ниаллэи, здесь дается объяснение, но мы поняли только до некоторой степени. Мы с Эссейлом, по возможности, перевели книгу, говорю, по возможности, так как, надо сознаться, это чертовски трудно. Она написана старым дракатонским языком, с кучей специальных выражений, да и толкует о предмете, для нас и так непонятном.

— Трактат очень поврежден от времени и сырости, — добавил Эссейл, — там, на полях есть более поздние, полустертые пометки и попытки перевода…

— Наверное, того самого Вери, — перебил его Джеймс.

— Вот их то в основном мы и переводили, — закончил дракатон.

— Ниаллэи, как она зовет этих тварей, даже для авторов являлись чем-то необъяснимым, ненормальным и отвратительным.

— Ну, а что ты почерпнул из этой книги, что это и как их уничтожить? — нетерпеливо перебил Драйт.

— А вот сейчас, — сказал Джеймс, — только повторяю, тут много нами еще не выяснено и даже очень не понято.

— К делу, к делу, — торопил Кейст.

— Древние Ниаллэи — это такие существа, — начал Джеймс, — вернее, это умершие люди, которые благодаря черной магии, могут являться живым и принимать участие в жизни. В большинстве случаев вмешательство это злобное и приносит несчастье. Но своей жизненной силы они не имеют и им приходится…

…По телу Эссейла пробежала дрожь от этих давних, неожиданно вновь воскресших в памяти переживаний. Голос Джеймса уплывал, перед глазами дракатона проплывали смутные воспоминания. Сквозь бесчисленные лица, мелькающие перед ним, неожиданно проступила

неясная фигура лучшего друга — огромная кровать, белоснежное белье, яркое солнце заливает всю комнату, воздушные занавески колыхаются под тихим теплым ветерком — и неподвижная фигура, светло-желтое лицо с заострившимися чертами, огромные синяки под глазами, огромные раны по всему его телу, перекачка энергии, так необходимая ему, кто-то что-то кричит, какая-то суета вокруг, эти картины приближались к нему, все отчетливее проступали сквозь оживленные его воображением картины и воспоминания. Она на коленях — черные локоны, смуглая кожа простирала руки в немой мольбе, и ему показалось, что он слышит слабый голос, повторяющий его имя с тоской и надеждой, умоляя его о чем-то. Он слышал ее скорбный плач, тихо звучащий в общем хоре раздраженных голосов других навязчивых видений — кто-то с кем-то ругался. Вот фигура рыжего дракатона, он отталкивает кого-то с его пути, принято решение куда-то идти, он обессилен. Вот другая фигура — солдат армии врага. Фигура приближалась к нему, скользя сквозь яркие, живые образы бледной призрачной тенью; и когда она была уже совсем рядом, заслонив собой все остальное, ее черты вдруг начали расплываться, но ее фигура не растворилась в водовороте более поздних воспоминаний — только резкие контуры вдруг стали туманными, а потом он увидел, или скорее, почувствовал, что его голова как-то неестественно наклонена в сторону, а руки вывернуты, и из них течет кровь, а сзади кто-то стоит…

— … они существовали задолго до появления Суларии и всех остальных современных стран здесь жил ужасный народ Криаз-Ниаллэей…

Внимательно слушая Джеймса, Айрин заметила, что ее любимый опять проваливается в свой кошмар — в воспоминания, дракатон трясется, его глаза стеклянно уставились на огонь, она чувствовала нарастающую боль своего Алариена…

— …Как раз там, где сейчас Запретный лес, был главный храм их кровавых богов Новамитов, — продолжал Джеймс, — самой кровожадных богов нашего мира. Тут мы с Эссейлом не поняли — то ли это богиня, то ли бог во главе их пантеона, либо и то и другое одновременно, в зависимости от обстоятельств…

Она-Он самая-самый прекрасная-прекрасный из женщин-мужчин, ее-его черный алтарь должен всегда дымиться свежей кровью: так и только так боги питают свой народ. На нем постоянно, ежеминутно происходили чудовищные оргии. В то время, когда у ног богини-бога, истекая кровью, лежала счастливая жертва и ее убийца на ней и в ней, огромная очередь жертв — мужчин и женщин, прикрытые только собственными волосами да цветами лилий, нетерпеливо ожидали своей очереди. Они тихо двигались, танцуя, принимая различные позы; то свивали, то развивали живую гирлянду голых тел. Тихая, страстная музыка неслась откуда-то из пространства… Она не заглушала сладостных стонов умирающего, он крепче хватал своего палача, чтобы тот проник глубже, а, толпа стонала и торопила их. Одуряющий запах лилий обволакивал все сизыми облаками.

Наконец, страдалец испускает последний вздох, музыка гремит торжественно и победно. Ниаллэлиец, удовлетворенный и насыщенный, уходит, он теперь может существовать до следующей подпитки. Танец толпы переходит в беснование.

Тело или то, что от него осталось, уносят. На алтарь нетерпеливо вбегает новая жертва, с другой стороны выходит другой Ниаллэлиец, ложится на свою жертву…

…Айрин как можно скорее забралась на колени дракатона, тот даже не заметил этого, схватила его за уши…

— Иди ко мне, вернись, я люблю тебя, я жду тебя, я твой якорь в этом мире, держись за меня…

Грудь Эссейла часто и бурно вздымалась, он потерялся, не знал куда идти, он дрожал от слабости и нервного напряжения. Казалось, сам воздух в этом заброшенном дворце пропитан какой-то отравой. Может быть, причиной тому была отвратительная сладкая вонь, стоящая в комнате. Эссейлу хотелось немедленно схватить аларианту, сидящую рядом с ним, повернуться и выскочить за дверь, промчаться по темным коридорам, чтобы как можно скорее оказаться на улице, где свежий ветер и ночная прохлада… Но он потерял свои руки и ноги, он наверное уже опять умер, как когда-то…