Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 84

Это был большой, кругом исписанный лист, даты на нем не было. — «Увеличение количества смертей, призыв помощи из столицы»

— Вот это, я думаю, про то же время, описанное в письмах. Дальше про смерти, еще и еще, было очень много смертей. А тут датировано — 9 июля 2136 года, это 269 лет назад, страшная гроза разразилась над долиной, внезапное нападение армии суларцев, заметьте, до деревни они не дошли почему-то. Нет записей о массовых смертях или боях. Дальше, 25 июля — приезд императора! Представляете! — Джеймс победно сверкнул глазами, с темно-фиолетовым фингалом слева.

«И откуда это у него?» — Подумал Николя.

— Он же никогда не покидает Дракатию!

— Событие невероятного масштаба. В исторических анналах мира нет ни одного описания дракатского императора, никто никогда его не видел, кроме дракатонов, императорская семья охраняется ими, как святыня и тут такой странный визит.

— А был ли император? — Хмыкнула Зои, — Может это все дракатонские сказки?

— Так, дальше дворец покинут, начало августа — переселение всех дракатонов из этой местности! И за все это время ни одного упоминания о смертях!

— Странно! Если смерти прекратились, то зачем переселение? И кто прекратил эти смерти и как?

— Не знаю! — отрезал Джеймс сурово. — Эти вопросы, к сожалению, остаются для меня невыясненными. Я разобрал и перечел все, что нашел в столах и шкафах дворца и деревни. Я перебрал и перетряс все книги и бумаги. Есть только то длинное заклинание и короткий комментарий, что это закроет Врата.

— Заклинание ужасно тяжелое, — вступил Заррот, — можно попробовать создать круг силы, но я не уверен, что получится. Да и я не вижу возможности подойти близко к Вратам.

— Будем ждать грозы, — спокойно сказал Джеймс, — не зря же в летописях упоминается гроза. Из книги мы знаем, что эти твари совсем, категорически не переносят воду и теряют свою ментальную силу.

— А в долину нас поведет Эссейл, — добавил Нед, — а то сами мы потеряемся.

— Не нравится мне это, — обеспокоенно сказал Глен, — доверять мутанту…

— Я ему доверяю, — твердо ответил Джеймс.

Когда Эссейл проснулся, кошмарная подавленность все еще оставалась, он чувствовал себя ослабшим и каким-то поломанным, словно он всю ночь бегал и с кем-то сражался. Принюхался — он весь наполнен родным запахом своей Аларианты. Открыл глаза — темно, уютно. Пошевелился, с удивлением обнаружил, что лежит набоку, со всех сторон что-то мягкое — одеяла, подушки — он закутан плотно, как в гнезде, Айрин спит рядом, обхватив его голову и прижав его нос к своей груди, ее рот прижат к его уху, словно она что-то шептала до последнего момента, а потом уснула. Ее ноги обхватили и крепко прижали его тело. Его движение разбудило девушку. Она глубоко вздохнула, осторожно отстранилась, с беспокойством заглянула ему в глаза:

— Привет, родной мой, ты как?

И столько страха и любви было в ее глазах, что Эссейлу стало совестно,

— Буянил да? — Спросил он угрюмо,

Айрин устало вздохнула,

— Ну-у-у…тебе снились…сны…всякие. Вот мы с ребятами и завернули тебя. Представляешь, а Нед и Джеймс спали у нашей двери, боялась, что тебя эти Ниаллэйли утянут. А ты так кричал, только Драйт сказал, что это внутренние проблемы… А успокоился ты только в этой позиции. — Айрин усмехнулась. — Ты так смешно принюхивался, так шевелил кончиком носа, когда я тебя поймала и ткнула себе в грудь, а потом даже лизнул меня…

Эссейл был смущен и растерян. Ужас какой, позорище — орал, дрался и ребята приходили. Вздохнул. Поудобнее повозился, покрепче прижимаясь к Аларианте. Толстые двери комнаты заглушали все окружающие звуки, они, казалось, были полностью изолированными в этом раю. Как же не хочется отсюда вылезать.

— Прости меня, — прошептал он ей в грудь, очень виновато лизнул, задумался, снова лизнул. Девушка дернулась, что-то хрипло пробурчала ему в самое ухо. Кусила его за ухо. А она вся такая голенькая и вся такая теплая, и ароматная… тут, на нем…а он так хочет ее…отдаться…

— Поросенок ты, дракатонский, — вздохнула его аларианта, не подозревая о проблемах своего мужчины, — я так испугалась, а ты все не возвращался оттуда… — Дракатон задышал тяжелее, кивнул, — извинись перед Джеймсом, ты ему глаз подбил, — темно-синяя голова снова кивнула, казалось, даже уши виновато поджались, Айрин почувствовала, как его губы нежно обхватили ее сосок, она всхлипнула… — И Драйта ты толкнул сильно… Дракатон с блаженным вздохом скользнул внутрь, Айрин потеряла мысль, — и Неду досталось, ох… Эссейл… Тело ее было объято пламенем. Сладостные волны одна за другой уносили ее все дальше в океан исступления. В ее ушах прозвучал тихий, жалобный стон, который она услышала сейчас с необыкновенной четкостью — со страхом распахнула глаза. И вдруг она поняла, что это его стон — стон счастья. В ярком солнечном свете, заливающим комнату, она видела над собой улыбающееся лицо своего божества. Полузакрыв блестящие глаза, она отдалась вся нарастающему наслаждению…

— Айрин,

Они одевались, готовясь встретить ужасы ясного, солнечного дня. Солнце, казалось, остановилось на ослепительно голубом небе и, точно большой распустившийся цветок, возлежало на ложе из маленьких белых и пушистых облаков.????

— Вот это я нашел в одном из карманов брюк прежнего владельца. — На открытой ладони Эссейл держал простую, но очень элегантности подвеску из червонного серебра. Она могла принадлежать как мужчине, так и женщине. — Я бы хотел, чтобы ты носила ее постоянно. Я не знаю почему, но мне кажется, что она защитит тебя и в будущем напомнит тебе обо мне.

Айрин не могла говорить, она протянула ему свою правую руку, пальцы слегка дрожали, когда она дотронулась до этой изумительной красоты — девушка почувствовала вибрацию странной, но очень родной магии. Прохладная и темно-серебристая подвеска на изящной цепочке скользнула по ее ключицам, спряталась под лифом шелковой туники. Но Айрин знала ее там, чувствовала ее — теплую, пульсирующую любовью и заботой. Эссейл взял ее руку, подержал немного, потом вдруг поднес ее к губам. Поднял голову, и девушка увидела перед собой его взволнованное лицо, он резким движением усадил ее к себе на колени.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя, всего себя, жизнь отдам. — Поцеловал. Щелкнул по носу. — Ну что, пойдем завтракать?

— Скорее уж обедать… И извиняться…

Несмотря на то, что Айрин видела эту двухэтажную громадину в течение последних двух недель, сегодня она словно в первый раз входила в головокружительное пространство залитое ослепительно ярким солнцем, девушка вошла словно в другой, прекрасный мир: все, начиная с золотой лепнины, роскошной лестницы до яркого мозаичного пола, потолка украшенного фресками, столь высоко расположенного над колоннами из мрамора и малахита… все являло собой чистую магию.

И царское величие.

На самом деле, весь дворец был творением искусства, каждая комната в доме представляла собой разные оттенки внушающей трепет роскоши, разные тона идеальности в каждом помещении.

Обед уже был в разгаре — студенты с мрачными физиономиями сидели за столом, пред ними была выставлена жареная дичь, большая миска бобов с маслом, мучной пудинг с патокой и сливками, зажаренная с корочкой форель на тарелке, хлеб, масло и, конечно, вино. Говорить никому не хотелось, настроение было подавленное.

Какая-то женщина с растрепанными волосами в синем платье вбежала в столовую, Айрин застыла с поднятой ложкой, моргнула — с трудом узнала в женщине Мелинду. Та спотыкалась, словно пьяная. На ее белом лице выделялся широко раскрытый рот, из которого раздавался вопль:

— Мертва-а-а!.. А-а-а-а!.. Мертва-а-а!

На лице, когда-то, красивом, застыло величайшее недоумение и ужас. Она заикалась, из глаз лились слезы.

Все вскочили,

— Кто мертв? — Спросил Николя,

Мелинда не могла прийти в себя, с трясущейся головой, она открывала рот и громко икала,

— Кто мертв? — Повторил вопрос Николя,

— Ве-ве-ре-ве-сса… Мер-мер-мер-а-а-а… в… комн-ком…