Никогда не поздно (СИ) - Кандера Кристина - Страница 21

Я сглотнула и принялась оглядываться дальше. Впрочем, не увидела больше ничего любопытного или хотя бы способного дать определение, где именно я находилась — с трех сторон меня окружала своего рода ширма, состоящая из простыней, натянутых на деревянные рамы.

И где я?

А потом вернулась память. Страх от встречи с сайгарами, ледяной холод, проникающий, казалось в самую душу, ощущение безысходности и паника, что захлестывала с головой, когда на меня неслась снежная лавина, остановить которую не было никакой возможности. Дрожь пронеслась по телу, заставив меня в очередной раз захлебнуться собственным криком. Магия сама сорвалась с кончиков пальцев, и заклинание угодило в белоснежную ткань, отгораживавшую меня от окружающего мира.

Огонь растекся по простыне, на миг осветил небольшое пространство ярким всполохом и… потух. Я сглотнула. Зачарованная ширма? Огнеупорные заклинания?

Да где же я?

— Очнулась! — скрипучий старческий голос заставил поежиться. Появилась предательская мысль спрятаться с головой под одеялом, но… я не успела. Одна из рам, отгораживающих меня от окружающего мира, сдвинулась, являя невысокую сухонькую старушку в сером свободном одеянии Дочери Милосердия.

Госпиталь?

— Ты что же это творишь, болезная? — проскрипела лекарка, приближаясь ко мне и захватывая сухими узловатыми пальцами мой подбородок. — Совсем из ума выжила, али как? Мало тебе того, что сунулась в самую гущу и чуть на тот свет не отправилась, так еще и здесь мне пожар устроить собралась? Ну, что молчишь? — старушка вертела мою голову из стороны в сторону, больно впившись пальцами в подбородок, заглядывала в глаза, оттягивала веки, даже рот заставила открыть, просто надавив пальцами мне на щеки. — Очухалась, — наконец резюмировала она, отпустив мое лицо.

Но не ушла, сложила сухонькие руки на груди и принялась сверлить меня недовольным взглядом.

— А… — голос сорвался, я закашлялась. Затем сглотнула образовавшийся в горле комок и повторила вопрос: — Где я?

— А сама как думаешь, несчастная? И как только ума хватило в Ашрадар отправиться. Совсем нынешняя молодежь бестолковая, — старушка покачала головой, не обращая никакого внимания на мои попытки заговорить, продолжила причитать. — И как только дитя не скинула, ума не приложу? Супругу своему спасибо скажи, коли б не он… эх… магиня, — и столько осуждения было в последнем ее слове, столько порицания, что я невольно поежилась.

А потом до меня дошел смысл ее слов.

Ребенок!

Я подскочила на койке и, отшвырнув в сторону одеяло, приложила обе ладони к животу, глаза закрыла, обращаясь к искре и пытаясь понять… почувствовать…

— Ты что ж это, опять магичить вздумала! — взревела Дочь Милосердия и, не долго думая, хлестнула меня по руке. — Вот, дура девка! Чуть на тот свет не отправилась и все никак не угомонится!

Я вздрогнула и убрала руки. Легкое, едва ощутимое тепло дало знать, что все в порядке и стало легче.

— Где я? — повторила вопрос, укладываясь обратно.

— В Дальне, — проскрипела бабулька, поправляя подушку у меня под головой и укрывая одеялом. — Ох, что творится-то, что творится! — запричитала она, расправляя складки на одеяле. — Сайгары, чтоб им и в посмертии света белого не видать, совсем с ума сошли. Никогда-то такого ранее не было, чтобы на переправу нападали. Если бы не стражи, что подоспели вовремя, то… эх… — она вздохнула, поджала тонкие губы. — Столько жизней, столько невинных за грань отправилось. Тебе повезло еще, милая, супружник-то твой не растерялся, вовремя успел портал открыть, вот вас на крыльцо в таверне и выбросило.

Я судорожно втянула в себя воздух и закрыла глаза. Вспомнилось вдруг стремительное скольжение по ледяной поверхности переправы, а затем полет… и синие глаза незнакомца, которому я обязана жизнью…

— Так что, — скрипучий голос Дочери Милосердия отдалялся, становился приглушенней… я засыпала, — мужу своему спасибо скажешь. Коли б не он… даже и предположить не берусь, чтобы с тобой было.

Я распахнула глаза, и села на постели.

— Кому спасибо сказать?

— Так супругу своему, — повторила бабулька, прищуриваясь. — Видный он у тебя, да если бы только в том дело было. Сообразительный. Если бы не он, да не подоспевшие вовремя стражи из Ашрадара, только Творцу известно, чем бы все это закончилось. Так что, ты отдыхай, девонька, отдыхай. А я супружнику твоему весточку пошлю, что очнулась.

И она, развернувшись, исчезла за белой ширмой, оставив меня в состоянии, близком к панике. Сердце стучало, как сумасшедшее, страх опутал по рукам и ногам. Мне даже вдохнуть было страшно. Так страшно.

Я сглотнула и схватилась обеими руками за одеяло, намереваясь встать, найти свою одежду и… что делать дальше, я понятия не имела, но смирно лежать в кровати просто не могла.

Дочь Милосердия, видимо, прекрасно понимала, что именно со мной происходило, потому что, ширма, за которой она скрылась, вдруг чуть сдвинулась, являя мне морщинистую старушечью руку с тонким запястьем. И прежде, чем я вообще успела понять, что именно происходит, с узловатых пальцев сорвалось мерцающее зеленоватыми искорками заклинание. А я перед тем, как провалиться в целебный сон, вспомнила, что Дочери Милосердия все магини. Поголовно. Наличие искры и образование по специальности «Лекарское искусство» является обязательным условием для вступления в Орден.

В следующий раз я проснулась от громких голосов неподалеку. Глаза открывать не торопилась, просто лежала, прислушиваясь к тому, о чем говорят, и пыталась определить без применения магии, в каком я состоянии.

Определялось плохо. А вот разговор, свидетельницей которого я стала, насторожил.

— С ума сошел? — голос был мужской и мне вроде бы незнакомый. Но… чувство было такое, будто бы я уже его слышала. Странное такое чувство. Я точно была уверена в том, что говорившего не знаю, а вот голос его… — Девчонке всего-то двадцать лет! Да она еще и беременна! Варнай, я все понимаю, но и ты пойми, что для нее это верная смерть. У вас, в Ашрадаре, мужики не выживают, а она… Да ты посмотри на нее, одни глаза и нос, и тот курносый!

За нос мне стало обидно. А в том, что говорили обо мне, сомневаться не приходилось.

— Она боевой маг, Антуан! Боевой маг! Ее учили выживать в любых условиях! — второй голос мне точно был незнаком, поскольку, если бы я когда-либо слышала вот эти громовые раскаты, то точно бы не забыла. Даже мурашки по коже побежали и внутри что-то завибрировало.

— Ага, — скептически хмыкнул тот, кого назвали Антуаном. А я вдруг вспомнила, почему мне показался смутно знаком его голос. И нет ничего удивительного, что я не сразу узнала говорившего. Просто до сего момента, я слышала от него только одну фразу, мягко скажем, не совсем приличную. — Видел я, чему ее там учили. Она чуть не погибла на той переправе, Варнай! Мы чудом спаслись! Вернее, твоими заслугами. Мне пришлось использовать портальный амулет, который ты передал перед отъездом.

— Но не погибла же! — снова пробасил Варнай, а у меня сердце затрепыхалось. Это же надо, какой голосище! Жуть просто. — И потом, Антуан, ты мне, конечно, брат, но… что у тебя за интерес в этой пигалице? Или… мне стоит тебя поздравить?

— Я ее на той переправе впервые в жизни увидел! — а возмущения-то сколько в голосе.

— Тогда я не понимаю.

— Мне маг нужен. В Оруме без мага никак. Сам знаешь, нечисти в наших местах хватает, иной раз за ночь целые селения вырезает. А она… сам сказал, боевой маг, неплохой, судя по отзывам из Академии. Реакция слабовата, но это дело поправимое. Да будь ты человеком, Варнай! Пожалей ты и меня, и девчонку. В Ашрадаре от нее никакой пользы не будет!

Я дыхание затаила, прислушиваясь к этому разговору. Сначала было странно просто лежать и слушать, как обо мне говорят совершенно незнакомые мужчины, делят меня, точно дети одеяло друг на друга перетягивают. Но чем дальше они говорили, тем больше я понимала, что вот сейчас, в этот самый момент, решается моя судьба. Смерть или амнистия?