Этьен Винтерфилд — лучший маг-следователь Глорихейма (СИ) - Крутень Мария - Страница 15

— Разве вы не понимаете, что мало одного желания стать следователем, госпожа Сазеренн? — постарался я ответить как можно более миролюбиво, но вызвал лишь новый приступ одержимости у экзальтированной девицы.

— Я готовилась! Училась! Я знаю все Уложение! Я прочитала все учебники по криминалистике! Да, я, наверное, лучше вас знаю, как вести следствие!

— Ну-ну! Вы и богословие лучше монахов знаете, раз прочитали диссертацию магистра Кельпира?!

— Вы…. Вы…. — ее взгляд обжигал гневом не хуже, чем горящие огнем глаза приближающегося к нам демона.

— Может быть, вы знаете и то, как с этим порождением тьмы справиться?! — съязвил я, заключая оное в очередной кокон, который тот принялся немедленно пожирать. Вот только тот при этом рос такими темпами, что у нас скоро не осталось бы пространства для маневра. Монах, отчего-то получающий наслаждение от нашей глупой перепалки, злорадно рассмеялся.

— Знаю! — вдруг заявила госпожа легат, нервно сжав в ладони свой орденский символ, и прежде чем я или хозяин демона успели спросить, как, метнула этот предмет словно обычный диск прямо в прикрытую маской физиономию не ожидавшего такого поворота преступного монаха.

Я, признаться, тоже подобного не ожидал, но, как говорится, новичкам везет. Одним ударом орденской посланнице удалось вырубить как монаха, так и демона. По крайней мере, сколько я не оглядывался, последнего не находил, а ведь подобной туше было уже негде спрятаться.

Глава 7

От неожиданности, я не сразу поверил своим глазам, но факты были налицо: демона нигде не было, а очередной недозаклинатель лежал плашмя прямо перед нами. Не успел я задуматься над тем, жив ли тот, монах дернул ногой, затем попытался поднять руку, поэтому решив не искушать судьбу дважды, я метнулся вперед и прежде чем тот успел дотронуться до маски, из которой так и торчал брошенный орденской посланницей символ, сбросил ту с его физиономии. Кожу кончиков пальцев, что касались артефакта, странно покалывало, будто на том сохранились остатки каких-то активных заклятий.

— Брат Тарием, — мрачно проговорил я, а лишенный прикрытия монах совсем не по-монашески выругался. Затем и вовсе, начал махать кулаками, за что пришлось уложить того на живот и завести передние конечности за спину.

— Это вы убили брата Наира? — вопрос был скорее риторический, но правила есть правила. Ответом мне был лишь очередной набор ругательств, который монах выдавал продолжая извиваться всем телом и пытаясь лягнуть то меня, то легата. О конструктивном диалоге в таком ключе, очевидно, не могло быть и речи, поэтому неугомонного отступника от данных им при вступлении в монастырскую братию заветов пришлось усмирить довольно жестким способом и связать его же собственным поясом, а рот заткнуть кляпом, наспех сооруженным из носового платка.

После этого я смог, наконец, обратить более пристальное внимание на артефакт. Тем более, что там было на что посмотреть. Между двумя отверстиями для глаз находилась самая настоящая миниатюрная пентаграмма с вплавленным в центре темным кристаллом, чье происхождение в темноте было не разобрать. От верхней и нижней частей маски исходили рогоподобные отростки, расположение каждого из которых было строго перпендикулярно граням пентаграммы. Выглядела маска жутковато и весьма недвусмысленно, отчего было совсем непонятно, каким образом ее столько лет умудрялись выдавать за священную реликвию. Удар орденским символом пришелся ровно посредине пентаграммы, что, видимо, и прервало ритуал.

— Повезло, — хмыкнул я негромко.

— Везенье тут не причем! — едко отозвалась госпожа легат. Она каким-то образом умудрилась отыскать свою шляпу и снова выглядела донельзя строго. А ведь совсем недавно дрожа словно трепетная лань прижималась к моему плечу. Ну, да ладно!

— Хотите сказать, что знали о том, что собой представляет этот артефакт?

— Если бы вы ознакомились с диссертацией магистра Кельпира…. вернее, брата Наира, — запнулась та ненадолго, — то тоже бы об этом знали!

— Вот как….

Ну, если сами богословы об этом знают, и при этом….

— Да, в диссертации, — зачастила монашка, вернее, по ее же словам, совсем не монашка, — брат Наир по своему почину или, скорее всего, с чьей-то подачи развил считавшиеся ранее еретическими идеи мэтра Лиона, который почитал магию как раз тем самым чудом, ниспосланным Единым, и в качестве доказательств приводил примеры из жизни святых, которые использовали магические артефакты для того, чтобы повсеместно распространить учение о едином боге.

— То есть, вы хотите сказать, что ушлые святые отцы сами вызывали демонов, пугая тем самым недалеких крестьян, а затем победоносно тех изгоняли якобы святым словом? — почему-то я был этим совсем не удивлен.

— Не совсем так! — орденская посланница, разумеется, вскинулась на защиту своих собратьев. — Вполне возможно, что артефакты попали к святым случайно.

— И те ими воспользовались, как я и говорил, — этим я закруглил неожиданный теологический диспут, так как то были дела дней минувших и, на мой взгляд, ничего не давали мне в плане мотивов преступника. Кстати, о преступнике. Тот усиленно мычал, видимо, желая высказать и свое мнение по обсуждаемому вопросу.

— А вы, брат Тарием, зачем в это ввязались? — решил я повторить попытку наладить контакт с задержанным и вытащил у того изо рта кляп. — Тоже решили стать святым?

— Торжествуете, господин Винтерфилд, злорадствуете…. — практически выплюнул тот и замолчал. А ведь совсем недавно, казалось, господин монах просто искрился красноречием.

— По какой причине вы убили брата Наира? Зачем вам понадобилось вызывать демона?

— Это все он! — выкрикнул вдруг Тарием, непонятно кого имея в виду.

— Кто он?

— Брат Шеор, наш эконом. Он все придумал!

«Интересно!» — хмыкну про себя я и выслушал жалостливую историю о нерадивом монахе, которому доверили всего только самую малость — определить пожертвования, сделанные монастырю за месяц, в столичный банк — однако того внезапно обуяли самые что ни на есть греховные соблазны, заставившие часть пожертвований потратить в одном известном своей порочной репутацией столичном заведении. И так несколько раз на протяжении года, пока, что было ожидаемо, растраты не заметил монастырский эконом и вместо того, чтобы призвать блудника к покаянию, заставил ввязаться в это недостойное дело.

— Племянника своего хотел подставить! — обвинял монах эконома. — Завидовал он ему. И титул тому, и положение в обществе, и наследство! А брат Шеор, вышло так, что ни с чем остался.

— А зачем ему наследство-то? — удивился я. Неподходящие, казалось бы, для монаха мотивы.

— Как зачем? Должность настоятеля купить. Как раз в монастыре святого Пантирия место вакантное образовалось. А тут еще и Наир — любимчик отца Фонтия — нос свой из-за книжек показал! Вот и решил Шеор одним ударом сразу двух зайцев, так сказать….

— Убить? — подсказал я. Не то, чтобы подобные нюансы отношений внутри обители меня удивляли — люди всегда плетут интриги и замышляют друг против друга, неважно где, в монастыре, университете или королевском дворе, различия лишь в масштабе — тем не менее, что-то в этом готовом объяснении казалось мне подозрительным. — А демона зачем вызывали?

— Не хотел я его убивать! Случайно вышло! Наир ведь на самом деле верил во все эти истории про святых, обдурить его оказалось легче легкого. Под конец только начал догадываться, и тогда мы с ним повздорили.

Я для вида замахнулся, а маска будто сама …. — из монаха полились новые оправдания. — Сам не знаю, как так вышло! Словно наваждение какое-то. Не хотел я! Это она, — он снова дернулся в сторону маски, — заставляла меня это делать!

— Неужели? — сказанному я ничуть не поверил, но брата Тариема внезапно поддержала госпожа легат:

— Существует мнение и некоторые свидетельства, что артефакты подобного рода могут обладать самосознанием и подчинять своего носителя, если тот не обладал достаточной волей, чтобы этому противостоять.