Коми народные сказки - Плесовский Федор Васильевич - Страница 18

Отдохнул Иван и потом поскакал по дороге дальше.

К старой сосне подъехали три богатыря — Белуня-богатырь, Горыня-богатырь и Сам Самплеменник. Возвращались богатыри домой после долгого странствования. У развилки дорог сели отдохнуть. Вдруг видят надпись.

Прочитали и посмотрели богатыри друг на друга. Сам Самплеменник, как старший среди них, стал спрашивать:

— Ты, Белуня-богатырь, знал такого богатыря?

— Нет, — говорит Белуня-богатырь.

— Нет, — говорит Горыня-богатырь.

— И я нет, — говорит Сам Самплеменник.

Потом опять спрашивает Сам Самплеменник:

— А ты, Белуня-богатырь, можешь ли столько витязей одним махом уложить?

— Нет, — отвечает Белуня-богатырь.

— Нет, — отвечает Горыня-богатырь.

— И я нет, — признался Сам Самплеменник. — Вы лучше скажите, что нам делать, если мы встретимся с этим проезжим.

Умирать никому неохота, никому смерть не мила.

Сам Самплеменник и говорит:

— Нам надо познакомиться с проезжим и, если согласится, взять его за старшего брата, подчиниться ему. Нам придется догнать его, чтоб потом худа не было.

Богатыри вскочили на коней и помчались в погоню за Иваном Сарапанчиковым.

А Иван все вперед да вперед плетется на кобыле. Старая коса на боку, на седле висит сарафан. Лошадь-то худая, далеко он и не отъехал, конечно. Вдруг сзади послышался конский топот — это богатыри летят.

«Что такое, что за шум?» — думает Иван и, обернувшись, шевельнул пальцем.

Богатыри тогда как раз показались из-за леса.

— Вот, вот, — говорят друг другу, — вот он, да не грозит ли он нам? Что это он шевельнул пальцем? Как бы это подойти, чтоб сразу не кинулся?

Иван не остановился даже, все вперед едет. Сам Самплеменник расхрабрился, догнал Ивана, спрашивает тихим голосом:

— Ты ли это будешь господин богатырь Иван Сарапанчиков?

— А хоть бы и я! — сердито отвечал Иван. — Тебе-то что?

У глупого человека такой уж и разговор.

— С добром вы или со злом?

— Ты господин Иван Сарапанчиков? — опять спрашивает Сам Самплеменник. — Если это ты, мы вот пришли с тобой договориться, будь у нас за старшего, и нам, и тебе будет хорошо, хоть в огонь, хоть в воду пойдем за тобой.

— Ладно! — отвечает Иван. — Ну что ж, будете моими младшими братьями. А теперь ступайте за мной.

Сам Самплеменник все поведал богатырям:

— Уф, силен же он, — говорит. — Я вспотел от такого разговора. Ах, какой сердитый! Видно, и, правда, могучий он, коли так с нами разговаривает! Ведь если посмотреть, так простой человек, худенький, а одежда — стыдно сказать, лохмотья одни. Но норов у него грозный. Ладно. Хоть познакомились, теперь еще поживем! Да!

Вот поскакали три богатыря следом за Иваном и добрались до рубежа Девятицарства. Иван и говорит:

— Ну, богатыри, если назвались вы моими братьями, я так вас и буду звать. Здесь стоянку устроим. Я давно не отдыхал, а тут отдохну. Я, как лягу, трое суток сплю без просыпу, и вы меня не беспокойте.

Иван повесил сарафан на колья, устроил себе полог не полог, шатер не шатер и зашел туда. Богатыри только посмотрели друг на друга. Они-то тоже целые сутки обычно отдыхают, но Иван все-таки догадался сказать, что трое суток спит.

Говорят богатыри между собой: Иван — вот богатырь, у него богатырский сон. А на взгляд как простой человек!

Дивятся богатыри, а Ивану что, он человек с ленцой, трое суток ему еще немного, он лежал бы хоть и дольше, если бы есть не хотелось.

Богатыри тоже свои шатры разбили, коней пустили кормиться, готовятся лечь спать. А они люди бывалые, знают, где остановились. Стали толковать.

— Как же так? Мы ведь к Девятицарству приехали, здесь царь злой, если безоружные ляжем, он пошлет войска и нас сонных изрубят. Как же так, у старшего брата не спросили, а, не спросившись его, тоже нельзя часовых ставить. Давай ты, — говорят Сам Самплеменнику, — старший среди нас, сходи и спроси у Ивана, как быть.

Сам Самплеменнику не хотелось идти, Ивана не хотел беспокоить. Но все же тихонько спросил его:

— Господин Сарапанчиков, господин Сарапанчиков, мы ведь у Девятицарства остановились и без часовых не смеем лечь, как и что прикажешь?

— А я часовым для вас стоять не буду, — крикнул Иван из-под сарафана. — Сами три брата стойте посменно!

Сам Самплеменник поскорей назад подался, говорит:

— Ух и сердитый, самим велел стоять посменно.

Вот пролетели сутки, вторые промчались.

А граница-то пустой не остается, охраняют ее. И царь Девятицарства узнал, что на рубеже стоят богатыри. Царь собрал войска без числа, послал на границу.

А Иван все еще спит, еще не выходил из своего шатра. Часовым оказался Белуня-богатырь, раза два он заглядывал в шатер, а будить не смеет Ивана, обратно уходит. Посоветовались братья и послали они к Ивану Сам Самплеменника.

Говорит Сам Самплеменник Ивану:

— Коль такой случай, пришлось тебя побеспокоить, разбудить, ничего не поделаешь, видишь ведь, сколько войска идет. А ты, господин Сарапанчиков, нашим большим братом считаешься, против нас идут войска без числа. Что прикажешь делать?

Проснулся Иван, закричал:

— Я против такого войска не буду выходить. Из-за пустяков незачем меня беспокоить. Идите и сами бейтесь. Одного врага в живых оставьте, чтобы он своим поведал, как вы с его войском растравились.

Сам Самплеменник и говорит богатырям:

— Ах ты, ах ты, ну и силен же, видно, против такого войска, я, говорит, не выйду, незачем, мол, было беспокоить меня из-за пустяков. Как быть, братья, справимся ли мы одни?

Ну, тут справишься или нет, а сражаться надо, Иван приказал. Богатыри вскочили на коней, все войско изрубили, скосили, как вот сено косят. Одного врага оставили в живых. Сам Самплеменник велел ему идти к царю.

— Ты расскажи царю, что видел, да не забудь поведать, что наш старший брат не выходил на поле. Против него, говорят, никакая сила не устоит. И пусть царь людей не губит, против нас не идет, а если добра хочет, пусть встречает нас хлебом-солью.

Сам Самплеменник отпустил посла, и тот побежал к царю-владыке.

А владыка Девятицарства, как только узнал о гибели войска, разъярился, рассердился. У него был Полкан-Полубес, телохранитель и опора всего Девятицарства. Не простой был с виду Полкан — до половины лошадь, а другая половина как у человека. Сам длиной в 30 сажень. На земле и на целом свете еще не было противника равного Полкану. Царь приказал ему прогнать богатырей.

— Бух, бух! Зим! Зим! — земля дрожит, Полкан ступает. Хвостом машет, может, за сто верст слышно.

Услышали этот гул и шум богатыри. Они-то, люди бывалые, грамотные, знали, что в Девятицарстве есть Полкан-Полубес, непобедимое чудище. Услышали они Полканову поступь и устрашились. Сам Самплеменник кинулся к Ивану.

— Господин Сарапанчиков, господин Сарапанчиков, Полкан-Полубес, видно, идет. Никто с ним не может бороться, в писании и то о нем говорится. Что будем делать, не выйдешь ли сам?

Тяжело вздохнул Иван.

— Да, — говорит, — придется, видно, выйти мне.

— А что прикажешь нам, — спрашивает Сам Самплеменник, — он ведь очень силен, помощь не лишней будет. Не возьмешь ли нас с собой, может, пригодимся?

— Нет, не надо, — говорит Иван, — вы только мешать будете, вас незачем брать, я один пойду.

Сам Самплеменник пришел к богатырям, удивляется:

— А не взял нас, вы, мол, только мешать будете, один справлюсь.

Богатыри тоже ахают, удивляются, ну и сила, мол!

А Иван вылез из-под сарафана.

«Ох, ох, ох, правду мать говорила, не умел жить, вот и конец. Хорошо, если бы дома я теперь сидел, а то здесь умереть придется. Зря не послушался матушки. Глупым она меня называла, глупый и есть».

Не хочется Ивану умирать, но делать нечего, слово дано богатырям, придется выйти против Полкана.

Иван поймал кобылу, сел верхом и поскакал навстречу Полкану-Полубесу. Подальше отъехал, чтоб не срамиться. Пусть богатыри не видят, как его убьют. Едет Иван и сам себя жалеет, свою молодую жизнь оплакивает.