Коми народные сказки - Плесовский Федор Васильевич - Страница 20

Обидно стало Ивану. Он говорит жене:

— Как хочешь, а я к Василию пойду!

Хозяйка отговаривает Ивана. Не стóит, дескать.

Но хозяин на своем стоит.

— Пойду, — отвечает. — Очень попить-поесть хочется.

Богач Василий из окна увидел Ивана, выбежал в сени и говорит:

— Приходи завтра вечером, а сейчас убирайся.

— Ой, — говорит, — братец, мне воды выпить захотелось.

— Коли хочешь пить, так вон здесь в сенях кадка с водой стоит.

Василий отправился к своим гостям, а Иван пошел к кадке с водой.

Напился Иван, и вот чудо — захмелел. Стал спускаться с крыльца и закрыл дверь. А богатый брат ругается:

— Вот злодей, хочет опозорить меня!

Вдруг бедняку послышалось, будто кто-то рядом все его слова повторяет и тихонечко поет. Обернулся, а перед ним в худом кафтане бледный, тощий человек стоит.

— Кто ты такой?

А тощий:

— Я твоя Нужда.

— Ну, коли ты моя Нужда, идем отсюда, — говорит Иван. Зашли они в Иванову избу. Бедняк сказал жене:

— Хозяйка, мы вдвоем пришли, накорми нас чем-нибудь.

Хозяйка принесла им щей, каши, — все, что было.

— Ну, хозяйка, постели нам что-нибудь. Мы ляжем.

Хозяйка постелила постель, одежду под голову положила. Иван лег с Нуждой, а хозяйка с детьми.

Назавтра хозяйка проснулась, печь затопила, сварила каши, щей. Нужда с Иваном встала, оделась, обулась. Иван и говорит:

— Ну, хозяйка, накорми нас, поедим мы и пойдем с Нуждой работать.

Хозяйка накормила-напоила мужа и гостя. Нужда с Иваном взяли топор да лопату и отправились на работу.

Иван подрядился выкопать попу яму для погреба.

Вот принялись яму копать. Сначала один копнет, потом другой.

Глубокая яма стала, в рост человека. Нужда влезла в яму, теперь была ее очередь копать. Согнулась — еле ее видно:

— Ровно уж, — говорит, — гладко вырыла, сейчас вылезу.

Нужда наклонилась еще ниже, стала выравнивать, а хозяин взял лопату и вмиг засыпал Нужду. Потом подравнял сверху, сучья-хворост набросал, топор, лопату взял и пошел домой.

— Ну, — говорит, — хозяйка, давай накорми чем-нибудь. Я закопал свою Нужду-то.

Хозяйка достала из печи щи да кашу и накормила.

Назавтра Иван проснулся, солнце высоко уже. Он лежит на печи и курит. А у них была курица. Она снесла яичко и громко клохчет-кудахчет. Хозяин слез, смотрит и удивляется: яичко не простое, а золотое.

Позвал хозяйку.

Хозяйка встала. Смотрят: яйцо-то золотое. Взял Иван яйцо и отнес в лавку, поставил перед купцом, у того глаза разбегаются.

— Много ли за него, — говорит, — просишь? Сто рублей хватит?

— Хватит, — говорит бедняк.

Сто рублей для него это очень большие деньги.

Хозяин взял сто рублей, купил еду и пошел домой. Праздник пришел для него и для семьи.

Назавтра курица опять золотое яйцо снесла. И послезавтра тоже. Продали они второе яйцо за двести рублей, третье за триста. И весь день Иван с хозяйкой обновы покупали, крупу — мешком, сахар — мешком, зерно — санями, ситец — тюками. Покупали, покупали, носили, носили, и на себе, и на лошади. И хлеба, и сахару, и крупы, и всего стало у них вдоволь. Сами едят и соседей угощают.

Богатый брат задумался. Что же это случилось с Иваном: все кулями и мешками носит, откуда у него деньги? Завидно богачу. Не пьет, не ест, даже похудел от зависти, а Иван говорит жене:

— Ну, хозяйка, жили мы с тобой бедно, из-за нужды никогда пира не устраивали, именины не справляли. Теперь у нас все есть. Давай, готовься, еды напеки, пива навари. Именины с тобой устроим, всю деревню в гости позовем.

Хозяйка неделю пиво варила, хлеба напекла — к именинам готовится. И начался пир на весь мир. Пригласили всех родственников и богатого брата Василия тоже позвали. Пришли все, расселись. Стыдно Василию богачу. Он и то такого пира не устраивал. Выпил рюмки две, а больше не пьет, захмелеть не хочет, охота ему допытаться, отчего брат разбогател.

А Иван от радости с одним — рюмку, с другим — стакан. Захмелел.

Василий стал расспрашивать.

— Эх, — говорит, — брат, как это ты разбогател?

Иван и рассказал все.

— Вот, — говорит, — брат, Нужда ко мне привязалась. Я ее увидел, когда к тебе на пир приходил. Помнишь, выгнал еще меня? Я взял да и похоронил Нужду-то на кладбище возле поповского погреба. Так и избавился от Нужды.

Василий и решил:

— Пойду-ка и откопаю оттуда Нужду.

Ладно. Василий тайком ушел. Схватил лопату, побежал на кладбище и принялся копать. Копал, копал, смотрит: кто-то копошится на дне ямы.

— Нужда, — говорит, — живая ли?

Нужда поднялась и говорит:

— Еле живая, чуть не задохнулась, давай помоги выйти.

Богатый брат подал руку Нужде, поднял Тощую и говорит:

— Вот ведь злодей-то, что с тобой устроил. Если бы не я, тут бы и пришлось тебе гнить. Иди скорей к нему, у него как раз пир сегодня.

— Спасибо, — отвечает Нужда. — Спасибо, добрый человек, за то, что откопал. Но к твоему брату уж нет, я ни за что не пойду. Что с ним сделаешь?

«Погоди, я перехитрю ее, — думает Василий. — Отведу на пир да там и оставлю».

Отправились они к Ивану на пир. А тут на столе разные кушанья, лапша и огурцы, творог с яйцом и каша со сметаной, котелок масла и горячие блины.

Зашел Василий в избу, а Нужда осталась у крыльца. Не смеет зайти.

— Попадусь Ивану в руки — опять закопает.

Василий ждал, ждал Нужду и обратно вышел. Нужда тут как тут, вспрыгнула ему на плечи, привязалась крепко-накрепко.

С той поры обеднел, разорился Василий. То корову медведи задрали, то на другой день воры амбар очистили, а на третий день изба и клеть сгорели.

А Ивану Нужда на глаза не показывалась, до сих пор его боится и стороной обходит.

ЛЕКАРЬ-МУЖИК

Жили в одной деревне два брата. Младший брат семейный, с детьми, бился, как рыба об лед. А старший брат был бездетный и богатый. Младший однажды пошел к старшему.

— Дай, — говорит, — лошадь съездить за дровами.

Заворчал старший брат, но дал клячу и сани, а вот хомут и сбрую не дал.

— Хомут и сбруя, — говорит, — новые, ты их порвешь, поезжай как хочешь.

Младший брат вышел, взял лошадь, привязал сани к хвосту и поехал. Пустые сани кое-как дотащила лошадь до леса. Мужик нарубил дров, наложил полные сани, хотел ехать домой; лошадь дернула, хвост оторвался, сани остались на месте. Что будешь делать, коли так вышло!

Добрался младший к старшему брату. Вот, мол, сани ты дал, лошадь дал, а хомут-сбрую не дал. Вот и оторвался хвост у твоей лошади.

Ух, как старший брат рассердился!

— Беспутный, — говорит, — куда хочешь девай бесхвостую лошадь. Год, — говорит, — придется работать за моего коня.

Целый год младший брат работал батраком. Богатый брат семью его подкармливал: когда дает хлеба, когда нет. Ну, наконец, срок вышел. Младший брат и говорит:

— Спасибо. Год работал, худого ничего не сделал.

Потом нанялся к мельнику в работники, опять на год.

Мельник спрашивает:

— Сколько просить будешь за работу?

— Хорошо корми, одевай, обувай — вот и вся цена, — отвечает батрак.

Согласился мельник, обещал: как год кончится, приготовит пир. Ешь, сколько хочешь, а что останется — все пойдет батраку.

Целый год батрак работал, старался — сено возит, дрова колет. Вот и год кончился. Работник и говорит:

— Давай, хозяин, расчет.

Хозяин приказал приготовить пир. Попировал батрак, а мельник и говорит ему:

— Что осталось — все твое, возьми для семьи.

Батрак завернул в скатерть остатки, попрощался и пошел. Идет и напевает: «Самому мне нынче любо… для семьи несу обед, пироги и хлеб, и рыбу. Никому не дам ни крошки. Пусть жена моя и дети до отвала поедят».

Навстречу ему старик с палкой.

— Куда ходил, мужик?

— А вот, — отвечает, — за один обед год работал. Что осталось, несу семье.