Дар. Золото. Часть 3 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 55

- А нам с того какая печаль?

Сай еще раз оглянулся, прошелся взглядом по резной балюстраде второго этажа.

- Лет с пятнадцать тому, был у нас мор. Страшный. Выкосило едва ли не треть. И всё больше мужиков, в смысле мужеского полу. Город тогда обложили со всех сторон. Тех, кто пытался выйти лучники даже не спрашивали ни о чем: стрела в брюхо и лежи, отдыхай. Не подходили ни к кому и никого не жалели. Ни баб, ни деток. Уже потом, смердящую да распухшую человечину крюками на телеги стаскивали, да сжигали за городом. Помнится, псы бродячие да воронье разжирело тогда. Зараза ушла, как храмы молебны запели.

- Надо же, какая сила у церковников. Всё бы так: помолился - и болячка прошла, помолился - и каравай на столе, - Машка ерничал, но торговец отлично понял, что собеседник хоть и скалит зубы, но насторожился. И согласился:

- Никто и не поверил, что храмовники людей спасли. И никто не поверил, что заразу ветром надуло. Здесь же каторга в горах. Возле сторожевой крепости. Там и наемники, и собаки натасканные. А при тамошнем остроге больничка есть. А при той больничке лекаря.

- У тебя как в сказке, чем дальше, тем страшнее.

Но Сай на подначку не отозвался.

- Говорят, те лекаря не светлыми делами заняты. А что, место удобное – острог, варнаков много. Оттуда еще никто своими ногами не выходил. Если попал на каменоломни, по любому закопают. И лекарей этих никто никогда не видал. Говорят, они в городе живут, но таятся. Еще бы. Порвут на куски! Но сейчас тихо. А тут ты. Я-то смолчал, никому не сказал. И думаю, сегодня-завтра барыг на базаре подержат да отпустят. Но ты не шути так больше.

Машка ожег торгашика взглядом, шагнул совсем близко. И тихо, с нажимом, сказал:

- Не шути, значит? А это ты себе говори. Почаще. И дружкам напоминай. А то, гляжу, со своей бедой вы как курица с яйцом: ты, чтобы выгоду не потерять аж сюда прибежал. Парню в глаза смотреть не постеснялся. И не повинился даже. Зато, чужая беда тебе радость да барыш. А про эхо слыхал? Оно как аукнется.

Торговец порывисто дернул себя за ухо, отвел глаза и засопел:

- Ладно, пойдем что ли, подводу разгружать. Мне бы уехать засветло.

4

К столяру Дарек не попал. Во-первых, закрутился с подвозом: собери, рассортируй, разложи. Во-вторых, две малых печи почисти, убери и шлак вынеси. В третьих, свинья что-то не поделила с ослом и курами, сунутыми к этим двоим до кучи, потому пришлось вмешаться: раздать живности пендюлей, и собрать ей кое-какой прокорм. Еще и рана на боку разболелась, закровила, оттого поднялся на второй этаж к Сане. Словом, молодой трактирщик замотался, и пришедшего уже в вечерних сумерках посетителя попросту не видел.

Машка же, час проторчавший у забитой абиссинки1, разобраться не сумел, и в паскудном настроении приплелся на кухню. Не иначе шел на запах – там, на малой печи, вкусно булькала почти готовая солянка.

Он-то и увидел в вечернем сумраке пустого зала озадаченно озирающегося по сторонам дворянчика. В новеньком камзоле, модных кюлотах и элегантных штиблетах. Молодой, может чуть постарше Тишана, и без оружия: либо в городе по ночам тишь да благодать, либо парниша сомнительных личностей не боится и знает за собой силу. Вопрос, какую.

- Чего тебе? - оборотень недовольно выглянул из кухни, держа в руках поварешку и крышку от кастрюли. И, судя по злому выражению лица, вышеперечисленная посуда явно готовилась послужить метательными снарядами при первом неосторожном движении посетителя.

- А… г-где… - сдал назад дворянчик, - хозяин трактира?

- Ты кто? - за целый день Дарековские знакомые надоели оборотню до бесов, и вежливостью он себя не утруждал.

- Э… секретарь, - дворянчик, видимо вспомнив о своем благородном происхождении, подобрался, и с вызовом представился, - лэр Тан Сагальски. Третий секретарь главы муниципального органа самоуправления городского поселения Сурья, а также помощник губернатора по вопросам связи с общественностью.

Машка, соображая, моргнул, вернул на место крышку и половник, на ходу обтер ладони застиранным полотенцем и подошел к гостю.

- Машал, - протянул руку.

Теперь заморгал дворянчик. Протянутая ладонь явный знак принадлежности невысокого парня к военному сословию, но уж больно не похож этот лохматый тип на наемника. И на дворянина не похож, чтобы вот так запросто тянуть руку лэру. Одежда явно с чужого плеча, кюлоты в гармошку, рубаха длинная навыпуск. Да и пахнет от него… не сильно, но странно. Ржавчиной. Но держать лицо нужно, и лэр Сагальски неуверенно пожал протянутую ладонь.

- Присядем? - предложил наемник, показав на ближайший стул, и это «присядем» получилось у него так, что кроме как «присесть» ничего другого не оставалось.

Присели. Наемник ментально не читался, что само по себе «третьего секретаря» не удивило, даже обрадовало: возможно, сидящий перед ним маг, а значит дворянин. Хуже, если парень под кайфом. Но и это «помощника по связям» не особо смущало – Сурья город каторжный, люди защищаются от магов как могут, а каждого пятого проверять на наличие в кармане запрещенной дури не станешь. Только вот ментальный блок у наемника стоял чересчур чистенький, сплошной, обтекаемый, не зацепишься ни за что.

- Что привело вас в «Три карася», лэр? Мы, кстати, закрыты сегодня.

Может, все-таки дворянин, предположил «третий секретарь». Кстати, уверенное «мы» он тоже отметил и осторожно спросил:

- Видите-ли, прежде чем ответить на вопрос, мне бы хотелось уточнить, что делаете здесь лично вы и где, собственно, хозяин заведения?

Машка улыбнулся:

- Я родственник Дареку. Седьмая вода на киселе, но у меня здесь никого кроме него не осталось. Мы уехали отсюда лет двадцать назад. Но в чужих краях жизнь пряником не стала, и я, как только после войны оклемался, вернулся сюда. Я недалеко от княжеского дворца родился. В семье садовника. Пацаном по Мачтовой улице бегал. Там, помню, красные сосны вдоль мостовой растут. Высоченные, в два обхвата. Смола липкая, черная. И вкуснющая-а!

- А вы Дареку родственник по…

- По отцу. Брат. Троюродный. А Дарек наверху, ему лекарь повязку меняет.

Дворянчик насторожился.

- Повязку? Лекарь?

- Кухня, - отмахнулся Машка, - слишком быстро развернулся среди кастрюль. Поранился. А лекарь, это со мной. Еще по дарайской кампании знакомы. Тоже никого из родных, вот я и позвал с собой. И, между прочим, у него отлично получается.

Заметив в глазах дворянчика сдержанный интерес, Машка как заправский актер состроил затуманившийся взгляд, и тоном бывалого вояки-романтика повел беседу.

- Помню, попали мы в засаду, возле одного оазиса. И ведь знали, что там нас могут встретить. Но без воды два дня, сам понимаешь. От жажды и не в такую… хм… дыру полезешь. Словом накрыли нас, как сеткой зайцев, хорошо броники у всех нормальные. Кроме одного. А я ему все время говорил: «Тан, приделай еще хоть поневу какую-нибудь из чего покрепче, яйца прикрой», да ему всё некогда и некогда. Кстати, его тоже Таном звали. Только он повыше будет и в плечах пошире. Ну, вот. У черных мины оказались. Минами они нас и закидали.

Теперь Машка скорбно задумался, вспоминая былое.

- Досталось нам… Твари осколков горного стекла в эти мины напихали. Всех посекло. Кому по лицу, кому по ногам-рукам; двоим, кто близко оказался, броню пробило, требуху выпустило, а Тану как раз в причинное место и прилетело. Он упал, орет, руками промеж ног держится, двое рядом с ним в пыли ползают, пытаются кишки назад запихнуть. Кровь, вой, мат… - Машка вдруг спохватился. - Слушай, ты, наверное, отужинать сюда пришел, так мы сейчас соляночки организуем. Ты как?

«Третий помощник», не заметив панибратского «ты», передернулся и поспешно замотал головой. И Машка продолжал как ни в чем не бывало:

- Повезло нам тогда. За нами еще один взвод к воде шел. А с ними Саня. Лекарь наш. Он и пришил Тану всё его достоинство обратно. Ну, потом, конечно, нами занялся. Мы ж после взрыва все-равно с черными схлестнулись… Может все-таки соляночки?