Дар. Золото. Часть 3 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 64

Сына и лохматого ослика он нашел во дворе, посмотрел как мальчишка с удовольствием чистит лохматое, глазастое чудо, как чудо благосклонно прислушивается к рассказу Ирби о княжеской конюшне, и вмешиваться не стал.

Дарек вместе с Саней и каким-то субъектом в штанах и куртке из грубой парусины, чинили скважину. Вернее, изо всех сил пытались помочь субъекту, или хотя бы разглядеть, что он, собственно, делает. Но у них не получалось. Причина такого внимания стала понятна, когда неопределенный тип повернулся и женским бархатным контральто послал всех троих на… кухню. Чтобы не мешали. Эффектная молодка, на голову выше Машки, улыбкой отметила упавшую челюсть оборотня, весело сверкнула черными очами, сказала, что управиться она быстро, потому что работы здесь на медяк, тем более дома остались две девчушки-непоседы. «Вот почти как ваш малец». Машка только потрясенно спросил в кого удались девочки, и, услышав гордое «в мужа, он поболе будет», задом ретировался.

На кухне оборотень сразу шагнул к печкам и полез по кастрюлям. Надежда на то, что обед никто не приготовил и будет повод поорать – показать кто в доме хозяин – не состоялась. Обед был. Из четырех блюд. И пахло из кастрюль и сковородок сногсшибательно. Поэтому Машка не стал никого ждать, налил в тарелку побольше, и величественно прошествовал в обеденный зал, захватив непонятно откуда взявшиеся салфетки.

Саня подошел следом, тоже с полной тарелкой, и плюхнулся на стул рядом:

- Чем занят?

Оборотень поперхнулся.

- Лежу, блин, курю!

- Ирби соседку напугал, - сообщил лекарь, и Машка моментально занервничал. Но вопрос «почему» в его голове даже не возник: его интересовал процесс.

- Каким образом?

- Зашипел на кота.

- И?..

- Кот пришел знакомиться.

- А соседка?

- Тоже пришла.

- Знакомится?

- Нет, за каплями.

- А как она узнала, что у тебя есть?

- Мелкий перед ней извинился. Он на осле по двору ездил. Кота заметил, а соседку, сидящую на лавке с той стороны забора, нет. Как он сказал, из-за насморка. А чтобы его не ругали, выкрутился тем, что обеспечивает меня клиентами.

Машка тут же успокоился.

- Молодец. Алабар где?

- Спит. По-моему, он за все свои двести лет отсыпается. Ты нашел что-нибудь? Для меня?

- Нет пока. Правда, в одном заброшенном лазарете, могли остаться твои мензурки. Но там чума когда-то была. Так что не…

- Я с тобой, - тут же заявил Саня.

- Ты не услышал? Чума!

- Поэтому я с тобой.

- Я разве сказал, что пойду?

- Можешь не ходить.

- …п-ля-а!.. Если заразишься, назад не возвращайся. Я тебя первый прибью.

- Маш, дом сожгли? - спросил Саня и сам же ответил. - Наверняка, нет. А это нужно было сделать в первую очередь. Любой лекарь знает, что огонь лучшее средство от заразы. Страшное и жестокое, но лучшее. Поэтому, нет там никакой чумы. И местные умники это знают. А вот что там есть… любопытно.

- Сань, ты больной. А если там что-то хуже чумы?

- Нет. Любая болезнь имеет срок давности. Иначе город бы уже сравняли с землей. Огневые маги империи не зря едят свой хлеб. И потом, блохи обитают на живом теле. С мертвого они уходят и через два-три месяца подыхают. Если никого другого не находят.

- При чем тут блохи?

- Они чуму разносят.

Машка непроизвольно потянулся рукой за ухо и тут же отдернул.

- Ты это… на всякий случай завещаньице черкани.

- Если боишься, давай попросим у Дарека ненужную одежду. Я надену маску, а когда выйду из лазарета – сожгу барахло. И сам вымоюсь. Там же. Со щелоком. В конце концов, маг я или что?

- А сколько времени должно пройти, чтобы ты заболел?

- Инкубационный период у чумы семь дней.

- Вот и посидишь там эти семь дней. Мы тебе передачки в окошко приносить будем. А не выйдешь, мы этот лазарет и подпалим. Дезинфекция.

- Перестраховщик.

- Маразматик.

2

Старого барахла в трактире оказалось валом. Поношенные вещи приносили отцу Дарека на тряпки, протирки и прочую одноразовую кухонную дребедень. Оно складывалось, иногда выкидывалось, когда класть уже было некуда, и оборотень с лекарем облачились в это старье, прихватив с собой парочку комплектов: переодеться после вылазки. Саня перекинул через плечо сумочку с какими-то флаконами, и они пошли. Днем. Машка настоял. Сказал, что возле бывшего лазарета нужно: А. Не привлекая особого внимания, пошататься, разведать обстановку. Б. Засесть где-нибудь неподалеку в кустах. Мало ли, что может произойти.

В кустах оказалось неплохо. Саня подложил под голову торбу с вещичками и мгновенно уснул. Оборотень только скривился, видя такое вопиющее наплевательство на наблюдение за объектом. Пришлось бдеть самому. Но как он ни старался увидеть, унюхать или услышать – услышать особенно – что-нибудь подозрительное, до глубокой ночи окрестности вокруг заброшенного лазарета напоминали спокойный пасторальный пейзаж. Глубокой тоже все оказалось безмятежно. Саня посапывал рядом, звезды прятались за тучки, ветер гулял где-то совсем в другой стороне, и ни одна собака так и не подняла лапу на какой-нибудь угол и не тявкнула рядом. Темень накрыла северные ворота, лесок, дорогу, укутала собой заросшие диким хмелем стены двухэтажного лазарета, и только одинокий сверчок скромно стрекотал неподалеку.

Машка толкнул сладко сопевшего лекаря.

- Эскулап… - прошептал,- тебе как, может тут и постелить?

- Что, пора? - зевнул Саня.

- Как бы, да. За полночь уже, - Машка недовольно покачал головой. - Пластун из тебя никакой. Шумный ты.

Но лекарь уже вытряхивал содержимое небольшого флакончика на старый платок. Неторопливо повязал странно пахнущую тряпицу на манер степняков-скотоводов - закрывая нос и рот - и тихонько поднялся. И сразу же направился к дому. Причем быстро и почти бесшумно. Машка одобрительно поднял бровь. Наверняка, Санька рассмотрел дорогу ещё днем и уверенно топал к самому разбитому и не до конца заколоченному окну.

Лекарь еще только перелезал подоконник, как Машку словно кольнуло холодом. Черныш дернулся на поясе, предчувствие дзенькнуло натянутой струной, тут же исчезло, но оборотень, выругавшись про себя, все-таки рванул за Саней. Через несколько мгновений он стоял в пошарпанном пустом помещении рядом со спокойным лекарем и раздраженно вязал на лицо сунутую в руки косынку – никаких посторонних звуков или запахов, кроме старой затхлости, здесь не было. Никакая высохшая чумная мумия на Саню не нападала, и кот злился. Все-таки пришлось ему лезть в этот заразный лазарет. Но деваться было уже некуда, и исследовать бывший странноприимный дом они пошли вдвоем.

3

Коридоры, комнаты и даже подвальные складские клетушки были пусты. Стены давно обветшали, деревянные половицы кое-где просели и тихонько скрипели под ногами. Многолетняя пыль ровным слоем покрывала обломки стульев и лежаков, пару разбитых длинных лавок в бывшей столовой, шкафы с оторванными дверцами, осколки цветного стекла из оконных витражей – всё брошенное, покореженное, кое-где даже сожженное прямо на полу. Было понятно, что покидали больницу впопыхах, забирая самое ценное, и ломая всё остальное.

Стараясь не шуметь, оборотень и лекарь, двигались по дому. Пару раз Саня удивленно оглянулся, будто что–то увидел, и Машка взглядом спросил «что там?» Но тот лишь пожал плечами – привиделось.

Пусто, пустынно, отголоски слабого эха, нанесенный ветром мусор и песок... И ни одной живой души, даже бродячих котов или собак, быстро превращавших подобные бесхозные строения в свой приют.

В одной просторной комнате на втором этаже обнаружилось что-то похожее на бывшую лабораторию. Стояли длинные столы, валялись разбитые колбы и поломанные штативы. В полусгнившем деревянном ящике Саня откопал несколько каких-то металлических приспособ, щипцы, аптекарские весы, воронку, тигель со ступкой… Словом, кое-что по мелочи из пригодного оборудования здесь было. Выбрав, что понравилось – а понравилось ему почти всё целое – лекарь устроился прямо на полу и принялся обматывать предметы тряпками и припасенный для этих целей баул уже лежал рядом.