Дар. Золото. Часть 3 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 78

Не удержал. Этот раскаленный сгусток я не удержал, чтоб ему…

Глянул на чашку и замер.

Донышко сияло желтенькими переливами, словно кто-то макнул палец в золотую пыль и неосторожно провел по обожженной глине. Крыся-ачие потроха-а-а…

Да в этой воде столько золота-а!

- Дох, вы, драконы, чувствуете его? На расстоянии? Да?

- На счет расстояния ничего сказать не могу, у каждого оно свое, но для нас золото как для вас… магия, наверное.

- И ведь никто даже не догадывается, что это за вода.

- В периоды бедствий змеиный народ берет отсюда сколько нужно, чтобы выжить. Не больше. Они считают эту воду кровью Дара, а к жизни, к любой жизни, у них отношение бережное.

- А скелет? - спросил я.

- Тот, чьи кости ты сжег, был человеком. - Дох подошел к самой воде и посмотрел вдаль. - Он шел сюда без разрешения. Его не стали останавливать, и он как-то сумел дойти. Но иногда ветры дуют по нескольку недель, нормальной воды здесь нет, а один глоток из красного озера - верная смерть. Змеиный народ не стал убирать его останки. В назидание своим детям. Чтобы помнили, насколько хитры, упорны и выносливы люди, когда они чего-то хотят.

Дракон повернулся ко мне.

- Шакары открыли тебе сердце, Тишан.

2

Куда Дох несся как тот самый желтый ветер, я не знал. Может, боялся, что буря, собиравшаяся далеко на юге нас догонит. Но мне, сидя на драконьей шее, было о чем подумать и без этой бури. Уснувший Пончик грел мне живот, а я предавался, так сказать, размышлениям.

О чем? Да все о нем же. О золоте. В Сердце Ульгара. Как я теперь понимаю, слухи об ужасах пустыни соответствуют истине только наполовину. Сами шакары эти слухи и распускают. Как говориться, чем ужаснее сказка, тем быстрее в нее поверят. А как по-другому? Я даже представить себе не могу, что случится, если кто-то узнает главную тайну красного озера. Стоит лишь намекнуть о богатстве, о том насколько легко его можно взять, и всё. Приплыли. Не остановят ни бури, ни пекло, ни лютый холод. От немногочисленного змеиного племени не останется и следа. И ясновидение не поможет.

Сначала к ним придут добрые люди с чистыми лицами, может быть даже с чистыми душами, и возвышенными словами о любви. Ко всем расам. Потом обязательно последует очередь ушлых купцов с блестящими бусами на размен, и рассказами о красивой и легкой жизни у себя на родине. Не важно какой родине: в Аларе или Вессалии, в Дарае или Лиссе. Эти, так называемые купцы, начнут петь в уши, что ждут змеиный народ не дождутся. Пообещают кисельные берега да молочные реки каждому. Но это слишком долгий путь к золоту. Ведь может оказаться, что шакарам не будут нужны ни бусы, ни всеобщая любовь. И тогда жадное человечество не выдержит. Оно просто затопчет племя шакаров ратными сапогами, а потом эти сапоги будут топтать друг друга.

И начнется на Даре такой беспредел, что все предыдущие войны покажутся детской забавой.

Что ж, если на то пошло, от меня никто не дождется откровений. Я лучше себе десять пожизненных блоков в мозги поставлю! Не знаю как, правда. Но я найду способ, если понадобится. Придумаю, демоны подземные! Во! Уйду в пещеры. Буду отшельником. Только вот…

Финна…

3

К дарайскому городу Лиассе мы подлетели уже после заката. Поздно.

Крикливый и пестрый портовый город вовсю пользовался своим главным достоинством: местоположением. И вессальские и эльфийские, а тем более аларские суда заходили сюда постоянно, а в сезоны желтых штормов, как их здесь называли, торчали у пролива неделями, обеспечивая выручку за стоянку. А потому товары здесь были разные, цены на них сугубо рыночные, то бишь, никем не регулируемые, и торг зависел только от хитрости или наглости торгующихся. Здесь могли как навариться на копеечном товаре, так и прогореть, не продав никому хорошую качественную вещь. Конечно, Вессалия давно облизывалась на пролив, мечтая контролировать все морские дороги, но удобных мест на вессальском берегу не было и в помине, и дарайцы крутили кукиши как за глаза, так и в лицо всем белолицым, посещающим ворота в Восточный Алар, как называли здесь земли, лежащие к югу от пустыни Ульгара.

Приземлился Дох далеко на окраине, за городом, и нам предстояло еще топать ножками. На вопрос, зачем нам вообще сдался этот морской городок, я отвечу так, как мне объяснил Дох: у крылатых здесь, как и в Хассе, свой постоялый двор. И иногда старшие домов закупаются тут необходимыми вещами. Типа, на базар прилетают. Как правило, не менее трех драконов в наборе.

Из не очень охотных пояснений Правителя, я понял, что на этом самом постоялом дворе драконы появлялись не часто и управляющий начал вести себя вольно. В подробности, как именно вольно, я вдаваться не стал, но выяснилось, что Дох решил припахать меня в качестве ментального прикрытия, раз уж так ему со мной повезло. И навести шороху в качестве внезапно нагрянувших хозяев. В общем, обычная ревизия. Для порядка возмутившись наглостью Правителя и напомнив, ему, что в нашем соглашении нет пункта об оказании охранных услуг с моей стороны, я упираясь носом в его спину, без сил ввалился в просторный и не очень чистый трактирный зал. Со столиками и лавками, с высокими опорными столбами посередине, с обычной скрипучей лестницей ведущей наверх в гостевые комнаты и характерным запахом всех придорожных таверн: прогорклым жиром, кислым пивом и пыльным потом усталых путников.

Наша троица – Дох, я и Пончик у меня на плече, удостоилась косых взглядов, но, как мне показалось, мимолетный интерес вызвал только ханур.

Кабатчика ни в зале, ни за хозяйской стойкой видно не было, но подбежавший к нам пухлощекий темнокожий паренек, затараторил что-то на дарайском, опасливо косясь на ханура и с уважением на меня, и выслушав ответ дракона, метнулся куда-то вглубь помещения.

- Сейчас принесут поесть, - сообщил Дох, осторожно присаживаясь на покачнувшийся, но выдержавший его стул. - Поедим, отдохнем. Этот жирный петух управляющий, уже спит. Да и я подустал. Не хочу сейчас поднимать переполох в этом курятнике. Завтра поговорю, когда постояльцев не будет.

Я пожал плечами. Завтра, так завтра, мне фиолетово. Не я же буду их тут по стойке смирно строить.

- А вы не боитесь, Дох? - возникла у меня мысль, плавно перешедшая на язык.

- Чего? Что тут окажется ментальный маг?

- Именно, - я мотнул головой, ссаживая Пончика на лавку рядом с собой. Прохвост тут же приткнулся к моему боку, но увидев разносчика, тащившего большой поднос, оживился. - Это сейчас я с вами. И Зараза со мной. А когда вы тут сами, не боитесь?

- Опасаемся. А потому садимся в таких местах всегда по отдельности.

- И делаете вид, что не знакомы. Понятно. А если вас все-таки узнают?

- Плохо, конечно. Могут попробовать захватить. Но только через разум. Физически это невозможно. Даже сетью. Это будет означать, что к такому захвату готовились. Но ты, я думаю, понимаешь – мы никому не отчитываемся о своих полетах. Так что…

- А если менталист заставит вас обернуться?

Дракон вдруг усмехнулся:

- Нет. Он подчинит себе человека. Человек может стать его слугой, рабом. На сутки-двое. Потом либо застенки, причем очень толстые застенки, либо…

На стол между нами шлепнулся солидный поднос с жареной курицей на большом блюде, горячей фасолью в горшочках и хлебом. И надо сказать, что все перечисленное пахло очень неплохо, а хлеб так вообще, оказался мягким и душистым. Паренек белозубо улыбнулся и помчался обратно. Как я понял, не то за пивом, не то за вином, хотя я бы не отказался от чая.

- Я знаю, что бывает потом. Люди сходят с ума, - договорил я за Доха. - Но ведь он может заставить …

- Тишан, нас в человеческой ипостаси заставить принять первое воплощение невозможно. Никак. Человек даже под ментальным ударом не станет драконом. Только добровольно. Стоит непреодолимая грань. В свое время именно она нас и спасла.

- Но не моих предков.

Да, я счел нужным ему об этом напомнить, гном я или не гном? Но Дох лишь тяжко вздохнул.