Исцеление любовью - Дэр Тесса - Страница 47

После входа в большой зал Иззи подала условный знак, указывая Рэнсому, где находятся фрейлины, изображающие Блейлока и Риггета. Рэнсом поприветствовал каждого легким кивком, глядя примерно в указанную сторону.

В этом случае титул должен был сослужить ему хорошую службу: ему не требовалось кланяться никому из присутствующих. И уж конечно, он не был обязан пожимать им руки. Или предлагать гостям прохладительные напитки. Если глаза не подведут его, он сможет различить фигуры гостей настолько, чтобы в разговоре смотреть на каждого из них. Ничего другого от герцога и не потребуется.

Они направились к дивану и креслам у очага – обивку на мебели недавно заменили свежей. Иззи подала еще один знак, направляя Рэнсома к свободному креслу.

Хозяин и гости расселись почти без затруднений.

– Превосходно! – оценила их старания Иззи, вздохнув с облегчением. Задача и вправду оказалась проще, чем ей представлялось. – Когда мы все рассядемся, начнется беседа, будут поданы напитки. Нам предстоит отвечать на вопросы.

– Нет, не так, – возразил Рэнсом. – Вопросы буду задавать я.

– И это правильно. Если гости будут настроены дружелюбно, я предложу показать им замок. Конечно, я поведу их за собой, а вы будете замыкать шествие. А когда мы вернемся в большой зал, вероятно, уже наступит время ужина.

Настроение Рэнсома мгновенно испортилось.

У Иззи упало сердце. Она надеялась, что это предложение он воспримет с воодушевлением. Но, видно, надежда была напрасной.

Он нахмурился.

– Время ужина? То есть?

Черт возьми. К такому повороту Рэнсом оказался не готов.

– Ужин? Это еще зачем?

– Если нам повезет, ужин не понадобится, – разъяснила Иззи. – Но на всякий случай мы должны быть готовы к нему. Поверенные проделают долгий путь из самого Лондона. Они будут голодными и уставшими. Скорее всего, нам придется предложить им переночевать здесь.

Он выругался.

– Не беспокойтесь, мы уже все продумали, а сейчас прорепетируем встречу. Дункан пригласит нас в столовую.

Она подала знак Дункану, и камердинер, вжившийся в роль дворецкого, как и просила Иззи, звучно объявил:

– Ужин подан.

– После этого вы предложите мне руку, – продолжала Иззи, взяв Рэнсома под руку еще до того, как он успел ее предложить, – и мы поведем гостей в столовую.

Шагая по коридору к столовой, Рэнсом чувствовал себя так, будто его вели на виселицу. Каждый шаг приближал его скорбную участь.

Ужин. Не что-нибудь, а ужин. С таким же успехом Иззи могла бы устроить состязание в меткой стрельбе. Если бы задалась целью погубить его.

Наконец они достигли столовой, и Рэнсом убедился, что и ужин продуман заранее. По обе стороны от длинного обеденного стола выстроились рыцари в доспехах, играющие роль лакеев. Один из них переступил с ноги на ногу, лязгнуло железо – от этого звука Рэнсома едва не передернуло.

– Я предложу нашим гостям сесть. – Иззи указала фрейлинам в мешковатых темных сюртуках на стулья.

– Вы, конечно, сядете во главе стола. – Иззи подвела Рэнсома к его месту. – А я, как хозяйка, займу место в противоположном конце.

Другими словами, на расстоянии десятка шагов от него.

Рэнсом поймал ее за руку и удержал возле себя.

– Так не пойдет.

– Прошу вас, не паникуйте.

Он скрипнул зубами.

– Я и не думал паниковать.

– Все будет хорошо, – шепнула она. – Честное слово. Я распорядилась, чтобы все блюда подавали «а-ля рюсс»: их разложат по тарелкам еще в кухне и принесут отдельно каждому. Ничего не придется ни резать, ни раскладывать. Во Франции такой стиль в большой моде. Нас сочтут знатоками современных веяний.

– Я рад, что вы и об этом подумали, – сухо отозвался он. – Но…

– Конечно, первым блюдом будет суп. Это очевидно. Что же касается мясного блюда… – она подала знак одному из рыцарей, – мы подадим бифштекс.

На столе перед Рэнсомом появилась тарелка.

Иззи придвинула стул и села рядом с ним.

– Я все понимаю, – зашептала она. – Рэнсом, вы не подумайте, я заметила, что в нашем присутствии вы никогда не едите. Разве что кусок хлеба или сандвич. Но не полный обед или ужин. И я попробовала завязать себе глаза и поесть, орудуя ножом и вилкой наугад. И вся перепачкалась, не успев проглотить и трех кусков. Так что я вас понимаю.

Ее голос звучал нежно, но обращалась она с ним, как с упрямым ребенком. И ни черта не понимала.

Она взяла его руку и направила к тарелке.

– Я предупредила кухарку: на вашей тарелке все будет нарезано кусочками на один укус, кроме хлеба. Булочка с маслом – на двенадцать часов, затем говядина – с трех до семи. А с восьми до двенадцати – картофель и фасоль. – Она вложила ему в руку вилку. – Ну же, попробуйте.

– Иззи…

Она коснулась его плеча.

– Не робейте. Я знаю, что вы справитесь.

Он сделал медленный вдох и выдох, стараясь сохранять спокойствие.

– Я буду есть, когда захочу и где захочу. Мне не нужна еда, нарезанная на кусочки. Я не ребенок.

Вот они, на столе перед ним, – все его обиды и муки, поданные на одной тарелке.

«Вот вам порция беспомощности, ваша светлость. С гарниром из горечи и унижения. Все это безумие. А он – дурак, если согласился осуществить этот план. Не успев провести и пяти минут за обеденным столом, его поверенные поймут, кто он такой, – несчастный слепой. В лучшем случае его признают инвалидом. В худшем упрячут в сумасшедший дом. Он лишится титула, состояния… и, может быть, даже свободы.

И потеряет Иззи. Вместе с возможностью защищать ее. С последним шансом крепко обнять ее и ощутить нежность ее кожи».

И все потому, что вслепую бифштекс не разрежешь. Мысль о том, что вся его жизнь зависит от такой мелочи, сводила его с ума.

Между тем все ждали, фрейлины шушукались и хихикали. Рыцари лязгали доспехами. Рэнсому казалось, что этот металлический звук ввинчивается ему в мозг.

– Я не голоден. – Он жестом подозвал одного из лакеев в броне. – Унесите.

Никто не шелохнулся.

– Примите тарелку, – рявкнул Рэнсом.

Болван в доспехах вышел вперед и забрал тарелку. Рэнсом кривился от каждого скрипа и лязга. В основании черепа нарастала боль. Это было все равно что знать: за его спиной стоит злодей с ледорубом, готовый нанести удар в любую секунду.

Все. С него хватит. Он поднялся из-за стола.

Иззи бросилась следом и остановила его прежде, чем он достиг двери.

– Это я виновата, – торопливо заговорила она. – Надо было заранее предупредить вас. Я понимаю, вы устали. Мы все измучились. Попробуем еще раз позднее. А пока идите наверх и прилягте.

Теперь ему предлагают еще и дневной сон?

Верх унижения.

– Остановимся на этом, – заявил он. – Никаких «попробуем позднее». Поблагодарите своих морфиниан за потраченное время и отошлите их.

– Отослать? – Она вцепилась ему в рукав, не давая уйти. – Мы можем репетировать, сколько понадобится. Но сдаться мы не имеем права! Слишком многое поставлено на карту для нас обоих!

– Я и без вас знаю, что поставлено на карту.

Все ее будущее повисло на волоске. За себя Рэнсом не боялся, но хотел убедиться, что Иззи ничто не угрожает.

Ее план – изображать зрячего в присутствии десятков фантазеров в маскарадных костюмах, – просто не мог сработать. Рэнсом твердо знал это и мог доказать, но понимал, что даже факты не лишат Иззи романтичного оптимизма. Как и ее поклонников, которые сейчас стоят рядом и ловят каждое ее слово. Она ни за что не согласится обмануть их ожидания.

Мало того, она не собирается делать выбор между Рэнсомом и тысячей незнакомых людей, желающих ей добра и готовых закармливать сладостями. Даже если второе наиболее вероятно.

Значит, ему придется сделать этот выбор за нее.

– Я не сдаюсь, – объяснил он. – Просто меняю план.

– Значит, план Г! – воскликнул кто-то из рыцарей. – Всем внимание: План Г! У кого горностай?

– Да не этот план. – Рэнсом скрипнул зубами и пояснил, обращаясь к Иззи: – Нам нельзя терять времени. Ступайте наверх и принесите свою шаль.