Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 22

— Ну, дома-то со мной вряд ли что-то случится, — усмехнулась Рада.

— Я бы не был так уверен, — покачал головой Гардан, направляясь к двери. — Это не город, а гадючье гнездо. Тут удара можно ждать откуда угодно, уж поверь мне.

Дверь за ним закрылась, а Рада осталась одна сумрачно допивать свое вино. В этом Гардан был абсолютно прав. Он как зверь еще издали чуял подвох и западню, и Рада верила этому чутью уже много лет. Если кто-то и мог найти ей убийцу, рискнувшего взяться за ее голову, то только он.

За окнами стоял яркий осенний день. Лето только-только закончилось, листва на деревьях отяжелела, сделавшись темно-зеленой и сочной. Ветерок задувал с востока, шелестя серебристыми листьями ясеней, высаженных в саду за особняком. Что я здесь делаю? Рада задумчиво посмотрела на синее небо, по которому медленно и лениво переползали на запад пушистые белые облака. Почему я здесь? Почему я вообще согласилась на то, чтобы вернуться с севера? Неужели же нельзя было просто сказать Ленару «нет»? Не ходить вокруг, да около, а просто заявить, что я не вернусь, как бы он этого ни хотел?

Впрочем, повернуть время назад она не могла. Со вздохом выколотив остатки табака в хрустальную пепельницу, Рада поднялась со стула, а потом зашагала через золотые коридоры в южное крыло особняка, где располагались комнаты ее сына.

Сапоги громко стучали по резным паркетам, и встреченные ею слуги низко кланялись, отводя в сторону глаза. Они вот тоже совершенно точно не понимают, что же я здесь делаю. Кажется, никто не понимает этого, кроме Ленара, для которого вещи всегда должны идти как должно.

Комната ее сына была просторной и светлой. Стены здесь закрывали простые деревянные панели, выполненные из лиственницы, большие окна были распахнуты, и ветер легонько колыхал край белых занавесок. За широким столом на резных ножках у окна сидел ее сын Далан, склонив русую головенку над книгой. Когда Рада распахнула высокие резные двери, мальчик вскинул голову и взглянул на нее. На лице его расплылась широкая радостная улыбка.

Далан был похож на своего отца как две капли воды, и от Рады ему достались лишь глаза: большие синие кристаллики в окружении густых черных ресниц. Волосы у него были темные, а телосложение худощавое, и даже сейчас уже в его внешности начали прорисовываться отцовские черты: небольшой подбородок, выступающие скулы, прямой без переносицы нос. Мальчик рос прилежным, спокойным и мягким, даже характером он полностью пошел в своего отца. Впрочем, чего тут удивляться? Я не успела с ним и года провести, как меня отправили на север.

— Матушка! — Далан, как воспитанный мальчик, поднялся со стула при ее появлении, вот только Рада видела, как горят его глаза.

Он говорил сдержанно и немного, как и учил его отец, но всем своим существом тянулся к Раде, словно маленький зеленый росток к солнцу. После ее возвращения мальчик не отходил от нее ни на шаг, все свое свободное время стремясь провести в ее обществе и огорчаясь, когда отец уводил его на занятия. Он все же немного боялся ее, держась скованно, потому что они были почти что и незнакомы, однако в глазах его была такая тоска, такая жажда ее внимания, что в груди у Рады что-то тепло сжималось.

Она отдавала себе отчет в том, что мать из нее получилась не слишком хорошая. Воспитанием обоих детей занимался Ленар, уделяя им максимум своего времени и внимания, и они оба пошли в него, особенно старшая дочь, Мейра, в лице которой не было ни намека не участие Рады в ее создании. Ее Рада со времени своего возвращения так и не видела: Ленар увез девочку в поместье своего младшего брата, подальше от двора с его интригами и соблазнами, и там она получала домашнее образование под присмотром лучших преподавателей, которых только можно было найти в Мелонии. Предложение Рады отдать ее в Военную Академию Ленар сразу же отклонил, заявив, что девочке там не место, и настаивать она не стала. По чести сказать, Рада и сама считала также. Ее личная история в счет не шла: родителей у нее не было, а брат не особенно-то беспокоился о ее судьбе, занятый своими собственными сомнительными делами, которые в итоге и привели к его исчезновению многие годы назад.

Что касается маленького Далана, то его ждала судьба отца: Военная Академия, карьера при дворе и титул Лорда Страны в отдаленном будущем. Из-за его происхождения и эльфийской крови в его жилах Ленар уделял его обучению и воспитанию самое пристальное внимание, стараясь подготовить мальчика к будущим испытанием и всеобщему недоверию при дворе. И мальчонка слушался его, прилежно учился и делал большие успехи в науках, готовясь поступить в Военную Академию.

Только вот что-то было в нем, что-то такое, что в его отце полностью отсутствовало, зато было знакомо Раде. Тщательно сдерживаемый огонь на глубине голубых глаз, улыбка, что неумолимо растягивала сжатые губы, любопытство в наклоне вихрастой русой головы. Далан был гораздо больше сыном Рады, чем холодная и сдержанная Мейра, и даже строгое воспитание Ленара не смогло выбить этого из него.

— Ну что? Корпишь над учебой? — Рада хмыкнула, останавливаясь над столом сына и глядя на разложенные перед ним книги.

Сегодня это была история Мелонии, хоть сама Рада и считала такое чтиво сложноватым для восьмилетнего мальчика. Однако, Далан занимался сам: учителю не было нужды стоять над ним и проверять, читает ли он. Его можно было спросить выученный урок в любой момент, хоть среди ночи, и он почти что слово в слово повторял то, что прочитал в книгах. Память у Далана была великолепной. Даже в этом — такой же, как я. Тепло разлилось в груди, такое долгожданное, такое необходимое. Рада не удержалась и положила ладонь на головенку сына, и пальцы утонули в мягких непослушных вихрах, а тот зажмурился, словно кот, неловко принимая ее ласку. Лучше бы ты его обнимал почаще, а не заставлял зазубривать имена королей да лордов. Толку от них?

— Да, матушка! — паренек застыл, словно боясь, что она уберет руку, стоит лишь ему дернуться. — Отец сказал дочитать до конца эпохи правления Дамиана Тан’Вартана.

— Тебе нравится? — недоверчиво взглянула на него Рада, и мальчишка замялся, отводя глаза.

— Военные походы интересны, матушка. А вот его экономические реформы я не совсем понимаю.

Внутренний голос говорил ей, что она должна усесться рядом с ним за стол и начать разбираться в хитросплетениях внутренней политики Мелонских королей тысячелетней давности. Вот только теплый ветер из окна нес с собой запах отдаленных полей, а солнечные лучи играли в пятнашки на зеленой траве под окном. И у мальчика, что смотрел на нее с затаенной тоской и надеждой, были ее собственные глаза. Да пошел в бездну мхира этот Ленар вместе со всей своей чопорностью!

Рада взъерошила волосы сына и опустила руку на его худое плечо.

— Да в этих его реформах без литра бренди не разберешься. — Паренек удивленно заморгал широко открытыми глазами, и Рада хмыкнула. — Давай-ка знаешь что? Одевай куртку и пойдем со мной.

— Куда, матушка? — в голосе сына зазвучала надежда.

— На лошадях кататься, куда ж еще? — хмыкнула Рада.

— Но отец разрешает мне ездить верхом только в своем присутствии…

— Ну а я — твоя мать, так что со мной ты в безопасности, не так ли? — Рада легонько хлопнула его по плечу — Пошли. От этой экономики удавиться можно.

Улыбка расцвела на лице паренька, словно весеннее солнце, неумолимо выглядывающее сквозь полотно дождевых туч. Он бегом метнулся к шкафу, распахнул створки и вытащил оттуда первую попавшуюся куртку, черную, со стоячим воротником и взбегающими по рукавам золотыми конями дома Тан’Элиан. Рада бросила мимолетный взгляд в шкаф: одежды попроще там просто не было.

— Готов? — спросила она, и паренек, задыхаясь от волнения, резко кивнул головой. — Ну тогда пошли.

Рада первой зашагала через широкие коридоры особняка, утопающие в золоте и поделочной кости, а сын пристроился рядом. Он то и дело бросал на нее восхищенные взгляды, но молчал, старательно делая вид, что совершенно не заинтересован поездкой. И смешно шагал рядом, изо всех сил стараясь подстроиться под ее широкий шаг. Рада улыбнулась: он был такой маленький, едва ли не по пояс ей. Мальчишки всегда мелкие в таком возрасте. Зато потом вырастет, в нем же эльфийская кровь, как и во мне.