Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 259

==== Глава 57. Платить по счетам ====

Это было по-настоящему больно, так больно, что Лиара с трудом сдержала вопль. Холодная вода стиснула ее со всех сторон, выжимая все тепло, весь воздух из тела, сковав его ледяной хваткой, будто чья-то громадная костлявая пятерня. И вокруг была чернота, вязкая, словно лицом она окунулась прямо в таз с чернилами. Лиара забарахталась, задергалась в воде и вынырнула, почти тотчас же уйдя под воду вновь. Мощное течение Тонила тащило и волокло ее прямо под толстым слоем настила городских улиц, и между высоко поднявшейся рекой и настилом сверху была лишь полоска пространства шириной с ладонь. Если запрокинуть голову, она могла глотнуть воздуха и не задохнуться, но течение крутило и вращало ее, мешая это делать. А потом вдруг Лиара врезалась во что-то со всей силой и не сдержала тихого вскрика.

Движение остановилось. Река вжимала ее во что-то твердое и склизкое, руки скользили по нему, никак не могли найти опору. Лиара ухнула лицом в воду, с трудом вынырнула, пытаясь глотнуть воздуха, перетерпеть боль в отбитых ребрах, удержаться на невидимой преграде. Ледяная вода была повсюду, она жгла тело, словно Лиару швырнули в разогретую добела топку кузнеца.

Для того, чтобы прийти в себя, ей понадобилось около минуты. И только после этого она вспомнила напутствия Ильвадана и вывернула глаза. Тьма сразу же отодвинулась, и мир предстал ей в расплывчатом серебристом свете, идущем отовсюду и ниоткуда. Лиара завертела головой, отчаянно цепляясь за толстую сваю, подпирающую настил улиц, которым оказалось то, обо что она ударилась, пытаясь понять, куда ей дальше двигаться. Даже с вывернутыми глазами видно было не слишком хорошо, но впереди был просвет, и она буквально рванулась туда, с силой оттолкнувшись от скользкой, поросшей илом опоры.

Сваи были вбиты в дно так часто, что проще было перебираться от одной к другой, цепляясь за них руками, чем пытаться плыть между ними. Течение было сильным, ее сносило в сторону, больно швыряло прямо на сваи, и с каждым новым ударом на теле прибавлялось синяков и ссадин. Сцепив зубы, Лиара поднимала голову как можно выше, чтобы хоть как-то дышать, и запоздало припомнила, что может делать и кое-что иное. Погрузившись в воды реки сознанием совсем чуть-чуть, чтобы никто не смог почувствовать ее касания, она собрала вокруг себя все потоки, которые можно было назвать условно теплыми. Вода в реке была обжигающе холодной, и Лиара готова была поспорить, что снаружи Эллагаина реку уже начал стягивать лед, но редкие теплые потоки еще встречались здесь, и она сделала так, чтобы именно они сейчас омывали ее тело.

Стало чуть легче, и она смогла хотя бы нормально вздохнуть. А потом, собравшись с силами, начала двигаться в сторону просвета среди толстого леса вбитых в дно реки свай.

Чтобы ледяная вода не свела ноги, нужно было двигаться, нужно было думать о чем-то, сосредотачиваться на чем-то. Толстенные сваи, гораздо больше трех обхватов в поперечнике, давали ей возможность хоть немного отвлечься от холода, пронзая тело болью, когда течение пихало ее прямо на них. Проклятая сумка мешалась, болтаясь за спиной, а ткань платья отяжелела в воде, как мешок, но времени на то, чтобы стягивать ее, у Лиары не было. В любой миг Себан или мать или кто-то еще могли хватиться ее, и тогда Мембрану закроют. Тогда ей уже не выбраться.

До края настила она добиралась целую вечность, или ей так показалось из-за ледяной воды и боли в отбитом теле. Но, наконец, Лиара догребла до самой крайней подпорки и уцепилась за нее, стуча зубами и прислушиваясь. Здесь, внизу, было тихо, лишь река шуршала и плескала о сваи, но откуда-то издали и сверху приглушенно звучала музыка и голоса. Река перед ней была абсолютно пуста, укрыта ночными тенями, и противоположный берег виднелся очень далеко. Примерно на расстоянии нескольких десятков метров от его края переливалась всеми цветами радуги Мембрана. Лиара сглотнула, чувствуя, как горячо колотится в глотке сердце. Она умела плавать, неплохо умела плавать, но до берега было далеко, а вода ледяная… Замолчи немедленно! Ты доплывешь! Доплывешь во что бы то ни стало, иначе навсегда останешься здесь, в этой тягучей смерти, вдали от Рады, и никогда не узнаешь, почему именно тебя выбрала Великая Мать, и что за волю она хочет передать тебе. Глубоко вздохнув и взмолившись, чтобы никого не было на набережной над ее головой, Лиара отпустила опору моста и погребла.

То ли час был уже поздний, то ли Великая Мать слышала все ее молитвы, но только на набережной не было ни души. Течением ее сильно снесло на север, в сторону от дворца. Здесь располагались по большей части мастерские, а жилые дома стояли редко и на большом расстоянии друг от друга. Лиара обернулась, оглядываясь на город. Набережная была пуста, и лишь в одном единственном домике вдалеке светились стены из бумаги. Проглотив нервный смех, она развернулась и поплыла прочь от Иллидара, наперерез сильному течению Тонила прямо к восточному берегу.

Плыть было очень тяжело. Платье мокрой тряпкой путалось вокруг тела, сумка сползла на живот и болталась под ней, оттягивая ее ко дну. Некоторое время Лиара еще боролась с волнами, а потом вынуждена была отстегнуть лямку и отдать сумку жадной ледяной реке. Там ровным счетом ничего не было, лишь кое-какие личные вещи, гребень, всякая мелочь, что может пригодиться в пути. Самое дорогое — кольцо с голубым ларимаром, которое она купила для Рады, — висело на цепочке у нее на груди, а все остальные вещи лежали в седельных вьюках в гостинице Рамаэля. Как-нибудь проживет она без гребня и иголок, главное, доплыть до берега. Она бы и платье отдала реке, да только проклятые крючки застегивались на боках и очень хитро, а изворачиваться в недовольных волнах и пытаться их расстегнуть было чересчур рискованно. Лиара была не настолько хорошим пловцом, чтобы рисковать попусту.

Волны набрасывались на нее, ничем не сдерживаемые здесь, на приволье, гонимые ветром, кусачие. Лиара загребала изо всех сил, равномерно работая руками и ногами. Задубевшее поначалу тело начало медленно согреваться. Кровь быстрее побежала по венам, потом вскипела, обжигая ее изнутри. Каждый удар рук причинял боль, каждое движение ног все крепче и крепче стягивало узлы мышц в ее икрах. Лиара молилась только об одном: чтобы не началась судорога. С судорогой она точно не доплывет до берега, и все будет напрасно.

Вдруг что-то изменилось. На миг все тело сковал странный, проникший в самые кости и мясо холод, Лиара потеряла способность двигаться, словно муха, попавшая в каплю воды. В следующее мгновение она вырвалась из этого, и вновь закричала, на этот раз от гораздо более лютого холода, схватившего все тело.

Руки и ноги буквально парализовало, перед глазами все изменилось так резко, что на миг ей подумалось, что она сошла с ума. Теперь Лиара барахталась в ледовой каше, колючей, острой, болезненной, а впереди вместо обычного голого берега виднелась белая шапка снега, укрывшего землю и деревья. От боли из глаз хлынули слезы, но она услышала, что смеется. Все, она прошла Мембрану, и никто не задержал ее!

Эта мысль прибавила сил лишь на несколько мгновений, а затем холод вновь вцепился в тело. Загребать ледяную кашу было еще сложнее, чем воду, но она справилась. Уже порядком нахлебавшаяся воды, едва живая, хрипящая, будто загнанное животное, из последних сил молотя руками по воде, Лиара вдруг ощутила, как что-то коснулось колена. На следующий гребок колено больно врезалось в камень, она вскрикнула и потеряла опору в воде, хлебнула полный рот ледяного месива и без сил упала на мелководье.

У самого берега ледок уже успел схватиться, и теперь его острый край больно впивался в кожу, почти что разрезая ее до крови, но Лиаре было уже плевать на это. По чести, она готова была целовать это лед, ведь он означал, что теперь она свободна. Она доплыла, добралась, никто уже не сможет навсегда закрыть ей дорогу назад, упрятав ее в западне из вечности и обреченной на смерть юности.