Пустая Земля (СИ) - Лэй Лана - Страница 129

— Поймите, ребенок не пострадает от отсутствия связи с Вами, если Вас это до сих пор волнует. Ему будут обеспечены лучшие условия и, в конце концов, он попадет к своему отцу. А Вы получите награду и почет, что своими действиями смогли сделать что-то важное для судьбы Галак…

— Постойте! — встрепенулась я. — То есть как это попадет к отцу? Зачем вообще нас разделять? Я и сама намерена вернуться в Дальтерию…

Кэрин посмотрела на меня грустно и отчего-то сочувствующе.

— Сожалею, Альтарея. Но со стороны Дальтерийской Империи до сих пор не поступало ни единого прошения о Вашем возврате. Мы, женщины, склонны приписывать себе некоторые фантазии… Особенно, наделять мужчин не существующими чертами. Что поделать, такова наша суть. Мы всегда пытаемся найти того, кто бы нас любил. И слишком часто ошибаемся на этом пути.

Сказать, что ее слова ничего не задели в глубине моей души, было бы ложью. Нечто темное и неосознанное ползло снизу, пытаясь прорваться сквозь завесу нейромодуляторного воздействия. Я стала часто дышать и заметила, что Кэрин смотрит на меня с беспокойством. Я подавила в себе импульс начать спор с этой женщиной. Возможно, в чем-то я была с ней согласна.

— И все же… Все же… — я пыталась заставить мысли собраться в ряд, чтобы задать свой главный вопрос. — Как вы намерены использовать ребенка прежде чем… передать его отцу?

— Ну что Вы, Альтарея! Какое неверное слово — "использовать"! — казалось, искренне удивилась психолог. — Вовсе нет. Вы же знаете, принципы и отличие Галактического Союза — в гуманном подходе ко всем. Этот прекрасный ребенок будет служить лишь самой замечательной цели — не допустить военных агрессивных действий, которыми всегда отличалась Дальтерия. Вы ведь желали мира, Альтарея? Вы много говорили об этом. Теперь Вы знаете, мы — на Вашей стороне.

Пазлы в моей голове рассыпались и выстраивались в новые комбинации, чтобы рассыпаться вновь. Я не понимала, я никак не могла уловить суть происходящих событий. Мысли текли как ленивое, густое варево, никак не желая складываться в единую картинку. Между тем, специалист по душевным проблемам продолжила:

— Вы будете жить, Альтарея, со знанием, что все Ваши страдания не были напрасными. Тот ряд событий, в который Вы попали волей случая, будет служить лишь на благо гуманизма. И Вам Союз предоставит множество привилегий и обширную реабилитационную программу. Помните, что родные и друзья до сих пор ждут Вас. Они соскучились и так же не представляют жизни без Вас, как и Вы без них. Согласны, Альтарея?

На последних словах Кэрин мягко склонила голову набок и доброжелательно улыбнулась. Если не знать весь наш разговор, можно было бы сказать, что на ее холеном лице отразилась нежность и искреннее желание помочь. Лишь Вселенная знает, каких сил мне стоило выдохнуть следующий ответ:

— Нет. Я не согласна. Единственное, что я желаю сейчас — так это увидеть свою мать.

Над Синим Небом. Глава 19

Они не противились. В мой исковерканный мир вошла череда встреч, еще больше надрывающих сердце. Меня отвели в просторный светлый зал, бесконечно удаляющийся в глубину. Аллея, так называли ее мои тюремщики. И вправду, по двум сторонам от гладкой, неестественной дороги, в огромных кадках росли натуральные деревья, странные, искривленные, будто бы лишенные одной из главных жизненных составляющих — бесконечного стремление к свету. И все же они смотрелись чем-то чудесным на фоне абсолютно идеальной геометрии пространства.

— Мама!!! — бросилась я вперед, заметив идущую навстречу знакомую фигуру. Эмоции неожиданно включились. Возможно, это было сделано с целью закрепить мое общение с близким человеком яркими переживаниями. Мои надзиратели хотели, чтобы я поддалась семейным чувствам, ощутив особую притягательность на фоне бесцветной жизни.

— Аля!!! — Эставелла буквально подбежала ко мне и заключила меня в крепкие, но бережные объятия. Высокая, темноволосая, смуглая и совсем не похожая на меня, эта женщина двадцать лет безукоризненно заботилась обо мне. Она и была моей настоящей матерью, а моя благодарность за ее любовь не исчезнет никогда. Эставелла буквально достала меня с того света, когда мое сознание из-за семейной трагедии проваливалось в небытие и сумасшествие, а легкие отказывались дышать.

Мы обе не сдержали слез. Они не требовали объяснения, да и какие слова нужны, когда два близких человека встречаются после долгой разлуки? Наконец, Эставелла заговорила.

— Я всегда знала, что ты жива, девочка моя… Всегда…

— Да, как видишь! — впервые за последние дни я искренне рассмеялась. — Было такое, ты даже помыслить не можешь!..

— Да, да… Как хорошо, как хорошо… — как заведенная твердила мама, все еще сжимая мои плечи. — Как хорошо, что ты жива, это самое главное, все остальное наладится, как-нибудь…

— Все не так радужно, мам, — я грустно покачала головой. — Я совершила ошибку, вернувшись сюда. Моего ребенка хотят забрать.

— Я знаю, Аля, я говорила с главным… с месмером… — мама всегда была прямолинейна. Она не стала скрывать, что и сама подверглась "доверительному общению". — Я… всегда буду на твоей стороне, ты знаешь. Но, позволь я выскажу свое мнение.

— Конечно, мама. Кстати, а где отец?

Эставелла вздохнула, замявшись.

— Он слишком возмущался твоему задержанию. Пытался повлиять на эту ситуацию. И его… задержали. Не волнуйся, определенно, это временная мера!

— Мама!.. — беспомощно воскликнула я. Плохих новостей достаточно! Мне хотелось молиться Вселенной, чтобы эта бесконечная череда неприятностей закончилась, но сами неприятности, похоже, были другого мнения.

— Альтарея! — в голосе мамы послышалась истеричная нотка. Это тоже было новостью, Эставелла всегда доброжелательна и сдержана настолько, что даже во время станционной аварии много лет назад, когда все панически разбегались вокруг, она оставалась спокойна, как дрод, и ни разу не позволила мне усомниться в благополучном исходе катастрофы. Она знала, любое мое сильное волнение может закончиться дыхательным приступом.

— Говори, мама! — я решительно поджала губы. Мы шли вдоль искусственной аллеи с горбатыми, уродливыми деревьями и я была уверена, что наш разговор не останется без внимания. Но иного способа почувствовать себя прежней у меня не было.

— Я понимаю, как это непросто. Потерять ребенка… — Эставелла не лгала. В юности она не смогла выносить своего настоящего, родного сына. Возможно, именно поэтому в ее жизни появилась я. Мы говорили об этом лишь раз, когда я была подростком, и больше не возвращались к теме. Слишком кусачей и болезненной она казалась для нас обоих. Я кивнула.

— И, конечно, никогда бы не стала желать этого тебе. Но, поверь, Аля, я видела в этой жизни многое, иногда обстоятельства складываются таким образом, что лучше смириться и довериться судьбе.

Я было открыла рот, чтобы возразить, но мама не дала этого сделать, резко развернувшись и прижав палец к моим губам.

— Послушай, я знаю о чем говорю. Когда-то давно, как и ты, я думала, что моя жизнь закончена. Когда мой ребенок погиб, так и не родившись, я верила, что не смогу больше дышать. Но позже, встретив тебя, я поняла, что для нас с твоим отцом все только начинается. И если бы меня сейчас просили ответить откровенно, что бы я предпочла… Я бы ни секунды не сомневалась ответить, что я всегда была счастлива быть твоей матерью, Альтарея. А то, что было в прошлом, я бы не хотела… чтобы все сложилось иначе. Было и было.

Слезы выступили на моих глазах — свидетели моей извечной неуверенности и такое необходимое сейчас подтверждение, что я все еще жива душой. Всю жизнь я сомневалась, что никогда не смогу заменить Эставелле ее родного ребенка. Слишком несуразной, странной и болезненной я росла.

— Я люблю тебя, мама… — только и смогла вымолвить я, вытираясь рукавом.

— Аля-Аля, не иди наперекор судьбе. Она не оставляет тебе выбора, как и мне когда-то. Тебе не в чем себя винить. Возможно, потом все изменится. Но сейчас… Сейчас тебе надо вернуться домой, чтобы набраться сил и решить, как жить дальше.